— Держи.
— А, да. Спасибо.
Даже принимая стакан воды, Иджун, стоявший почему-то у подставки для зонтов, видимо, действительно мучился от жажды, так как осушил его одним махом. Его профиль — с опущенным взглядом и приподнятой головой — казался невероятно взрослым и благородным по сравнению со сверстниками. По крайней мере, на первый взгляд.
— Сестрёнка! Ты почему не поднимаешься? Джаджанмён ещё не привезли? До каких пор мне держать фильм на паузе? Ой, а это что ещё такое?!
— ...
Сиа, спускавшаяся по лестнице с пультом в руках, высунула голову и вскрикнула. Точно, я же смотрела с ней фильм на втором этаже.
Сиа была в пижаме, поэтому тут же пулей унеслась обратно наверх. Я продолжала безучастно стоять, прислонившись к стене, а Иджун, то ли поперхнувшись, то ли от неожиданности, закашлялся и выронил стакан. Послышался звон разбитого стекла.
— А, прости. Немного растерялся.
— Всё в порядке.
— Я думал, это Сиа. Мы ведь с ней за одной партой сидим.
— Понятно.
Видимо, Сиа не говорила ему, что у неё есть близнец. Хотя стоило ли так пугаться? Тем не менее, я изо всех сил сдерживала смех.
— А-а, значит, сразу две Юн Сиа...
В его голосе слышалась растерянность, будто он не знал, как с этим справиться. На самом деле, именно из-за подобных ситуаций я специально поступила в другую школу. Столкнувшись с такой реакцией спустя долгое время, я невольно ответила резче, чем следовало:
— Я Юн Сиын. Не Сиа.
— ...
Иджун впервые посмотрел мне прямо в глаза. Пока он стоял с опущенным взглядом, его смущение казалось мне милым, но теперь, встретившись с ним взглядом, я мгновенно перестала улыбаться.
Он был настолько красив, что любой на моём месте мог бы покраснеть. Простого слова «красавчик» было недостаточно — в нём чувствовалось некое изящество и чистота. Особенно его глубокие, продолговатые глаза — спокойные и в то же время освежающие, словно прохладный ветерок.
— Эй, Со Иджун! Ты чего? Как ты можешь так внезапно приходить?
— А... я же говорил тебе подождать после четвёртого урока. Нужно было обсудить задание, и я хотел кое-что передать.
— Ах, точно! Прости!
Переодевшаяся Сиа спустилась вниз, суетливо смеясь. Мне почему-то было не до смеха, и я сделала шаг назад. Точнее, попыталась, но в этот момент он перехватил моё запястье.
— Погоди, там осколки стекла. Тебе лучше не двигаться.
— ...
— Ой, стакан разбился? Что же делать? Подождите здесь!
Как только Сиа убежала в кладовку за кухней, он тут же ослабил хватку. Пока я стояла, неловко оцепенение, Сиа вернулась, и Иджун отодвинул нас обеих подальше.
— Я сам уберу. Я же его разбил.
— Всё равно извини. Пришёл к нам, и такое случилось.
— Ничего страшного.
Иджун осторожно собирал осколки на совок. Пока я заворожённо наблюдала за ним, Сиа ткнула меня локтем в бок. «Красавчик, да?» — беззвучно прошептала она, сияя от восторга. Опасаясь, что этот парень заметит, я сделала вид, что ничего не поняла, и отвернулась.
— Вроде всё собрал, но потом нужно будет проверить получше.
— Ага. Хорошо.
— Ну, я пойду. Здесь написано, какую часть задания делаешь ты. И... прости за это.
Обменявшись парой слов с Сиа, он перевёл взгляд на меня. Не за что было извиняться. Я тоже была не в обиде — не каждый день увидишь такого парня. Но ответить простое «всё нормально» оказалось не так-то легко.
— ...Ладно.
Я училась в женской школе и в общении с противоположным полом была так же неопытна, как и он. Это было не совсем похоже на смущение — скорее, голова начала побаливать, а в животе появилось странное чувство. Пока я колебалась, тишину прорезал визг тормозов мотоцикла.
— О, джаджанмён привезли. Сестрёнка, деньги.
— А? Да, держи.
Улыбчивая Сиа собралась выйти наружу, и Иджун отступил в сторону, пропуская её. Представляю, как ему неловко. Пришёл ведь с добрыми намерениями. Когда наши взгляды снова встретились, я отбросила неловкость и натянуто улыбнулась.
«Всё нормально, тебе не за что извиняться, так что можешь идти».
Я вложила в эту улыбку все эти смыслы. Мне хотелось, чтобы он поскорее ушёл — тогда я смогла бы вернуться к фильму, поесть джаджанмён или хотя бы успокоить это странное волнение внутри.
— Слушай, Иджун, может, поешь с нами?
— Что?
— Я не знала, что у нас будут гости, и заказала только две порции. Для меня и сестры. Тебе, как парню, наверное, будет маловато?
Да что с ней такое? Я стиснула зубы и выразительно посмотрела на Сиа, но Иджун опередил меня. В его глубоких спокойных глазах, казалось, наконец исчезло замешательство.
— Я не против.
Ожидаемый, естественный ответ... Я потянула Сиа за рукав, намекая, что пора бы его уже отпустить.
— А, ну хорошо. Тогда увидимся завтра, и спасибо за это...
— Я сказал, что мне не страшно, если будет маловато. Я съем совсем немного.
И тут он во второй раз разрушил мои ожидания.
◇ ◆ ◇
— Хочешь чего-нибудь особенного?
Услышав вопрос Иджуна, я ускорила шаг. Он вчера сказал, что мы увидимся, и действительно пришёл за мной. Я думала, это просто слова, но теперь поняла, почему мне так не хотелось выходить из дома, когда мама предлагала прогуляться.
— Не появилось ничего, что тебе хотелось бы съесть после возвращения в Корею?
— Мне всё нравится.
— Говорят, нельзя верить женщинам на слово, когда они говорят «мне всё нравится».
Я едва не спросила «кто говорит?». Мне не понравилось, как он вдруг начал строить из себя знатока женских сердец. Непонятно, почему такой всезнайка не смог ужиться с женой и развёлся.
— Тогда мне нравится всё, кроме джаджанмёна.
Иджун прикрыл рот кулаком, пряча улыбку. Он несколько раз кивнул и пошёл вперёд, выбирая дорогу.
— Точно. Ты ведь не очень любишь джаджанмён. Помню, когда я впервые пришёл к вам домой, ты к нему почти не притронулась.
Надо же, как «хорошо» он знает женщин. Вообще-то, тогда я действительно съела всего пару палочек лапши, лишь похрустывая маринованной редькой, которая казалась мне спасительно кислой. А вот Иджун, обещавший съесть «совсем немного», тогда умял приличную порцию.
— Когда я впервые увидел, как ты ешь джаджанмён, я даже подумал: «Она что, никогда его раньше не пробовала?». Почему ты так сидела?
— Ха-ха.
— Я решил, что ты голодала дня два.
Судя по его реакции, он будет улыбаться, даже если я его обругаю. У взрослого Иджуна при улыбке в уголках глаз появлялись мелкие морщинки. Глупо называть мужчину «изящным», но и в прошлом его черты лица напоминали благородного мужа с древней картины.
— А, всё-таки нужно что-то съесть.
— Ты вчера говорил, что знаешь хорошее место. Не то, где ты работаешь.
— Ах, точно. И правда.
Куда делся тот сообразительный мальчишка? Почему он стал таким рассеянным? Винить годы не получится, ведь я его ровесница.
— Но я только что вспомнил, что в том месте сегодня выходной.
— Ну вот. Может, тогда просто съедим по гамбургеру?
Иджун посмотрел на сетевую бургерную в конце улицы и скривился. Мне в голову пришла мысль: а не держит ли этот коварный тип ещё одну бургерную за углом?
— Хотел угостить тебя чем-нибудь вкусным. Всё-таки, Сиын, ты так долго здесь не была.
— «Долго» — это ещё мягко сказано.
— Сама-то понимаешь?
Он машинально, по старой привычке, легонько хлопнул меня ладонью по макушке и тут же замер. Затем усмехнулся — видимо, почувствовав себя уютно, он непроизвольно повторил жест из прошлого.
«Я же просила так не делать!»
«Ага, просила».
В восемнадцать лет я морщилась каждый раз, когда мой сверстник Иджун касался моего плеча или головы своей большой ладонью. Смешно. А потом я ворочалась в постели, переживая, не украл ли он мой сон этим самым касанием. Но теперь ситуация изменилась — мы оба уже не те дети, чтобы просто обмениваться колючими взглядами.
— ...Эй, я вообще-то мать ребёнка.
— Да, я знаю.
И снова этот взгляд. Серьёзный, прохладный, без тени улыбки.
Он опустил руку и молча направился к ресторану фастфуда. Вокруг звенел смех школьников в форме, но наш столик окутывала тишина. Даже современная поп-музыка, казалось, обходила нас стороной.
— Ты вернулась спустя тринадцать лет. Неужели совсем нет места, куда бы ты хотела сходить?
— А?
Я как раз думала о том, что он должен хоть что-то сказать, поэтому от неожиданности широко раскрыла глаза.
— А, есть, конечно.
— Где?
Я выпалила это просто потому, что нужно было что-то ответить. Избегая его мягкого, выжидающего взгляда, я откусила большой кусок гамбургера. Жевала я как можно медленнее, выигрывая время на раздумья.
Что я сейчас чувствую? Неловкость или тревогу?
Вчера всё можно было списать на радость встречи, но с сегодняшнего дня в любой момент мог зайти разговор о Сиа. Одну ложь он, может, и воспримет с улыбкой, но за вторую я не ручаюсь.
К тому же, я никогда не умела складно врать, а когда дело касалось моей Сиа, я была осторожна в каждой мысли.
— Почему не говоришь?
— А? Тебе-то какая разница? Ты ведь всё равно со мной не пойдёшь.
— Пойду.
Я отложила гамбургер, и Иджун посмотрел на меня с той самой понимающей улыбкой, которая словно говорила: «А в чём проблема?». И как он до сих пор так делает? Раньше он с таким же невозмутимым видом таскался за нами повсюду, не разбирая, уместно это или нет.
«Эй, ты чего опять припёрся к нам домой?»
«Сиа сказала, ей нужно мне что-то показать».
«А сегодня зачем пришёл?»
«Сиа просила помочь с кое-чем».
После того первого раза с джаджанмёном Иджун стал заходить очень часто. Предлоги были разными, но почти всегда они касались Сиа. Они вдвоём сидели в маленькой гостиной на втором этаже, разглядывая какую-нибудь ерунду, или он молча делал пометки карандашом в тетрадке с домашним заданием, которое Сиа бросила, заявив, что не справится.
Ну и простак же.
Хоть Сиа и была моей сестрой, вела она себя как хитрая лиса. Раньше я этого не замечала, но когда видела, как она хохочет перед телевизором, пока Иджун усердно трудится над её делами, она начинала меня ужасно раздражать.
Будь я сестрой Иджуна, а не Сиа, я бы давно оттаскала его за уши с криком: «Эй, дурень! Ты что творишь!».
Но при этом, если по возвращении из школы я видела его обувь в прихожей, у меня пересыхало в горле. Я торопливо пересекала гостиную, поправляя челку, и, поднимаясь по лестнице, раз за разом прокручивала в голове слова приветствия.
«Привет. Пришёл. А, это ты. Когда успел? Что делаешь?»
Я помню тот миг, когда ступала на последнюю ступеньку. Каждый раз это было одно и то же, словно я пересматриваю старую видеопленку в замедленном режиме. Когда он, сидя на краю дивана с книгой, поворачивал голову и смотрел на меня именно таким взглядом, моё приветствие превращалось в...
— ...
— Юн Сиын. Кажется, я знаю, о чём ты сейчас думаешь.
— И о чём же?
Иджун легонько постучал нераспечатанной трубочкой по тыльной стороне моей ладони. Не найдя, что возразить, я в качестве временного убежища снова схватилась за гамбургер.
— Опять ты за своё. Я прав?
— О чём ты.
— Когда я приходил к вам, ты всегда, едва завидев меня, спрашивала: «Опять ты?». У тебя сейчас точно такое же лицо, как тогда.
Он попал в самую точку. Сердце не заболело, но щеки обдало жаром. Несмотря на все мои мучительные раздумья, вслух я всегда выдавала одно и то же. Перед его спокойными, глубокими глазами я пыталась как-то защититься, отвечая колкостями. И пока Сиа смеялась, оправдывая меня тем, что «у сестры просто такой характер», Иджун лишь широко и открыто улыбался.
Обновлено: 20.02.2026