— Вы пришли. Должно быть, вы очень устали, проделав такой долгий путь. Ах, впрочем, сэр Пайнес наверняка добрался быстро. Говорят, сегодня проводились масштабные учения?
— Ваше Высочество Императорская супруга. По какой причине вы внезапно вызвали нас, отца и сына?..
— Для начала давайте присядем. Рена, не принесешь ли нам чего-нибудь выпить?
Они появились спустя два часа после того, как я отправила послание.
Учитывая, что поместье графства Пайнес находится довольно далеко от Императорского дворца, они явно не медлили и не тратили время впустую.
Может, мне стоит порадоваться, что у них есть хоть какая-то капля проницательности? Похоже, они инстинктивно почувствовали: если Императорская супруга, которую они никогда в глаза не видели, вызывает дворян в приемную, на то должна быть веская причина.
А может, они примчались со всех ног, опасаясь, что их грязные делишки были раскрыты.
У графа Пайнеса были густые, иссиня-черные волосы, которые совершенно не соответствовали его возрасту. Казалось, он весьма гордился этим стилем, который смотрелся на нем настолько чужеродно, что это даже вызывало дискомфорт.
Я убрала прядь волос за ухо и пристально посмотрела на его второго сына, сэра Пайнеса.
Этот человек, полагаясь лишь на престиж своей семьи, презирал вице-капитана рыцарского ордена сэра Робера.
Большинство рыцарей из аристократических семей, возглавляемых им, наверняка считали Робера, бастарда графского дома, существом низшего порядка.
Будь это современное корейское общество, такая новость попала бы в главные заголовки девятичасовых новостей. Однако в Империи Карлот дискриминация по сословию не была чем-то редким.
Судя по тому, как уверенно он держался в рыцарском ордене даже после того, как я его унизила, этот человек был явно не из робкого десятка.
В отличие от графа, который не мог скрыть своего беспокойства и тревоги, его сын Пайнес сохранял весьма надменное выражение лица. Похоже, у него была какая-то опора, на которую он рассчитывал.
— Вы ведь позвали нас не для того, чтобы просто насладиться чаепитием... После полудня у рыцарей запланированы учения.
— У меня тоже нет намерения тратить время впустую. Знаете ли, я человек куда более занятой, чем сэр Пайнес.
— ...Кхм. Ваше Высочество, простите моего сына за его оплошность.
Граф, видимо, и сам понял, что слова Пайнеса прозвучали неучтиво, и попытался замять ситуацию напускным кашлем.
Я бесстрастно перевела взгляд с отца на сына.
Как можно быть настолько бесстыдными, нося человеческое обличье? Мой взгляд похолодел, став подобным зимнему льду.
— Ваше Высочество, я приготовила чай, о котором вы просили.
— О, хорошо. Спасибо. Рена, не разольешь ли ты его графу и сэру Пайнесу?
Я тихим голосом обратилась к фрейлине.
Она, держа чайник обеими руками, наполнила чашки отца и сына Пайнес. Как только они увидели оранжевый напиток, их зрачки заметно задрожали.
Цвет был необычным, и, учитывая их нечистую совесть, они не могли не встревожиться.
— Угощайтесь. Аромат и вкус просто превосходны.
— В-Ваше Высочество... Это, ну...
— Этот чай прислали мне сегодня в подарок, и я хотела разделить его с такими почетными гостями.
Так что пейте. Я прищурилась, изобразив улыбку, которую обычно приписывают злодейкам.
Похоже, у этого графа совсем нет таланта к сохранению бесстрастного лица.
Он побледнел от шеи до самых кончиков ушей, а его пальцы мелко дрожали. Молодой Пайнес, стоявший рядом, лишь плотно сжал губы, словно был возмущен сложившейся ситуацией.
— Почему вы не пьете? Неужели вы насмехаетесь надо мной только потому, что я Императорская супруга?
— Дело не в этом, Ваше Высочество... Этот чай, понимаете...
Я охотно кивнула в ответ на колебания графа.
— Да, вы правы, граф. Геарман. Вам ведь знакомо это название?
Словно я произнесла величайшее табу, отец и сын Пайнес вздрогнули и уставились на меня широко раскрытыми глазами.
Зачем этот дурак вообще строил из себя героя, если так быстро испугался? Я мысленно цокнула языком.
Однако вскоре сэр Пайнес, видимо, взял себя в руки, и его лицо вновь стало каменным. Похоже, он решил, что даже если я и знаю о чае Геарман, я никак не смогу доказать их связь с ним.
— Ах, я припоминаю это название. Кажется, это растение содержит яд? Вы предлагаете нам выпить чай, заваренный из него? Каким бы ни был ваш статус, Ваше Высочество, вы не имеете права травить дворян.
Я намеренно широко улыбнулась. Глядя на заметно занервничавших отца и сына, я чувствовала, как на душе становится легче, словно груз свалился с плеч.
— Вы хорошо осведомлены о Геармане, сэр Пайнес. Хотя это редкий вид, о котором обычные люди даже не слышали.
— Э-э, я просто... просто обладаю обширными знаниями.
Граф выглядел крайне обеспокоенным, словно не знал, какую еще бомбу замедленного действия взорвет его второй сын. Ситуация, в которой фраза «плохо воспитал ребенка» подходила как нельзя лучше.
...Хотя, если подумать, разве его отец сам не был человеком, у которого нечему поучиться? Пытаться убить другого человека, чтобы отомстить за унижение сына? Граф, несомненно, был одним из тех испорченных власть имущих.
— Сегодня кто-то, злоупотребив именем Его Величества Императора, прислал мне этот чай Геарман. Проведя расследование, я выяснила, что это дело рук человека, который не имеет к Его Величеству никакого отношения.
— Но почему вы говорите об этом нам?..
— Разве это не очевидно? Поскольку этот чай подарили мне вы, граф, и вы, сэр Пайнес, я, как Императорская супруга, хотела лично поблагодарить вас за подарок.
Лицо графа стало еще белее, будто его присыпали мукой. В приемной на мгновение воцарилась тишина.
Я обратилась к сэру Пайнесу, который лихорадочно соображал, подбирая слова:
— «Откуда вы узнали?», «Есть ли доказательства?», или... да. «Не пытайтесь нас подставить». Наверняка вы хотите сказать что-то подобное.
— Это оскорбление и прямой вызов нашему дому графа Пайнеса, Ваше Высочество!
— Всего лишь второй сын графского рода, а смеешь повышать голос на Императорскую супругу?
Я бросила на Пайнеса ледяной взгляд, и мое лицо застыло в суровой маске.
Подумать только, что я сама буду произносить такие реплики. Ведь именно такие слова я заставляла говорить злодейку Юриэль, когда писала «МирИмп». И все же, разве это не звучит немного пафосно?
Не выдавая своих внутренних мыслей, я сохраняла холодное и безжалостное выражение лица.
Сэр Пайнес выглядел потрясенным моим внезапным переходом на пренебрежительный тон.
На самом деле, то, что Императорская супруга стоит выше графа, было само собой разумеющимся. А уж если перед ней не сам граф, а его второй сын — тем более. В конце концов, разве он не был человеком, у которого нет ничего, кроме удачного происхождения?
Тем не менее, до сих пор я обращалась к ним вежливо лишь потому, что мне было неловко говорить свысока с людьми старше меня. Ведь во мне все еще жила «воспитанная в строгих правилах Со Ёнхи».
— Граф Пайнес.
— Д-да... Ваше Высочество?
— Семья вашей младшей сестры, кажется, славится выращиванием лекарственных трав.
— Э-это...
Мест, где растет такое опасное растение, как Геарман, во всей огромной империи можно было пересчитать по пальцам. Поскольку это не дикорастущий вид, это означало, что его невозможно вырастить без злого умысла.
Более того, это было запрещено имперским законом, так что ни один здравомыслящий человек даже не прикоснулся бы к нему.
Однако Геарман был ядовитой травой, спрос на которую всегда превышал предложение. Мир всегда полон хаоса, и постоянно находятся те, кто желает устранить своих политических противников.
Одной из особенностей Геармана было то, что в случае смерти от его приема причину было крайне сложно установить. Поэтому его часто выбирали ассасины или те, кто хотел незаметно замести следы.
— Мне сказали, что до того, как выращивание Геармана было запрещено законом, семья вашей сестры была крупнейшим поставщиком. Поскольку сделки проводились тайно и с узким кругом лиц... я чуть было не упустила это из виду.
Но кто я такая? Я была человеком, который с самого детства обязательно должен был удовлетворить возникшее любопытство.
Просмотрев десятки и сотни документов, я нашла запись о том, что сестра графа Пайнеса была приговорена к штрафу за торговлю Геарманом. Это был момент, когда подозрение превратилось в улику.
— Даже если в семье моей тети и выращивали Геарман, это дело прошлого! Это не имеет никакого отношения к сегодняшнему инциденту!
Лицо сэра Пайнеса исказилось от ярости, и он задрожал.
Что ж, если рассуждать здраво, он был не так уж неправ. Ведь я не нашла доказательств того, что они выращивают Геарман по сей день.
Я издала короткий вздох и сделала приглашающий жест рукой в сторону двери.
Я думала, что после моих слов они все поймут. Неужели мне обязательно нужно показать им самое дно, чтобы они пришли в себя?
— Рена, впусти ее.
Увидев лицо женщины, вошедшей в открытую дверь, граф судорожно вдохнул и икнул.
Ей было от силы чуть за двадцать. Я приказала этой юной фрейлине с заплетенными в косы волосами подойти ближе.
— Думаю, в представлении она не нуждается. Но все же, поприветствуйте ее еще раз. Это Линда. Фрейлина Его Величества Императора. Линда, ты ведь говорила, что твой отец работает на семью Пайнес?
— Ваше Высочество, мне правда... правда очень жаль. Убейте меня. Только моего отца и братьев, молю, проявите милосердие...
— Линда. Я не собираюсь причинять тебе вред. Разве что сурово накажу тех, кто прибегнул к столь гнусным угрозам.
Это была та самая фрейлина по имени Линда, которая принесла Рене чай Геарман.
По словам Рены, уже в тот момент, когда Линда передавала чайник и чашки, было видно, как она дрожит. Для едва повзрослевшего человека это, должно быть, было непосильной ношей.
Я откинулась на спинку стула и тихо произнесла:
— С самого начала не стоило тратить время на скучные объяснения. Если бы вы проявили хоть тень раскаяния, я бы не прибегла к таким мерам. Я уже получила от Линды полное признание. Вы все еще собираетесь отпираться?
По счастливому совпадению Линда и Рена были хорошими подругами, которые поддерживали друг друга. Как только я поняла, что в чае яд, первым делом нужно было допросить фрейлину. Линда, вероятно, ожидала подобного давления.
Проблема заключалась в том, что все это не было ее собственной инициативой.
В конце разговора с Реной Линда разрыдалась и рассказала всю правду.
О том, что ее отец служит в графском доме, и что ее шантажировали, угрожая жизнями отца и других членов семьи.
Линда собиралась покончить с собой. Однако, когда она собиралась вернуться в общежитие, Рена перехватила ее и утешила.
Поначалу Линда ни в какую не хотела открывать рот, думая, что если она расскажет правду, ее семья окажется в опасности.
Но кто такая Рена? Благодаря своей исключительной способности к сопереживанию, она убедила свою подругу Линду. Вместе с обещанием, что я, как Императорская супруга, защищу ее семью.
Линда, дрожавшая так сильно, что на нее было больно смотреть, роняла слезу за слезой, склонив предо мной голову. Лица отца и сына Пайнес при виде этой сцены стали мертвенно-бледными.
Словно почувствовав, что у меня на руках все доказательства, граф Пайнес поднялся со своего места и рухнул на колени. Похоже, он не нашел лазейки, чтобы спастись.
— Хм, какое неприглядное зрелище. Сэр Пайнес, вам нечего мне сказать?
Я скрестила руки на груди, расплываясь в непринужденной улыбке.
Сэр Пайнес, который, казалось, вел мучительную борьбу с собственной гордостью, до крови закусил губу и медленно склонился.
Теперь, кажется, всё прояснилось. Было бы куда лучше, если бы вы признались сразу.
И в этот момент, как раз когда я собиралась объявить об их наказании, в моих ушах прозвучал знакомый и в то же время чужой голос.
— Ситуация принимает весьма интересный оборот, не так ли, Императорская супруга?
«Только не это», — подумала я и с крошечной надеждой в сердце медленно повернула голову к двери. Если он появляется именно в такой момент...
— Вы так не считаете? Граф Пайнес.
Глаза Серделя, стоявшего в дверном проеме, сверкнули льдом. Его и без того холодное лицо обдало присутствующих морозом. Казалось, от одного его появления температура в комнате резко упала.
Говорят, что беда не приходит одна. Похоже, мне стоит заранее помолиться за упокой душ этих глупых отца и сына.
Обновлено: 20.02.2026