Глава 5 — Глава 5

Глава 5 — Проклятье, — вполголоса выругался Корвус. Следовавшие за ним четверо арбитров тоже вошли в цех; судя по их лицам, запах крови почувствовали все. Крелл выхватил лазпистолет, его люди вскинули оружие — все как один со стабберами наизготовку. — Ты уверен, что с того момента здесь никого не было? — Д-да, господин! — Надзиратель вскочил на ноги и часто, мелко закивал. — Ни души! — Проклятье, — повторил Корвус и тяжело вздохнул. — Рассредоточиться. Арбитры разошлись по цеху, оставив надзирателя дрожать у входа. Обычно, если при таинственном исчезновении людей на заводе пахло кровью, это означало лишь одно: кого-то затянуло в механизмы и превратило в фарш. Но Корвус сильно сомневался, что вся смена дружно прыгнула под пресс. — Здесь всегда такое освещение? — крикнул он испуганному обывателю. Багровый свет делал поиски следов крови почти безнадежной затеей. — Н-нет, это ненормально, — отозвался тот. — Если что-то застревает, дух машины останавливает работу, и включается аварийный режим. Чтобы вернуть всё как было, нужен техножрец. Обычно к нам присылают инженера-провидца Мидуса. Корвус снова выругался. — Вызывай его. Живо. — Лейтенант! — позвал один из его людей, Эддард. — Я что-то нашел. Надзиратель поспешил прочь — на вкус Корвуса, слишком уж резво, — а сам Крелл направился к Эддарду. Тот стоял в глубине цеха, частично скрытый сборочной линией; из всей пятерки он зашел дальше всех. Подойдя к подчиненному, Корвус огляделся, но не заметил ничего необычного. — Ну? — нетерпеливо бросил он. — Запах, — мрачно ответил Эддард. Корвус глубоко вдохнул. — Трон, — прошептал он, и глаза его расширились. Запах крови стал почти невыносимым, он ударил в лицо, словно тяжелый молот, но вокруг не было ни ошметков плоти, ни луж. — Здесь точно что-то есть. Ищите. Эддард кивнул, и они поднялись на мостки, тянувшиеся вдоль всего завода. Центральный узел управления должен был находиться над ними; Корвус мысленно обругал себя за то, что не расспросил надзирателя, прежде чем тот смылся. Мостки расходились в две стороны, исчезая в проемах стен. Эддард свернул налево, Корвус — направо. Вскоре стало ясно, что Крелл выбрал верный путь. В диспетчерской всё гудело: мигали лампочки, на экранах вспыхивали странные символы, в которых Корвус ничего не смыслил, но зато освещение здесь было обычным. На мгновение ему даже показалось, что над головой что-то заскрежетало, и он раздраженно поморщился. Инженер-провидец наверняка выместит на нем всё недовольство из-за того, что его рабочее место кишит паразитами. Внезапно резкий крик Эддарда, за которым последовал треск стаббера, вскрыл гул аппаратуры, точно нож. Корвус пулей вылетел из диспетчерской и бросился по пути, выбранному напарником, даже не глядя вниз, где остальные трое арбитров уже бежали на помощь. Ворвавшись в помещение, служившее, по всей видимости, раздевалкой для рабочих, Крелл вскинул лазпистолет, но замер. Эддард стоял посреди комнаты в странном оцепенении: руки бессильно опущены, стаббер едва не выпадает из пальцев. В вентиляционной шахте над его головой чернело свежее пулевое отверстие — решетка была выбита и висела на одном болте. — Эддард! Что случилось?! — рявкнул Корвус, продолжая сканировать комнату взглядом. Не дождавшись ответа, он выкрикнул еще громче: — ЭДДАРД! Это, кажется, вывело мужчину из транса. Он обернулся и потер челюсть, словно та ныла от боли. — П-простите, Кор... господин лейтенант. Я... я увидел крысу. На мгновение Корвус, в чьих ушах еще стучал адреналин, просто уставился на подчиненного. Когда смысл сказанного дошел до него, он убрал лазпистолет в кобуру, подошел вплотную к Эддарду и с размаху ударил его в нос. Тот повалился на пол, вскрикнув от боли, но в остальном был цел. Когда в комнату вбежали остальные арбитры, они застали картину: лейтенант рывком вздернул Эддарда за воротник и прошипел прямо в лицо: — Если в следующий раз решишь потратить пулю на крысу, постарайся в нее хотя бы попасть. — Д-да, господин, — прохрипел Эддард, вытирая нос. С пальцев капала кровь вперемешку с какой-то желтоватой слизью. Он поспешно стер и то, и другое. *** «Я действовал под влиянием инстинкта, — признал он сам себе. — Заражение этого арбитра не входило в мои первоначальные планы, но упустить столь идеальную возможность было выше моих сил» Всё прошло несколько грубее, чем с Треллисом. Этот новый носитель, Эддард, сопротивлялся отчаянно и едва не пристрелил инфекционную капсулу. Это могло привести к разоблачению, и лишь теперь Разум осознал, насколько близко он прошел по краю. Эддард был куда полезнее Треллиса — и как источник знаний, и как ключ к улью. Арбитры много путешествовали и знали о секретах этого места гораздо больше, чем простые обыватели. Поначалу Разуму пришлось взять напуганного и сбитого с толку человека под полный контроль, чтобы тот не выдал себя перед сослуживцами. Капсуле потребовались считаные секунды, чтобы вцепиться в лицо и буквально зарыться внутрь, трансформируясь и замещая ткани шеи и челюсти по мере подключения к нервной системе. Удача: остальные арбитры среагировали гораздо быстрее, чем он ожидал. Тем не менее к моменту их появления инфекция уже пустила корни, и тело Эддарда больше ему не принадлежало. Разум погрузил мужчину в подобие временной комы, чтобы тот не познал ужаса от невозможности управлять собственными конечностями. Одновременно с этим он сканировал память носителя, выуживая сведения о его товарищах и привычках, и старался имитировать естественное поведение. Его «кукловодство» было примитивным и вряд ли обмануло бы близкого друга или проницательного наблюдателя, но с этими арбитрами фокус удался. Затем он пробудил человека и вернул ему контроль над телом, предварительно подвергнув его воспоминания выборочной правке. Теперь Эддард верил в ту же историю, что рассказал Креллу, и даже не подозревал о новом пассажире внутри себя. Не слишком ли легкомысленно он стал распоряжаться чужими телами? Возможно. Было ли это необходимо для выживания? Безусловно. Более того, его присутствие приносило и пользу. Разум начал экспериментировать с тем, что именно он может сделать для тех, кого окрестил «Измененными» — в более... позитивном ключе. Это было куда милосерднее всего, что когда-либо творил Потоп. Он мог многое изменить в тех, кого заразил, но не поглотил окончательно. Их тела в его руках были подобны глине, которую он мог лепить по своему усмотрению, хотя и старался избегать заметных внешних метаморфоз. Он немного увеличил их силу и ловкость, намеренно ограничившись лишь базовым уровнем. В конце концов, он не собирался превращать обычного человека в сверхсущество, подобное боевой форме, на глазах у всех. Но это было лишь начало. Он не только укрепил их иммунитет, но и обнаружил, что споры Потопа могут активно выслеживать и уничтожать вирусы и любые инфекции. При желании он мог бы даже продлить им жизнь с помощью осторожных мутаций. Как долго — он и сам не знал, но теоретически мог поддерживать жизнь в зараженных почти бесконечно. Вряд ли он станет делать это часто — со временем подобные вещи станут слишком заметными, — но сама возможность грела разум. Он мог заменять их органы более крепкими и здоровыми версиями, выращенными из клеток Потопа. Например, легкие Треллиса были изрядно подпорчены токсичной атмосферой улья, да и у Эддарда дела обстаяли немногим лучше. Разум не стал менять всё разом, чтобы не вызвать подозрений; вместо этого он решил постепенно, в течение нескольких месяцев, замещать ткани на чуть более выносливые аналоги. Кроме того, эти новые легкие начали естественным образом вырабатывать споры Потопа, которые незаметно вырывались наружу с каждым вдохом. Меньше чем за сутки у Разума уже появились десятки новых носителей, и в каждом из них начались те же процессы, что у Эддарда и Треллиса, пусть и гораздо медленнее. В конце концов, горстка спор не могла захватить человеческий организм так же стремительно, как полноценная инфекционная капсула.