***
Отголоски этих сражений пройдут сквозь века. О них будут шептаться при тусклом свете кабаков на нижних палубах, их будут пересказывать ремесленники в кузнях, о них будут петь дети в далёких агромирах, а писцы Администратума навечно занесут их в священные архивы. Каждый коридор, каждая переборка, каждый след от попадания, выжженный на обшивке крейсера, станет реликвией этого святого похода. Расцветут тысячи легенд, и в каждой из них реальность будет искажена, становясь всё величественнее и славнее.
Лишь немногие признаются, что провели всю войну, вычищая реакторные трубы или прокладывая вокс-кабели в тёмных сервисных шахтах.
И ещё меньше тех, кто осмелится заговорить о страхе.
Таня оставалась на мостике. Её пальцы покоились на латунном поручне командного помоста, а взгляд был прикован к обзорному экрану. За бронированным стеклом вырастал мир ксеносов — зеленеющий и нетронутый, драгоценный камень, которому вскоре предстояло быть переплавленным в горниле имперской веры. Первая планета этих чужаков из многих. Она падёт, как и все остальные.
Ей следовало бы чувствовать триумф. Она провела самое масштабное сражение в пустоте за всю свою карьеру и вышла из него невредимой, вписав ещё одну строку в анналы своей службы.
Но вкус во рту напоминал не победу, а пепел.
Она снова вздохнула, на этот раз тише, будто опасаясь, что сама тишина может её подслушать.
Взгляд Тани скользнул с планеты на начищенный пол. Она видела не своё отражение, а обрывки воспоминаний: Япония, смерть, пробуждение в этом странном и жестоком мире. Она не знала, зачем ей была дарована вторая жизнь. Но она собиралась делать то же, что и в первой: прилежно трудиться, адаптироваться к обществу и жить мирно.
Шёл конец 990-го года М41. Её сектор находился в Ультима Сегментум.
Мира ей не видать, но об этом она ещё не знала.
***
Высший маршал Хельбрехт в молчании стоял на командной кафедре «Ночного Дозора», наблюдая за тем, как изувеченные останки флота ксеносов безжизненно дрейфуют в пустоте. В его осанке не было триумфа; победа сама по себе не имела значения. Смысл нёс лишь исполненный долг.
Вокруг него мостик пульсировал в ритме дисциплинированного труда. Смертные офицеры двигались с механической точностью, каждый из них был лишь винтиком в огромной военной машине Империума. Никто не осмеливался поднять глаз. Встретиться взглядом с Высшим маршалом, облачённым в освящённый керамит и окутанным безмолвной яростью, означало рискнуть быть осуждённым и признанным недостойным.
— Подготовьтесь к орбитальной бомбардировке, — скомандовал Хельбрехт. Его голос, подобно соборному колоколу, призывающему на суд, раскатился по вокс-реле и палубам.
Он спустился в самое сердце мостика, и каждый его шаг отдавался громом по пластали. Пол под его ногами хранил отметины тысячелетий — неглубокие желоба, вытертые до блеска поступью многих поколений Астартес. Ни один смертный не смел их чинить. Теперь это были реликвии, священные оттиски праведной войны.
Хельбрехт недавно принял сан Высшего маршала, верховного главнокомандующего Чёрных Храмовников. Этот поход был его испытанием, огненной наковальней, на которой закалялись вера и воля. И всё же первая битва далась пугающе легко.
Флот ксеносов пал с неестественной простотой. Истинный враг человечества не должен гибнуть так быстро.
«Если они действительно были столь немощны, почему Империум до сих пор не выжег их среди звёзд? Почему они просуществовали достаточно долго, чтобы встретиться с моим крестовым походом?»
Когда-то орден Спектров Смерти заявлял, что полностью истребил этот вид чужаков. Спустя десятилетия они же предупредили об их возрождении. Это противоречие терзало дисциплинированный разум Хельбрехта.
«Интересно, ксеносы действительно восстали из небытия или же они никогда не были уничтожены?»
Он допустил эту мысль с мрачным подозрением. Возможно, отчёты Спектров Смерти были не предупреждениями, а оправданиями — щитами, за которыми скрывали провал. Но он не произнёс ни одного обвинения вслух. Храмовник не имел дела с догадками — только с истиной, добытой огнём и сталью.
Этот поход принесёт ясность.
Либо чужаки будут окончательно стерты из бытия, либо тень позора падёт на тех, кто когда-то заявлял о победе.
Так или иначе, суд Императора свершится. Через пламя. Через войну. Через веру.
Хельбрехт подошёл к гололитическому командному столу; его призрачный синий свет дрожащими бликами ложился на исцарапанный доспех. Перед ним предстали спектральные лики капитанов Космодесанта — закалённых в боях лидеров как Чёрных Храмовников, так и Спектров Смерти. Их броня казалась блёклой, цвета искажались помехами передачи, сливаясь в холодный монохром гололитического поля. Остались лишь силуэты былой славы.
Среди этих титанов войны стоял один смертный — капитан Скард Аль-Адир с «Глории Инвикты». Единственный человек в этом совете ангелов.
— Говорите, капитан Аль-Адир, — приказал Хельбрехт. Его голос прорезал статику с холодным спокойствием. Яркое освещение мостика «Ночного Дозора» проникало в проекцию, выхватывая вычурные детали и вековые следы износа на керамитовых пластинах маршала. Его доспех, хоть и содержался в безупречном порядке, нёс на себе священные шрамы бесчисленных походов. То была броня, видевшая кровь и познавшая суд. Никто не смог бы принять его за кого-то иного, кроме ветерана, выкованного в бесконечной войне.
Капитан Аль-Адир склонил голову, инстинктивно вскидывая руку в знаке аквилы — скорее из благоговения, чем из протокола. Само присутствие Высшего маршала требовало этого.
— Леди Таня передала распоряжения по флоту, мой лорд, — начал Аль-Адир. — Часть сил Навис Империалис займёт осадную орбиту вокруг планеты. Их задача — перехват любых судов ксеносов, которые попытаются бежать. Однако из-за логистических ограничений они не будут принимать прямого участия в орбитальной бомбардировке. Остальной флот сохранит боевое построение, оставаясь в готовности на случай попыток деблокирования.
Астартес не нуждались в помощи смертных, чтобы выжечь планету. Их флот обладал достаточной огневой мощью, чтобы превратить континенты в пепел и высечь печать святости на костях этого мира. Поддержка флота была полезной, но не обязательной.
Хельбрехт повёл рукой в латной перчатке над командным столом. Неуловимым жестом он заставил голограмму дрогнуть: фокус сместился на планету внизу, мир врага, которому вскоре предстояло крещение огнём.
— Император доволен вашей бдительностью, капитан. Передайте леди Тане, что при возникновении любой угрозы или аномалии она должна немедленно связаться со мной. Если вопросов больше нет, мы приступаем к планированию бомбардировки.
— Слушаюсь, мой лорд, — Аль-Адир снова отдал салют аквилы.
Большинство Астартес проигнорировали бы салют простого смертного, сочтя его недостойным внимания. Но Хельбрехт ответил на него — сурово, без лишних жестов. Не из сентиментальности, а в знак признания. Это было уважение, заслуженное не чистотой крови, а непоколебимой верностью Крестовому походу.
Голограмма капитана растаяла, оставив лишь возвышающиеся фигуры капитанов Астартес. Каждый из них был готов обрушиться на планету со священным пламенем и цепным мечом, ожидая лишь приказа Высшего маршала.
Хельбрехт перевёл взгляд на оставшихся командиров, и в тени шлема его глаза вспыхнули решимостью.
— Остаётся угроза, — начал он, и голос его звучал холодно и твёрдо, как адамантий пустотной ковки, — что ксеносы на этом мире владеют способами избежать истребления. Мы видели это прежде. Бесчисленные породы чужаков пережили гнев Человечества благодаря трусости и хитрости. Самый частый их метод — подземные убежища, бункеры, зарытые так глубоко, что наши аугуры не могут их пробить, скрытые от обнаружения с орбиты. Другие используют колдовство или технологическое богохульство, укрывая целые города и от сенсоров, и от взора.
Обновлено: 03.02.2026