Одна из женщин подняла руку, призывая меня прерваться, чтобы она могла задать вопрос.
— Откуда вы взяли свое имя? Я вот совсем не помню, чтобы оно у меня было.
— Хороший вопрос, — ответила я, ничуть не удивившись тому, что это стало первой темой для обсуждения. — Я просто знала, что меня зовут Таня, и ничего больше. Но если вы не помните своего прошлого, можете просто выбрать себе имя сами.
Женщина забавно сморщила нос, на мгновение задумавшись.
— А вы не могли бы меня назвать?
— Что? — вырвалось у меня.
Такой просьбы я не ожидала.
— Назовите меня вы, пожалуйста. Я почти ничего не помню о своем старом доме, но в памяти осталось, что вожди нашего племени всегда сами давали имена детям, — повторила она свою просьбу.
Застигнутая врасплох, я принялась внимательнее ее разглядывать. У нее были такие же светлые волосы и голубые глаза, как у меня или Габриэля, но она разительно отличалась от всех нас и прочих сестер своим цветом кожи — темным, словно эбеновое дерево.
— Как насчет... Бонни? — спросила я, внутренне содрогнувшись от собственной идеи.
Впрочем, Бонни имя, похоже, понравилось, и я испытала огромное облегчение. К сожалению, оно длилось недолго: стоявшая рядом десантница тоже подняла руку.
— А меня тоже назовете? — с надеждой спросила она.
— Конечно... — я замялась, взглянув на ее лицо.
Там, где я ударила ее во время вспышки агрессии, наливался сине-фиолетовый синяк.
— Как насчет Азуры?
— О, это из-за моих голубых глаз? — восторженно уточнила она.
— Разумеется, именно поэтому, — тут же подтвердила я, радуясь, что ни у кого из них не хватает жизненного опыта, чтобы распознать мою наглую ложь. — Кто-нибудь еще хочет получить имя от меня, или у вас есть свои идеи?
Я искренне надеялась на последнее.
— Ну, я вроде как апотекарий отряда, так что, может... Санатия? — неуверенно предложила одна из них.
— Можно сократить до Саны. Так тебе нравится больше? — подсказала я, слегка отвлеченная мыслью о том, что в моем подразделении уже распределены специальности.
Это был приятный сюрприз: наличие полевого медика в группе значительно повышало общие шансы на успех и выживаемость каждой из нас.
— Сана, — апотекарий словно попробовала имя на вкус, после чего кивнула. — Мне подходит.
Едва Сана приняла свое имя, как подала голос самая высокая из нас — ростом она была не меньше двух метров двадцати сантиметров.
— Кажется, кто-то раньше называл меня Хики. Можно мне оставить это имя?
— Конечно, пусть будет Хики, — согласилась я.
Звучало вполне естественно, где-нибудь такое имя наверняка существовало.
Следующие несколько минут прошли в том же ключе: остальные пять сестер либо быстро подбирали себе имена сами, либо соглашались на мои предложения. За одним исключением.
— Исключено, — отрезала я, накладывая вето на предложенный вариант.
— Но почему? — сестра недовольно прищурилась. — Я точно помню, что меня так часто называли.
Я подавила желание тяжело вздохнуть, напомнив себе: у них нет за плечами двух прошлых жизней, и в вопросах социального взаимодействия они, по сути, еще дети. Да что там, им даже хуже, чем обычным детям — те хотя бы общаются со сверстниками и взрослыми, а мы последние годы провели как подопытные объекты, почти не видя людей. Честно говоря, чудо, что они вообще сохранили рассудок.
— Потому что «Прыщик» — это не имя. Могу поспорить, это было прозвище, которым тебя дразнили из-за проблем с кожей или чего-то в этом роде, — терпеливо разъяснила я свою позицию.
— Оу, — она сразу сникла, и гнев сошел с ее лица. — Хорошо, признаю, твои доводы звучат разумно.
Она замолчала, уставившись в пол и нахмурив брови в раздумье. Наконец она снова подняла взгляд, на миг задержав его на чем-то у меня за спиной.
— Как насчет Габриэлы?
Я на секунду заколебалась. Само по себе имя было нормальным, но не возникнет ли путаницы из-за сходства с именем Габриэля?
— Достойный выбор, — решила я в конце концов.
Габриэль и Габриэла звучат достаточно по-разному, так что проблем быть не должно.
— Итак, раз с именами покончено, перейдем к нашей миссии, — провозгласила я, выждав паузу, чтобы убедиться: все внимание сосредоточено на мне. — Через три дня нас десантируют в джунгли Верды, неподалеку от заброшенного города-улья. Наша основная задача — дестабилизировать армию орков, заполонившую это место. Для этого нужно ликвидировать их вожака до прибытия союзных сил, которые подтянутся через семь-девять дней после нашей высадки. Вопросы есть?
Я выждала мгновение, и, не дождавшись реакции, продолжила:
— Теперь о снаряжении. Я решила, что для этой миссии мы сформируем тактическое отделение: двое опустошителей для огневой поддержки на дальней дистанции, двое штурмовиков для ближнего боя и шесть линейных десантников с болтерами.
Одна из девушек подняла руку.
— Да, Азура, что у тебя?
— Можно мне быть в числе штурмовиков?
— Если никто не справится с этим лучше тебя, — ответила я и обратилась к остальным: — Кто еще хочет стать штурмовиком?
Руки подняли и Бонни, и Хики. Разумеется, на две должности нашлось три претендента.
— Ладно, посмотрим ваши результаты тестов, — сказала я, открывая данные на планшете.
Заглянув в досье Азуры — точнее, «Субъекта номер три», так как новые имена еще не внесли в базу, — я едва сдержалась, чтобы не поморщиться. Сорок пять баллов из ста за навыки ближнего боя. Ниже среднего.
«Плохи твои дела, Азура», — подумала я, пока не увидела результаты Бонни и Хики: сорок и сорок два балла соответственно. С нехорошим предчувствием я быстро просмотрела остальные досье. Ни у кого из нас балл за рукопашную не превышал сорока...
— Азура и Хики, пока что вы наши штурмовики. Однако в ближайшие три дня нас ждут упорные тренировки. Жду от вас полной отдачи, иначе я могу и передумать, — объявила я, всерьез размышляя, не стоит ли мне изменить план и сформировать вместо тактического отделения отряд опустошителей, сделав ставку на дальний бой и пожертвовав слабой поддержкой вблизи.
Впрочем, я пока отбросила эту мысль: стоило увидеть, как просияли лица Азуры и Хики. Лишить их успеха сейчас означало бы на корню убить их моральный дух.
Кстати о моральном духе: Бонни теперь выглядела разочарованной. Снова открыв ее файл, я заметила, что у нее высокие показатели в подрывном деле и обращении с ракетометом — в обоих случаях выше шестидесяти баллов. Перепроверив досье остальных и убедившись, что конкурентов у нее нет, я обратилась к ней:
— Бонни, согласно твоему делу, ты отлично ладишь со взрывчаткой. Мне нужен специалист по борьбе с бронетехникой в группе огневой поддержки. Хочешь взять ракетомет и стать нашим штатным экспертом-подрывником?
Это сработало мгновенно — лицо Бонни так и засветилось.
— Можете на меня рассчитывать, сержант! — выпалила она и вскинула руку в салюте, до смерти напугав Фриду Кало: юная помощница как раз протирала правую руку десантницы, когда та резко дернулась.
Поначалу это выглядело забавно, но Бонни, похоже, даже не заметила, что напугала девушку, а Фрида лишь тихо пробормотала извинения и вернулась к работе. Нет, так дело не пойдет.
— Ты не хочешь извиниться перед Фридой за то, что напугала ее? — спросила я, приподняв бровь.
— Ой, — тупо отозвалась Бонни, прежде чем поняла, к чему я клоню. — Я имею в виду... прости, что напугала тебя. Мне не стоило так резко дергать рукой, пока ты меня мыла.
Фрида густо покраснела и, запинаясь, начала тараторить, что всё в порядке, что это она виновата — слишком остро отреагировала, и леди Бонни вовсе не обязана извиняться.
Я была категорически не согласна с такой постановкой вопроса. То, что Бонни пренебрежительно проигнорировала Фриду — пусть даже в такой мелочи, — со временем неизбежно привело бы к токсичной атмосфере в коллективе, если не пресечь это в зародыше. Собственно, в масштабах всего корабля это уже произошло: вспомогательный персонал, по сути, превратили в рабов, которые величают нас высокими титулами и не смеют поднять глаз. Именно поэтому я намерена жестко и решительно искоренить подобное отношение в своем отряде, пока оно не стало нормой.
Обновлено: 03.02.2026