Глава 10 — Глава 9. Белый занавес

Глава 9. Белый Занавес. После очередного грохота ткань реальности во дворе университета наконец-то прорвалась: огромный, отвратительный Разлом медленно проступал контурами и становился всё чудовищнее. Те, кто успел на него взглянуть, ощутили резкую боль в висках и тошноту; некоторые теряли сознание. По округе разливался сладковатый запах разложения. Запах Скверны. Драйко шёл как будто не спеша — прямо к университету, — но с каждым шагом оказывался ближе, словно пространство сжималось под подошвами. — Они всё же справились. Иного желать недопустимо, — усмехнулся он вполголоса, глядя, как неподалёку Мега-Разлом набирает форму: это означало смерть его Хранителя. {Cиcтeмн0e увeд0млeниe: Унeчт0жe№ Хр@№итeль Р@зл0м@. Мeг@-Р@зл0м пр0явил $eбя. $квeр№@ г0т0вит$9 к вт0ржe№ию. Трeбуeт$9 $р0ч№0e вмeш@тeль$тв0. Из-з@ вы$0к0г0 ур0в№9 п0мeх $и$тeм@ фу№кциo№ируeт лишь н@ 10%… П0м0щь №eд0$туп№@. П0ж@луй$т@, $пр@вьтe$ь с эт!м $@м0$т0ятeль№0.} Прочитав искажённое помехами сообщение, Ворон продолжил путь. Его аура холода нарастала. Город, охваченный хаосом, затягивало тенями. Город укутывает тенями; у Одори — медуниверситет. То же время. Хирано не моргал. Чудовище, что двигалось к нему, вдруг замерло, а затем резко выбило раму и ушло через окно. На пол посыпались куски штукатурки и бетона, вырванные вместе со стеклом силой Мерзости. Ошеломлённый парень оцепенел. Из кошмара его вырвал стон с другого конца аудитории. Вспомнив про Коцике, Хиро вскочил и бросился к другу. Лучший друг лежал на полу: грудная клетка вдавлена, рёбра сломаны, волосы слиплись от крови — но он дышал. Упал на колени рядом: Маттакуши хотел оказать первую помощь, но не знал, с чего начать — раны казались слишком серьёзными. — Держись, дружище… Сейчас придумаю, слышишь? — паника в голосе и дрожь в пальцах выдавали страх: чудовище может вернуться в любую секунду. Но он не убежал. Он не мог бросить товарища. Коцике не отвечал, лишь стонал. В аудитории незаметно потемнело: сиреневый туман полз через разбитое окно, заполняя пространство. То же происходило по всему университету и в близлежащих кварталах. От Мега-Разлома клубами шёл сиреневый дым, растекаясь по округе. Оставшиеся Мерзости со всего района стягивались к основанию мерзкого разрыва реальности — словно охраняя его. Неподалёку, в парке, пришедшие в себя после боя Дэайриш, Умбра и Мэри смотрели на медуниверситет и на туман, катившийся оттуда. — Это ведь проблема, не так ли? — Умбра задумчиво следил, как туман поглощает улицы, машины, деревья — и людей, оказавшихся слишком близко. — И о чём Он думает? — Мэри недовольно проворчала, опираясь на плечо Дэайриша. — Сначала устраивает весь этот спектакль — раздаёт свитки и амулеты, возится со своими координатами, — а потом игнорирует весь хаос вокруг? Её кровавое пламя уже погасло: оно лишь залечило самые тяжёлые раны, но сил ушло слишком много, и теперь она чувствовала себя выбитой. — Ты сама ответила, — Дэа безразлично повёл плечом. — Спектакль. До тех пор, пока представление выглядит достойно, Он готов принести в жертву что угодно. По всему городу выли сирены; на перекрёстках мигали красные, синие, янтарные отблески полицейских и «скорых». Люди метались в хаосе и непонимании. Ближайшие станции метро у Одори перекрыли и взяли в кольцо, но на вопросы горожан патрульные лишь разводили руками: они и сами толком не знали, что происходит. Пока город шумел, сцена незаметно изменилась. Солнечный свет поблёк, небо заволокло свинцовой ватой туч. Снежинка — раз. Снежинка — два. Раз-два-три, раз-два-три — как в ритме танца посыпался снег, заметая следы побоища, укутывая белым одеялом разрушенные фасады и кровь. Казалось, кто-то пытается накинуть на мир простыню, чтобы спрятать всё ужасное. Плащ развевался за его спиной — чёрный, как ночное небо. Такие же чёрные доспехи ловили тусклое сияние метели. Маска скрывала лицо и создавалась иллюзия, будто за ней нет ничего, кроме тьмы. В сотне метров впереди возвышался Мега-Разлом: величественный и отвратительный — как всё, что порождает Скверна. Он пульсировал, как рана на теле мира, и гноился туманом. Драйко остановился. По склонам двора, к основанию Разлома, стягивались Мерзости — разных форм и размеров. По земле тянулись смолянистые, похожие на грибницу корни; они рассекали белизну снега чёрными нитями, сплетались, проваливались и оставляли ямы, наполненные Скверной. Из тумана вышли люди. Они брели медленно, как лунатики, прямо к Разлому: остекленевшие глаза, лица без выражения, механические движения. По почерневшим венам было видно — Скверна добралась и до них. У одного рука повторила жест дважды — будто кадр прокрутили назад. У другой улыбка дёрнулась и не распалась, повиснув маской. Звук шагов приходил с задержкой на полдоли — запоздалый «тук» по бетону после уже сделанного шага; крики, где-то на границе слышимости, звучали ниже и глуше обычного. Мужчины и женщины, старики и даже дети — все, как марионетки, шли к своей пропасти. Один за другим они падали в кипящие колодцы Скверны — без единого звука. Тьма принимала их с лёгким всплеском, обнимала — и поглощала. Через пару ударов сердца из колодцев выползли руки. Потом — силуэты. Когда-то это были люди. Теперь — нет. Скверна выворачивала их: у одних бугрились мышцы, у других плоть плыла, как воск; суставы стояли под невозможными углами. Десятки, затем сотни Мерзостей вылезали наружу и собирались у Разлома. Туман становился плотнее, словно собирал силу, чтобы рвануть дальше и проглотить несчастный город. Но метель тоже нарастала — яростнее и ниже к земле. Снег поднялся стеной, отгородив туман от остального Саппоро, не позволяя щупальцам Скверны тянуться за пределы двора. — Сцена подготовлена. Актёры и массовка на местах. Осталось поднять занавес — и мы начинаем, — хриплый смех, похожий на карканье стаи воронов, вырвался из-под маски. В ответ утробно зарычали Мерзости — и две стороны одновременно ринулись навстречу. Драйко врубился в толпу, как лезвие в ткань. Острые металлические когти на перчатках рвали слабых Мерзостей, будто бумагу. Его тёмная фигура закрутилась в водоворот снега и крови; хруст костей, срывистые визги, тупые удары — всё сливалось в чёрно-белую метель, где каждый взмах оставлял шрам. Хотя… кто из них здесь чудовище? Город укутывает тенями; у Одори — медуниверситет. То же время. — Кажется, он уже начал. Нам пора заканчивать свою часть, — Дэа тяжело выдохнул и направился к главному входу. Умбра и Мэри последовали за ним. Несколько запоздалых Мерзостей вывернули из переулка — и были срезаны на подходе: короткая серия ударов, вспышка стали, обугленный след в снегу. Перед ними вырос фасад медуниверситета. Казалось, здание почти не пострадало — но от него исходила зловещая тишина, от которой звенели уши. — Чую выживших… и ещё кое-что, — Умбра втянул воздух и скривился с отвращением. Кожа темнела; силуэт плотнел — он входил в боевую форму. Чёрное копьё свистнуло мимо и вышибло двери вместе с Мерзостью, поджидавшей за ними. В ту же секунду внутрь влетела Мэри, сжимая любимую рапиру; от кончика клинка снялся тонкий дымок — слишком холодный воздух встретил ещё тёплую сталь. Истинный бой за Город только начался. {Мeтк@: тe жe минуты. Л0к@ция: п0р0г Мeг@-Р@зл0м@. Д0ступ: н@ гр@ни.} Помехи сжали строку в точку — и точка стала входом. Драйко поднял взгляд. Шаг — и снег остался позади на долю секунды.