Имбирный чай раскрывает свои целебные свойства именно зимой. Подобно заботливым материнским рукам, он защищает от пронизывающего ветра, оставляя после себя глубокий, насыщенный вкус, согревая тело и прогоняя простуду и мелкие недомогания. На съемочной площадке его пьют в огромных количествах, особенно в те тяжелые дни, когда живется трудно и еды не хватает.
— Брат, чай такой сладковатый, с легкой горчинкой — просто изумительный вкус.
Чашку с чистым, звонкий звуком поставили на стол.
— Приезжая к тебе пить имбирный чай, сразу вспоминаю былые времена. Сколько лет прошло? Лет тридцать, наверное, с тех пор, как мы впервые работали вместе у подножия Джирисан. Как же ты тогда меня гонял за плохую игру! А помнишь, как я тебе дерзил? Мне казалось, что я всё делаю правильно — как учили в школе, как чувствовал на съемках, — а ты заставлял переснимать снова и снова.
— Ну и зачем ты сейчас об этом?
— В конце концов, ты даже домой меня привел и оставил ночевать. Я, наглый новичок, с дурными замашками, а ты — режиссер, который решил меня перевоспитать. За прошедшие с тех пор десятилетия ни один другой режиссер так не делал. Вкус того имбирного чая, что ты тогда мне заварил, я до сих пор помню.
На губах Пэк Чанхун мелькнула легкая тень улыбки.
— А этот твой Чан Ёнгук, молодой актер, он тоже такой?
— Что?
— Достоин ли он твоей привязанности?
Пэк Чанхун молча сделал глоток чая.
— Раз ты ничего не говоришь, значит, действительно так.
— Почему ты ревнуешь в таком возрасте?
— Разве не очевидно? Был ли в Корее был другой актер, которого ты, как и меня, взял под свое крыло и учил всему, что знал о кино? Давай уж прямо — если выбирать между молодым Ан Чжунхёном и юным Чан Ёнгуком, кто из них тебе больше по душе?
Пэк Чанхун пристально посмотрел на мужчину, сидящего напротив. Несмотря на разницу в возрасте, после стольких лет, проведенных бок о бок на съемочной площадке, они стали по-настоящему близкими друзьями. Когда-то юнец-сопляк, которого никто не воспринимал всерьез, теперь стал уважаемым национальным актером.
— Ты ведь тоже смотрел тот независимый фильм, что показывали на международном кинофестивале? Тот, где он играл главную роль.
— Смотрел. Поэтому и спрашиваю. Мне просто интересно, каким был молодой Ан Чжунхён.
— Если ты был ростком, пробившимся в умеренно плодородной почве съемочной площадки, то этот мальчишка — росток, взошедший в бесплодной пустоши. Ты уже распустился и раскрыл свои лепестки во всей красе, а вот что будет с ним — никто не знает. Он может засохнуть, не успев даже окрепнуть, его лепестки могут опасть, он может сломаться на полпути… Но знаешь, что я скажу?
Пэк Чанхун поставил чашку на стол и договорил:
— Полевой цветок мне нравится больше.
***
Дэгволь (большой особняк).
Одним словом — дворец. Так можно описать особняк режиссера Пэк Чанхуна. Как в старинном доме знатного рода, на черепице крыши уже осела белая изморозь. Сосны, пережившие немало зим, раскинули свои узловатые ветви, величественные, словно старинный пейзаж на шелке. Между пожелтевшими лужайками тянется тропинка из аккуратных каменных ступеней.
Меня, приветливо улыбаясь, встретила домработница.
— Чай тебе по вкусу? Может, приготовить что-нибудь другое?
Имбирный чай… В прошлой жизни я пил его без конца, боясь подхватить простуду и потерять голос.
— Да, он очень вкусный.
— Думала, тебе, молодому, не понравится. Но раз так хорошо пьешь, значит, напрасно переживала.
Я подношу чашку ко рту, украдкой наблюдая за режиссером Пэк Чанхуном и мужчиной, сидящим напротив него. Неужели это…
Ан Чжунхён!
Если в прошлой жизни национальным актером средних лет был Сон Чонсок, то в этом времени — Ан Чжунхён. И сказать, что он затмил своего преемника, — вовсе не преувеличение. Он — один из тех, кто стоял у истоков корейского киноискусства, живая легенда, чьи актерские работы изучали даже самые известные звезды.
«Значит, слухи о его дружбе с режиссером Пэк Чанхуном были правдой…»
Несмотря на разницу в возрасте, они казались старыми-добрыми друзьями. Я вспомнил, что после смерти Пэк Чанхуна в прошлой жизни Ан Чжунхён неожиданно объявил об уходе из кино. Тогда ходило множество слухов, но все понимали: его решение было так или иначе связано с кончиной режиссера, которому он безоговорочно доверял.
— Ёнгук, а ты знаешь, кто перед тобой? — вдруг спросил Пэк Чанхун.
Как же я мог не знать!
— Конечно, знаю! Разве в Корее есть хоть один человек, который не слышал об учителе Ан Чжунхёне? Простите, что не представился сразу. Меня зовут Чан Ёнгук.
— О тебе я уже столько раз слышал от брата, что уши вянут, — усмехнулся Ан Чжунхён. — Да и не только от него. А ты меня зови просто дядей, не нужно этих «учителей». Я ещё не настолько стар, чтобы слышать это даже от тебя, малец.
Не только от него?
— Ну так что, ты хоть один мой фильм знаешь?
Ан Чжунхён легко расположил меня к себе, так что упираться с формальностями не имело смысла. Да и внешне я сейчас выгляжу как обычный школьник.
— Мне больше всего запомнился фильм Джирисан!
— Джирисан? Да это же наша с братом первая совместная работа. Классика, снятая бог знает сколько лет назад! Где ты вообще её откопал? Даже видеокассету найти сложно. Да и, между прочим, она вроде бы была с возрастным ограничением…
Вот чёрт.
— В лавке старых книг и пластинок в Йондо, — состроил я виноватую улыбку. — Хе-хе.
В прошлой жизни я обожал старое кино. А уж если в фильме играл Ан Чжунхён — не пропускал ни одной работы. В молодости я был одержим актёрским мастерством, а его игра завораживала меня до глубины души.
— Брат, видишь? Этот Ан Чжунхён ещё жив-здоров! — рассмеялся он. — Кто бы мог подумать, что я вот так возьму и встречу того самого парня, о котором рассказывал продюсер Ю.
— Продюсер Ю?
— Да, есть один продюсер, Ю Мёнхан, с канала KBC. Когда-то он был вторым режиссёром исторической драмы, где я снимался, с тех пор мы приятельствуем. Так вот, пару дней назад мы с ним выпивали в закусочной, и тут он мне заявляет…
— И что же?
— Что видел на чтении сценария молодого Ан Чжунхёна.
Ан Чжунхён усмехнулся, а уголки глаз Пэк Чанхуна дрогнули в сдержанной улыбке.
— Ёнгук, ты связался с директором агентства? Прости, что не смог встретить тебя на вокзале. Если бы этот гость не объявился неожиданно, я бы сам за тобой приехал.
— Всё в порядке, дедушка. Я спокойно доехал на машине, которую вы прислали. А директору я заранее сообщил. Он, кстати, очень переживал, что я могу как-то оплошать перед вами.
— Какие ещё оплошности! Да мне только в радость такой очаровательный собеседник!
Глаза Ан Чжонхёна расширяются, когда он переводит взгляд с Пэк Чанхуна на меня и обратно.
— Брат, ты что, тайком внука завёл?
***
Так вот она какая, дедушкина забота. Чтобы я не замёрз в лютые холода, он даже заранее купил мне тёплое бельё. Чтобы мне было удобно спать, подготовил новую постель. Пол в комнате нагрелся так сильно, что можно не только не бояться простуды, но и устроить себе настоящие банные процедуры.
Я натянул на себя серое термобелье и вышел в просторный холл. В нос тут же ударил аппетитный запах.
— Дедушка?
Пэк Чанхун сидел в зале в таком же тёплом белье. Увидев меня, он, с его суровым лицом, напоминающим белого тигра, вдруг улыбнулся.
— Ну как, тебе нравится? Дедушка долго выбирал.
— Да, подкладка такая мягкая, что мне в этом году точно никакая простуда не страшна.
— Вот и отлично. Не стой на холоде, иди сюда.
Перед ним пылала жаровня. Говорят, что зимой ничто не греет лучше открытого огня. Старинная жаровня, словно из антикварной лавки, медленно источала тепло, наполняя им весь холл. Кажется, не только внешний облик дома, но и вся эта обстановка с головой выдавали вкусы Пэк Чанхуна.
Тук-тук-тук.
На раскалённой сковороде весело подпрыгивали каштаны, собранные ещё осенью. Когда-то я их очень любил, но с тех пор, как деревья стали расти вдоль всех дорог, как-то о них забыл.
— Дедушка, угощайтесь.
Я подцепил зубочисткой золотисто-поджаренный каштан и протянул ему. Пэк Чанхун, как самый добродушный дедушка на свете, с улыбкой схватил угощение и отправил его в рот. А за окном, точно в нужный момент, стал сыпать первый снег.
— Ёнгук, взгляни-ка сюда.
Передо мной лежал толстый сценарий. Не набранный на машинке, а написанный от руки. Исписан вдоль и поперёк, текст на бумаге столько раз стирали и переписывали, что он походил не на сценарий, а на старый дневник, пропитанный временем. Листая его страницы, я чувствовал, как в горле встаёт ком, а глаза широко распахиваются от изумления.
«Это же...»
Я точно видел этот сценарий в прошлой жизни. Это был последний сценарий, написанный Пэк Чанхуном. Увы, у него уже не оставалось сил, чтобы снять по нему фильм, и он так и остался лишь на бумаге. Неужели он существовал уже сейчас? Судя по затёртым страницам, ему не год и не два — он годами ожидал своего часа. Сколько же лет прошло с момента его создания?
— Этот сценарий я хранил особенно бережно, — сказал Пэк Чанхун. — Но никак не мог найти подходящего актёра. И это тяготило меня, ведь у меня была история, но я не мог воплотить её на экране.
Он посмотрел на меня пристально.
— Ты ведь выдвинул мне одно условие, да?
— Дедушка, но я слишком мал для этой роли...
— Верно, возраст не совпадает. Главный герой — уже взрослый молодой человек. Именно поэтому я и говорю тебе сейчас: если ты продолжишь идти по пути актёра, то сыграй эту роль однажды. Конечно, если к тому времени твоё мастерство будет соответствовать необходимому уровню. Ну так что, заманчиво?
Я сглотнул.
Сказать, что меня это не привлекало — значит солгать. В прошлой жизни я безумно жаждал работать с Пэк Чанхуном, но после его смерти это стало невозможным. А теперь передо мной — его творение, в которое он вложил всю свою душу. Если бы моя фамилия мелькнула хотя бы в титрах, пусть даже в списке второстепенных ролей...
Это дело далёкого будущего, но дедушка, кажется, уже увидел мой ответ, потому что на его лице расцвела лёгкая улыбка.
— Ёнгук, а что ты думаешь об актёрском мастерстве?
— Об актёрском мастерстве?
— Да, мне интересно услышать твоё мнение. Я всю жизнь посвятил кино, но до сих пор не могу дать ему точного определения. Ты же только ступил на путь актёра, и мне любопытно, как ты это видишь.
Конца у актёрского мастерства нет. Потому что у актёра всегда есть жажда большего. Так я считал в своей прошлой жизни, когда был одержим актёрством. Но если вывести на передний план не достижение результата, а сам процесс, не станет ли это чем-то иным? Разве есть что-то более захватывающее, чем путь без конечной точки? Как у странника, вечно ищущего Эдем. Одним словом, это...
— Путешествие.
— Путешествие?
— Да. Я думаю, что путь актёра — это путешествие. Бесконечный путь, который мы исследуем снова и снова. Актёр делает то же самое. Каждый момент, когда он произносит реплику, бесценен. Настолько, что не хочется, чтобы он заканчивался.
Разве актёр не тот, кто не ищет конец, а проживает радость и горечь жизни в каждой произнесённой строке?
Глаза дедушки слегка прищурились, как если бы мой ответ оказался для него неожиданным. Под тёплым светом жаровни за окном падал первый снег. Дедушка тихо, почти шёпотом, обратился ко мне:
— Выходит, этой зимой я буду по-настоящему счастлив. Потому что смогу отправиться в путешествие вместе с тобой, Ёнгук.
Обновлено: 02.02.2026