Глава 19 — Глава 19

*** — Мама, не дразни Папу! Он же смертный, ты его сломаешь! *По крайней мере, хоть кто-то из них беспокоится о моем душевном здоровье.* Настоящей же «изюминкой» стали особо «зубастые» пилюли, которые мы сварили вместе с Янбелом. Бронебойно-фугасные. Благодаря усиленному вышибному заряду они покидают ствол на скорости более тысячи метров в секунду, а после включения реактивных двигателей продолжают разгоняться. С диамантовым сердечником и взрывателем с мгновенной задержкой они способны с лёгкостью дырявить керамитовые пластины, а при прямом попадании — и адамантий. Аурамит мне раздобыть не удалось, но я бы не стал ставить против Терентии даже в этом случае. Учитывая, что во вторичном заряде взрывчатки было столько, что Янбел всерьёз усомнился в моей адекватности, я рассчитывал, что Райя сможет разносить десантников-предателей пополам одним выстрелом. Ну, может, и не совсем «чисто». Тем не менее, на моём лице играла предвкушающая усмешка, пока я наблюдал, как плоды моих трудов выкладывают на верстак стрельбища. Когда я собрался уходить, меня остановило прикосновение мягких губ к щеке, за которым последовал едва слышный шёпот: — Славный смертный. Нет. С этим я разбираться не буду. Признаю, в тот момент я, скорее всего, успешно косплеил перезрелый помидор, но ноги унесли меня оттуда максимально быстро под аккомпанемент хихиканья Райи и Терентии. Вскоре я встретился с Янбелом в мастерской и решил выложить карты на стол. — Послушай... Янбел, это у всех техножрецов пушки разговаривают, или только мои такие болтливые? В мастерской, где вечно что-то гудело и двигалось, воцарилась гробовая тишина. Янбел, который обычно пребывал в состоянии вечного движения, внезапно застыл, словно изваяние. Даже его механодендриты замерли, прежде чем он медленно повернулся ко мне. — Вы... слышите их, Дознаватель? — прошептал он с благоговением. Адепты вокруг принялись перешёптываться, и я кожей почувствовал чей-то сверлящий взгляд в спину — тот самый, о котором меня предупреждал дробовик. — Да... слышу. — ЕРЕТЕХ! — выкрикнул голос сзади. Это был Аксиома-249. Молодой адепт, недавно прибывший с Марса. Традиционалист до мозга костей. Его механодендриты дергались, а обвиняющий палец был направлен в мою сторону. Янбел тут же встал на мою защиту. — ОТСТАВИТЬ, АДЕПТ! — взревел он, и его вокс заставил мои уши звенеть уже второй раз за день. — Я был снисходителен к тебе из-за твоей неопытности, Аксиома, но ты испытываешь моё терпение. С этими словами он выпрямился во весь рост, возвышаясь над всеми собравшимися; его механодендриты раздражённо щелкали. — Непросвещённость в славе Бога-Машины не исключает получения Его Даров, адепты, — голос Янбела зазвучал по-профессорски наставнически. — Многих из вас приняли в Культ Механикус лишь за тень способности понимать дух машины. Объявлять Дэвида еретехом — безумие. — Я отказываюсь это признавать! Он пренебрегает ритуалами и литаниями, которые служили Омниссии тысячелетиями! Единственное разумное объяснение тому, что этот профан может воспринимать машину — демоническое влияние! Аксиома продолжал упорствовать. Его коллеги поспешно отпрянули, образуя круг, в центре которого остались мы с Янбелом и обвинитель. Помещение наполнилось бинарным кантом — за считанные секунды развернулся полноценный судебный процесс с доказательствами, контраргументами и приговором. Янбел, чей взгляд за линзами имплантов стал ледяным, снова расправил плечи. — Аксиома-249. За преступления, включающие саботаж, святотатство, осквернение святых боеприпасов и ложные обвинения в адрес вышестоящего офицера, вы приговариваетесь к Вечному рабству. Адепты... взять его. Остальные адепты обрушились на него красным приливом... и принялись сдирать импланты прямо с плотью голыми руками. Бинарные крики боли и мольбы о пощаде были проигнорированы; я наблюдал, как один из механодендритов вырвали с корнем, оставив кровавое месиво. Аксиому с криками уволокли в глубины *«Экстернус Экстерминатус»*. — Приношу свои извинения за то, что омрачил столь знаменательное событие насилием, Дэвид. Чтобы мирянин, не инициированный в Культ Механикус, слышал голоса Машины — это почти неслыханно... Дэвид, я должен умолять вас подумать о паломничестве на Святую Марс. Если ваши способности так удивительны без обучения, мне страшно представить, на что вы будете способны, облачившись в красные рясы Механикус. Янбел опустил руку мне на плечо и заглянул в глаза. Янбел, друг мой, если ты думаешь, что я присоединюсь к вам после того, что только что увидел, то ты сильно ошибаешься. — Ты дал мне много пищи для размышлений, Янбел... поверь, я обдумаю это со всем вниманием, которого заслуживает твоё предложение. *** *** ***Теологические теории*** *** — В каком смысле я снова заперт в каюте?! — я воззрился на Инквизитора и Кустодия с изрядной долей раздражения. — Не полностью, но по сути — да. За исключением ваших обязанностей и уроков, необходимых для подготовки Дознавателя. Сюда входит изучение правил взаимодействия с многочисленными фракциями Империума и за его пределами. Честно говоря, Дэвид, если я дам вам полную свободу передвижения по кораблю, я уверена, что вы — намеренно или нет — найдёте способ втянуть весь экипаж в какой-нибудь крестовый поход, — Вейл прихлебывала рекаф, просматривая россыпь дата-планшетов на столе. Я старательно игнорировал томный шёпот Райи, раздавшийся прямо в моей комм-бусине: — Какая прелесть, медовый месяц. Тем временем Вейл продолжала: — Я получила приоритетную депешу с ледяного мира, известного как Сигналис IV. Он находится в Сегментуме Темпестус. Исследователи наткнулись на руины, происхождение которых, как они опасаются, может быть ксеносским. Вы будете сопровождать меня во время расследования в качестве наблюдателя. А до тех пор... леди Райя, я полагаю, к нашему прибытию Дознаватель Футхилл будет в полной боевой готовности? По моему позвоночнику пробежала крупная дрожь, когда кабинет Вейл наполнил заливистый смех, усиленный воксом шлема Райи. — Уверена, к тому времени он уже сможет ходить, — промурлыкала она. Я медленно повернулся к Вейл, одарив её максимально невыразительным взглядом. — Вы ведь понимаете, на что меня обрекаете, Инквизитор? На меня легла массивная тень. — Наслаждайтесь своим медовым месяцем, Дэвид. Может, к тому времени, как мы доберемся до Сигналиса IV, леди Райя вытащит ту палку из вашего зада. С этими словами, сопровожденными усмешкой и взмахом руки, меня выставили из кабинета. *** Вопреки тому, на что намекало поведение Райи в кабинете Вейл, я не был немедленно растерзан хищной девственницей с вековым стажем. Мне позволили немного посидеть за столом в тишине, перепроверяя оружие. Я разоружился, оставив кобуру и нагрудник в центре стола. — У меня есть вопрос, Дэвид, — произнесла Райя, снова развалившись на кровати. — Почему ты молишься Катерическому богу? Ты же понимаешь: если кто-то из наших соратников осознает, что ты «еретик», даже мне будет трудно отбиваться от всей Инквизиции. Что ж, этот разговор откладывался дольше, чем я ожидал. Я развернулся на стуле к ней, обдумывая ответ. — Позвольте мне тогда представиться должным образом. Леди Райя, я — ***** **********. На данный момент мне двадцать шесть терранских лет. Я сын служителя веры в Иисуса Христа, внук старейшего пастора Апостольской ассамблеи, и у меня самого есть степень по теологии. Я откинулся на спинку стула и сплёл пальцы в замок. — В детстве я просто плыл по течению, во всём слушался родителей, чтобы не раскачивать лодку. Я никогда не воспринимал это всерьёз — до тех пор, пока мне не исполнилось шестнадцать. Тогда меня забили до смерти. Температура в комнате, казалось, упала на несколько градусов. Райя напряглась, впившись в меня взглядом. — Да... Я тогда заночевал у друга в неблагополучном районе, была вечеринка. Мы с приятелем возвращались из магазина с какими-то закусками, когда на нас напали. Я издал безрадостный смешок при этом воспоминании. — Шестеро этих выродков-чоло решили, что им очень нужны сорок баксов из моего кошелька, просто потому что я был «богатым белым пацаном». Мой друг Адриан велел им проваливать, и им это не понравилось. На тот момент я весил от силы килограммов пятьдесят, и хотя я мог неплохо ударить кулаком или локтем, когда шестеро подкачанных кулеро жаждут крови... Что ж, итог: четыре сломанных ребра, раздробленная глазница и трещина в черепе. Я указал на шрам на лице, почти скрытый левой бровью, а затем повернулся, чтобы показать послеоперационный рубец на затылке.