Глава 4 — Глава 4. Императрица умрёт

Глава 4. Императрица умрёт — … Тамон изо всех сил старался сохранить маску безразличия, но она тоже была опытным переговорщиком. Как бы искусно он ни прятал своё волнение, Императрица его заметила. Её тон, прежде ледяной, вдруг стал пугающе дружелюбным: — Я верну всё, что было найдено там. Взамен… отдайте нам ваши красные коконы. Ситуация перевернулась в одно мгновение. Лениво улыбнувшись, она, словно между делом, вырвала у него эксклюзивные права на торговлю красными коконами — уникальным сырьём для лучшего шёлка, которое производили только в Аморе. Взамен Тамон смог вернуть груз с затонувшего корабля, но… Эта женщина, Императрица Танатоса, была невыносимой. Привередливая, дотошная, несгибаемая. Заняв трон, она могла бы просто наслаждаться властью и роскошью, но вместо этого лезла в каждую дипломатическую щель, ведя дела жёстко и бескомпромиссно. И всё же он не мог не восхищаться её смелостью и элегантной тактикой. Она ни разу не повысила голос. Ни разу не выдала ни волнения, ни смущения. Она никогда не использовала силу Империи, чтобы давить на слабые страны, и не пыталась купить расположение оппонента фальшивой улыбкой. Какая благородная, какая изящная стратегия. И такую женщину Император этой страны пытается свергнуть. Тамон с насмешкой посмотрел на правителя, который, сидя на почётном месте, сверлил супругу злобным взглядом. — …Тупой ублюдок. Ронасо вздрогнул от ругательства, которое друг процедил сквозь зубы, и удивлённо покосился на него: — Я?.. — Не ты. Убери свою рожу, Ронасо. Тамон раздражённо оттолкнул лицо рыцаря, который слишком близко наклонился к нему. Теперь он понимал, почему ходили слухи, будто предыдущий Император вымаливал невестку у богов. Глупый монарх, не ведающий, какое сокровище держит в руках. У него, должно быть, глаза сгнили, раз он ничего не видит. Эта страна держалась на плаву лишь благодаря былой славе. И именно эта женщина своими хрупкими плечами поддерживала величие Танатоса, а муж пытался избавиться от неё. Он просто завидовал сокровищу, которым владел, но которому не соответствовал. Жалкий тип. Иметь дело с таким человеком было унизительно. Ронасо, ворча и потирая лицо, тоже проследил за взглядом Тамона. Посмотрев на Императрицу, он цокнул языком: — Кстати, Императрица Танатоса действительно удивительна. У неё в семье такая беда, душа должна разрываться на части, а на лице ни тени перемен — абсолютное спокойствие. Я бы на её месте не осмелился здесь появиться. Всего несколько часов назад брат Императрицы был брошен в темницу по обвинению в измене. Эту весть Тамону тайно передал единственный шпион, уцелевший во дворце. Изначально Тамон внедрил в сердце Танатоса семерых агентов. Шестеро были пойманы и вычищены лично Императрицей. «Она невероятна». Все они либо родились и выросли в этой стране, либо изучали культуру Танатоса более десяти лет, чтобы сойти за местных. Но не продержались и года — попались на глаза Хозяйке дворца и исчезли. Скорее всего, они мертвы. Эта холодная женщина вряд ли оставила бы в живых лазутчиков. Это не имело значения. Тамон уважал силу. Он тоже никогда не жалел тех, кто пытался украсть у него что-то. Посягая на чужое, нужно быть готовым к риску. В том числе и к смерти. — Граф Каиндли. Дом Наташи. Афродизиак. Доказательства измены. Темница. Всего одной строчки в донесении Тамону хватило, чтобы восстановить картину. Наташа, фаворитка Императора. Эта дрянь заманила брата Императрицы в ловушку. Подделать доказательства измены — дело нехитрое, но вот косвенные улики… Как граф Каиндли оказался в спальне Наташи? Обычно осторожный граф никогда бы не клюнул на её уловки. Значит, его опоили. — Она, должно быть, не спала всю ночь, но выглядит безупречно. По части толстокожести она, возможно, даже превосходит тебя, — с добродушным восхищением заметил Ронасо. Тамон недовольно изогнул бровь, но друга, которого знал двадцать лет, это не испугало. — Что? Разве я не прав? Не ты ли пару лет назад усадил за стол переговоров аристократа, которому сам же перерезал сухожилия, и так вежливо извинялся, пока он не выложил всё, что тебе нужно? — Пустая болтовня. — Превосходная гибкость, превращающая вчерашнего врага в сегодняшнего союзника! А в прошлом году? Довёл до слёз леди Макберсер, а когда она понадобилась, тайно пригласил её на ужин. Ну и лис! Такими темпами он выложит всю подноготную. Тамон незаметно, но ощутимо пнул Ронасо по голени под столом: — Закрой свой болтливый рот и докладывай по делу. Угх! Сейчас Тамон притворялся благородным дипломатом, лениво просматривающим документы, но ещё недавно он был генералом, жившим войной. Гладиатор, фехтовальщик, лучник — солдат, умевший убивать всем, что попадёт под руку. Его пинок был сравним с ударом боевого молота. Но ради чести командира рыцарей Ронасо сдержал крик боли. — Даже по твоему удару видно, что твоя «отставка» — сплошное враньё, — прошипел он. — Ронасо. — Ладно, ладно. Надув полные губы, рыцарь начал выкладывать информацию, которую собрал, скользя по двору тенью: — Император и Наташа тайно встречались перед балом. Шептались, нервничали. Я уловил обрывки фраз: «дворец», «белое платье», «конец»… Судя по всему, они затевают финальный акт своей грязной пьесы. Стража у дверей Большого зала тоже ведёт себя подозрительно. — …А особняк Сансет? — Говорят, герцог Сансет и молодой наследник исчезли сегодня на рассвете. Вероятно, поэтому Императрица и вышла к гостям. Она не знает, где её семья, и пытается выиграть время… Тамон перевел взгляд на трон. Император и Императрица разговаривали, не глядя друг на друга. Молодой правитель с волосами цвета светлого мёда резко повернул голову, злобно уставившись на жену, которая смотрела строго перед собой. Хотя его превозносили как красавца, сейчас в глазах Тамона он выглядел уродливым. Красный, пыхтящий от бессильной злобы, жалкий человечишка, не способный убить врага собственными руками. По сравнению с ним Розелин казалась монументом спокойствия. Она встречалась взглядом с каждым из почётных гостей, не отводя глаз. Со стороны могло показаться, что это Император, а не она, получил удар в спину прошлой ночью. — Разве это не смешно? — вдруг усмехнулся Ронасо. — Что? — Императрица сейчас полностью изолирована. Ронасо говорил с безразличным, но увлечённым тоном зрителя на захватывающем спектакле: — В своей собственной стране, которой она посвятила всю жизнь и любовь! Тамон не поддержал смех друга. Изоляция. Да, она была одна. Но почему этот факт вызывал такое неприятное чувство? Ему стало гадко, словно он услышал грязные сплетни о близких людях. «…Это не моё дело». Тамон заставил себя мыслить цинично и сделал глоток ледяного вина. Он пошёл на риск, послав ей предупреждение, но она его проигнорировала. Его не касается, будет ли Императрица этой страны казнена или изгнана. Напротив, для Амора хаос в семье Танатоса — благо. В этой суматохе можно извлечь выгоду. Кто знает? Может, начнётся восстание, и страна сгниёт изнутри — какая радость. Если удастся откусить хоть кусочек от этой процветающей империи, из неё брызнет сладкий сок. То, что ещё несколько месяцев назад казалось невозможным, происходило прямо у него на глазах. Взгляд Тамона оставался прикованным к профилю женщины, похожей на ледяную куклу. — Могу поспорить, — взволнованно прошептал Ронасо, предвкушая финал, — Императрица, наверное… В этот момент она повернула голову. Это длилось лишь мгновение. Взгляды Розелин и Тамона встретились. Горячие, как лава, алые глаза столкнулись с тёмно-фиолетовыми, холодными, как лёд на морском дне. Тайный безмолвный диалог — и они медленно отвели глаза друг от друга. Всего лишь взгляд… Но в горле пересохло. Тело обдало жаром. Казалось, между ними вспыхнула искра чего-то запретного. К мышцам прилило такое сильное, почти постыдное возбуждение, что Тамону захотелось расстегнуть воротник. Его охватила жажда, от которой перехватывало дыхание. Словно он проглотил то, что глотать было нельзя. — …не переживёт этого сезона и умрёт, — закончил фразу Ронасо. Фиолетовые глаза Императрицы не выходили у Тамона из головы. Её холод обжигал. Как и подобает хозяину непослушного тела, готового вспыхнуть в любую секунду, его мозг закипел, получив этот «ледяной ожог». Желание, которое он так долго подавлял, сегодня вырвалось наружу. В ушах Тамона зазвучал похотливый голос, идущий из самых тёмных глубин подсознания. «Действительно ли плоть этой женщины такая же холодная, как её глаза?» Дьявольский шёпот заполнил его разум.