Глава 8. Слом тишины
Апрельская морось держала стекло мутным — третий день учёбы в университете для Хирано почти начался с опоздания. К счастью, списки аудиторий, хоть и висели косо, ещё держались: от влажного воздуха скотч размок, и если никто не возьмёт на себя ответственность, скоро слетят со стенда. В холле было полно народа: клубы агитировали, первокурсники проходили ориентацию, старшие помогали с расписаниями. Маттакуши на пару секунд замер с улыбкой: совсем недавно он сам входил под эти своды знаний таким же потерянным — а теперь уже второкурсник. Разгладив одежду и собравшись, направился к своей аудитории.
Внутри царил рабочий переполох: разбившиеся на группы ребята обсуждали новый год, каникулы, планы. Когда Маттакуши вошёл, большинство, кроме самых увлечённых, повернулось его поприветствовать.
— Йо, Хиро, — знакомый голос ударил раньше, чем ладонь по плечу. — Ты чуть не опоздал на начало. Как второкурсник, должен подавать пример новичкам… Или хочешь прославиться? — Коцике уселся рядом.
— Отвали, Коцике. Я бежал всю дорогу от парка. Времени хватало, но кое-что случилось, — Хирано лениво стряхнул его руку и сел.
— «Мистера правильный ученик» что-то задержало? Так-так, уже интересно. Что такого, что наш добрый Хиро едва не опоздал на третий день, да ещё и нёсся сломя голову? Ты точно тот Хиро, который в прошлом году приходил раньше нашей старосты-тян? — приятель уставился вопросительно: короткие рыжие волосы растрёпаны, рукава закатаны до локтей. Влюблённые взгляды с потока его не трогали — настоящей страстью Коцике был футбол.
— Помнишь странный магазинчик рядом с парком Одори? — Хирано раскладывал вещи и готовился к началу.
— Тот, который скоро станет городской легендой? Как его… «Магический хлам Апокалипсиса»? — беззаботно отозвался Коцике.
— Магическая лавка, — поправил Маттакуши. — В общем, я случайно столкнулся с выходящей оттуда девушкой. Она несла кучу коробок, похоже, работает там. Из-за меня уронила — я виноват, надо было помочь… и вот…
— Что? Наш Хиро гулял с девушкой?! Мне не послышалось? — Коцике крикнул слишком громко, и ближайшие студенты обернулись.
— Идиот, не о том речь! — Хирано скривился. — Я говорю: столкнулся — она уронила вещи — я помог. Чёрт, все на нас смотрят. Коцике, чтоб тебя…
Преподаватель вошёл и постучал маркером по доске — раз, второй; гул осел.
— Садимся, телефоны на беззвучный, — спокойно. — Расписание уточнили? Те, кто у окон, — заняли места. Начинаем с переклички.
Шуршание стульев, приглушённые вздохи, кто-то торопливо допивает кофе. На доске появляется тема. Учитель ведёт взглядом по списку, называет фамилии, отмечает галочки — ритм ровный, обыденный.
— У окна, молодой человек, не высовывайтесь, пожалуйста, — это уже мягче. — Да-да, вы. Спасибо. Итак…
Фраза обрывается глухим грохотом снаружи — будто кто-то толкнул корпус плечом. Пол встряхнуло, потолочные панели сухо отозвались. Пара учебников и несколько студентов рухнули на пол; остальные вцепились в парты, пока дрожь не улеглась.
— Ох… что это было? — тот, кто сидел ближе к окну, всё-таки поднялся и, забыв просьбу, высунулся наружу — и застыл.
— Эй, что там? Ты чего притих… — студентка подошла, потянула его за пиджак — и тело откинулось назад, глухо ударившись о пол. Там, где должна быть голова, остался рваный срез на шее; тёмно-красная кровь толчками лилась на линолеум.
Аудитория онемела. В оконном проёме появилась фигура. Девушка, у ног которой лежало тело однокурсника, вскрикнула — и крик оборвался: фигура рванула вперёд и одним мощным движением снесла голову и ей. Теперь все увидели Мерзость: около 1,7 метра ростом, отдалённо человеческая, но как будто со содранной кожей и бугрящимися мышцами. Несмотря на рост, она давила своим присутствием. Секунды тянулись, как вечность.
Чья-то ручка покатилась по парте — беззвучно до самого края — и, сорвавшись, звеня, ударилась о пол. Тишина лопнула.
Крик — и толпа рванула к выходу. Мерзость тоже двинулась: схватила ближайшего и голыми руками стала отрывать конечности; крики боли прорезали шум. Дверь слетела с петель под напором толпы. Кто-то споткнулся в этом хаосе и упал — его затоптали свои же.
Хирано застыл, не в силах пошевелиться: перед ним неизвестное существо жадно поедало остатки последней жертвы. Пасть, перемазанная кровью; хруст костей — всё это врезалось в мозг Маттакуши. Он попытался проснуться — но кошмар не кончался.
Кто-то резко дёрнул его за руку — Коцике.
— Ты чего замер, дурень? Бежим! — лучший друг тянул к дверям; его извечно закатанные рукава, наверное, впервые распрямились. Парень уже поднялся, потянулся следом, как вдруг…
На лицо Хирано брызнула горячая кровь. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться: перед ним стояла Мерзость, стремительным ударом отправившая Коцике в полёт. На мгновение стало неясно — жив ли он.
Ужас вошёл так глубоко, что он обессилил, колени подвернулись, и парень вместе со стулом рухнул на пол. Жуткая Мерзость перевела взгляд на ещё живого студента и облизнулась. Медленно, словно играя, протянула руку к Маттакуши.
Скованный страхом, отползая и наощупь ища хоть что-нибудь, Хиро вдруг нащупал в кармане ту самую визитку — и сжал её до хруста.
— Не хочу… Я не хочу умирать. Не так. Не сейчас. Я не хочу умирать! — крик утонул в новом взрыве с улицы — гораздо мощнее прежнего. И где-то внутри стало ясно: тишина просто сменила угол.
Обновлено: 18.01.2026