Дни перетекали в недели, недели — в месяцы, и, прежде чем Цзян Чэн успел опомниться, времена года сменились дважды. Прошло два полных года в одном и том же ритме: работа, учёба, культивация, сон — когда тело требовало отдыха.
Монотонность жизни ученика внешнего круга могла бы сломить кого угодно. Кто-то тратил почти всю свою Ци лишь на то, чтобы облегчить ежедневные обязанности. Но для Цзян Чэна каждый прожитый день становился ещё одним шагом на его пути. Тело, хоть и оставалось подростковым, стало крепким, выносливым. Руки, некогда мягкие, покрылись грубой мозолью — доказательством упорства.
Ну и нежелания быть избитым. А это, пожалуй, было куда важнее.
Днём он выполнял задания секты — спокойно, точно. Колол дрова до дрожи в руках. Таскал воду по крутым горным тропам. Подметал дворы. Полол травяные участки. Что бы ни приказала секта — он делал. Без жалоб. И быстрее, чем другие. Иногда — быстрее даже старших учеников, давно вступивших на путь культивации.
Да, у них было преимущество — годы тяжёлой работы сделали их тела крепче. Но у Чэна было то, чего не было у них: тонкое восприятие. Оно позволяло ему погружаться в мир культивации куда глубже, чем следовало бы.
Когда другие использовали редкие минуты отдыха на болтовню или сон, Цзян Чэн прокрадывался в Башню Записей. Голод к знаниям не ослабевал.
В эти украденные часы он поглощал всё подряд.
Закончив с базовыми руководствами по культивации и техниками сжатия Ци, он стал читать всё подряд в надежде найти хоть что-то полезное. Башня была неупорядочена. Ученики оставляли книги где попало, и найти нужный текст стало делом случая.
Он читал о древних культиваторских кланах, свитки о свойствах духовных трав, даже банальные темы вроде сельского хозяйства и разделки зверей. Последняя — особенно ему нравилась: были рисунки, подробные схемы, и это немного отвлекало от рутины, когда книги о Ци давали мало нового.
В один дождливый день он наткнулся на тонкий томик под названием «Семнадцать ступеней Конденсации Ци». Впервые он увидел, насколько обширна стадия, в которой он находился.
– Семнадцать ступеней… – пробормотал он, ведя пальцем по иероглифам. – Пять — начальная стадия. Десятая — середина. Пятнадцатая — высокая стадия. И ещё две — пик Конденсации.
Текст подтверждал его опасения: подавляющее большинство учеников застревают на пятой. Последние две ступени доступны лишь гениям или тем, кто владеет огромными ресурсами. Ученики внешнего круга, не имея ни того, ни другого, почти всегда останавливались в самом начале.
Цзян закрыл книгу с решимостью. Он не станет одним из тех, кто топчется на месте.
Ночи стали его убежищем. В тишине своей хижины он культивировал с полной отдачей. Метод, при котором он сжимал даньтянь как мышцу, оказался эффективным — хоть и медленным. Он подозревал, что причина в отсутствии настоящего культивационного руководства. На первом этаже их попросту не было. Возможно, нарочно.
В конце концов, секте нужны были рабочие руки. А не культиваторы в полном смысле этого слова. К тому же — зачем иметь тысячу учеников уровня Конденсации Ци, если десять культиваторов уровня Создания Фундамента справятся с той же задачей без особых усилий?
Каждую ночь он вращал Ци, сжимал её, насколько хватало сил. Удерживал сжатие до изнеможения.
Иногда засыпал, так и не выходя из позы лотоса, просыпаясь позже с затёкшими ногами, но ясным умом. В другие дни падал на циновку, уставший до потери сознания.
– Третья ступень… – прошептал он однажды, ощущая изменения внутри.
Ци в его даньтяне уже не была рассеянной. Она стала плотнее. Чище. Не та трансформация, на которую он надеялся… но прогресс. Настоящий.
Сезоны сменялись. Лето становилось осенью, затем зимой, весной, и снова — всё по кругу. Два цикла.
Он наблюдал за другими учениками внешнего круга. Кто-то пробивался в внутренний круг, достигнув уровня Создания Фундамента. Кто-то уходил, отслужив положенные двадцать лет. Становились охранниками при богатых торговцах — сильнее обычных людей в разы.
А некоторые просто исчезали. От переутомления. От возраста. От голода. Никто не спрашивал, куда они делись.
Он помнил, как умер старик Кан, один из старших учеников внешнего круга. Он всё ещё цеплялся за надежду пробиться. Упал прямо посреди ступеней, выронив метлу. Упал — и больше не встал.
Никто не заплакал. Его тело убрали. Кровь смыли. И все вернулись к работе.
Чэн не забыл. Это стало для него напоминанием.
Он не хотел славы. Не хотел уважения. Не хотел звания. Он просто хотел выжить.
И понять, кто он.
Потому что, несмотря на то что ему уже исполнилось тринадцать, он знал — эти случайные мысли, что всплывали в голове… не были обычными.
Зимой, на втором году своей культивации на третьей ступени, Цзян Чэна определили в кухонное отделение — редкая передышка от уличной работы в самый холодный сезон. Всё из-за нехватки Пилюль Насыщения, причины которой ему никто не объяснял. Но это означало одно — настоящая еда. Долгожданное разнообразие.
Нож в его руках скользил по овощам с точностью, отточенной за годы культивации. Любое движение, любая работа — всё становилось легче, если Ци текла правильно.
Неподалёку беседовали двое учеников внутреннего круга. Следили, чтобы никто не бездельничал и не прятал еду по карманам.
– Достичь четвёртой ступени до шестнадцати — уже считается успехом, – говорил один из них.
– Я слышал, Юный Мастер Чжан только недавно достиг второй ступени, и ему едва ли за тридцать.
– Настоящий гений, – кивнул второй. – Говорят, Старейшина Шанси лично занялся его обучением.
Цзян Чэн не поднимал головы. Нож не останавливался ни на мгновение. Но мысли бешено метались. Ему уже тринадцать. Не самый младший ученик внешнего круга. Но если он достигнет четвёртой ступени сейчас... кто-то обязательно обратит внимание. Пусть даже не старейшина — но возможность появится.
Обновлено: 19.01.2026