Чэн Мяо поспешно спросила:
— Твои папа с мамой ничего не говорили об убийце?
Ху Цзы странно посмотрел на неё:
— Убийца — это та одинокая тётка. Говорили, она замуж не вышла, вот у неё крыша и поехала, стала психопаткой. Только она давно сбежала, до сих пор найти не могут.
Договорив до этого места, Ху Цзы немного смутился:
— Я просто слышал, что тут призраки водятся, стало любопытно, вот и решил заглянуть...
Чэн Мяо сохраняла бесстрастное выражение лица, но про себя подумала: «Так тебе и надо! Мелкий пакостник, теперь-то ты отсюда не выберешься».
Глядя на то, как Ху Цзы, опустив голову и покраснев, теребит пальцы, Чэн Мяо поняла, что больше из него ничего не вытянешь.
По словам мальчика, все местные жители считали убийцей тётю Ли. Однако, помня об иллюзиях в квартире 401, Чэн Мяо не верила, что всё так просто.
Она снова обыскала внешнюю комнату клиники. Она перевернула вверх дном даже кушетки, на которых сидели дети, но, кроме того самого журнала регистрации пациентов, больше никаких улик не нашла.
Впрочем, логично. Если бы в процедурной, где постоянно ходят люди, можно было так легко найти доказательства, доктору Сюю стоило бы завязывать с карьерой злодея, сворачивать манатки и валить домой.
Чэн Мяо достала объявление о пропаже, которое сорвала в подъезде и всё это время носила с собой. Сверяя его с журналом регистрации страница за страницей, она убедилась: все дети из объявлений, независимо от того, жили они в четвёртом корпусе или нет, приходили сюда на приём.
Стоило отметить одну деталь: сердечко, которое, как она раньше думала, Лю Сюэ нарисовала сама рядом со своей подписью, Чэн Мяо обнаружила и в картах других пропавших детей.
Только там эти знаки были стёрты ластиком, оставив лишь едва заметные вмятины от стержня. Если не приглядываться на свету, их было практически невозможно заметить.
Теперь Чэн Мяо была на восемьдесят процентов уверена, что за всеми случаями исчезновения детей в переулке Миньшэн стоял доктор Сюй. Неясным оставался лишь мотив.
«Человек — не человек», — Чэн Мяо размышляла над словами из подсказки.
Фраза «Человек — не человек», скорее всего, намекала на то, что тот, кого люди считали «хорошим человеком», на самом деле им не являлся. А тётя Ли, которую все заклеймили злодейкой, была лишь невинной жертвой.
Раз убийца определён, Чэн Мяо приободрилась. Значит, во втором кабинете клиники обязательно должны быть улики, которые она ещё не нашла.
Странно было то, что, когда Чэн Мяо достала дневник, фантом доктора Сюя во внешней комнате так и не появился.
Она не верила, что дневник внезапно перестал работать. Скорее всего, дело было в месте. Дневник активировал те моменты, где эмоции владельца комнаты были наиболее сильными или где скрывались самые важные зацепки.
И очевидно, что главная тайна этой клиники не лежала на поверхности в приёмной.
Наказав детям оставаться снаружи и никуда не убегать, Чэн Мяо снова зашла в туалет. На этот раз она прихватила с собой швабру, стоявшую у раковины.
Повозившись насадкой швабры в сливном отверстии, она действительно вытянула несколько тонких и мягких длинных волос.
Чэн Мяо с отвращением передернула плечами и раскрыла дневник.
Вжик! Вжик!* — раздался звук острого лезвия, разрезающего кожу и сухожилия.
В ванной комнате перед Чэн Мяо возник силуэт в белом халате. Доктор Сюй сидел на корточках спиной к ней. Перед ним на полу лежала Лю Сюэ с застывшим на лице ужасом и посиневшей кожей.
К её удивлению, в этом тесном пространстве находился ещё один человек. На шее этой фигуры была затянута скакалка, которую Лю Сюэ всегда носила с собой. Глаза несчастной вылезли из орбит — она умерла, так и не сумев их сомкнуть.
Нетрудно было догадаться: тётя Ли, не дождавшись Лю Сюэ, отправилась искать её в клинику и наткнулась прямо на место убийства девочки.
Доктор Сюй не ожидал, что Лю Сюэ расскажет кому-то о своём визите к нему. Решив не оставлять свидетелей, он просто задушил тётю Ли прямо в ванной.
У тёти Ли не было родственников, да и с соседями отношения не ладились. Даже если бы она исчезла, никто бы не стал её искать. На самом деле, именно из-за её исчезновения жители переулка Миньшэн решили, что она — торговка детьми, которая сбежала, прихватив очередную жертву.
Лежащая на цементном полу Лю Сюэ всё ещё была в том самом красном платье. На её шее виднелись отчетливые отпечатки ладоней, налившиеся густой синевой.
Её маленькое тельце лежало в луже густой, вязкой крови. Конечности уже были вспороты ножом, обнажая жуткую белизну костей.
С того ракурса, где стояла Чэн Мяо, был виден лишь забрызганный кровью профиль доктора Сюя. Казалось, он был в хорошем настроении: уголки его губ слегка приподнялись, и он напевал под нос какую-то бессвязную мелодию.
Видимо, капля крови попала ему в глаз. Доктор Сюй раздраженно цыкнул, небрежно вытер лицо рукой, а затем потянулся и сорвал верхнюю кофту с тела тёти Ли. Он вытер ею залитый кровью пол и небрежно отбросил тряпку в сторону.
Неудивительно, что в квартире 401 одежда тёти Ли показалась Чэн Мяо знакомой. Оказалось, что та «половая тряпка» в ванной была одеждой, в которой женщина встретила свою смерть.
Чэн Мяо скрутило от тошноты. Сцена этого земного ада била по нервам, она почти физически ощущала в воздухе тяжелый, металлический запах крови.
Она не ожидала, что доктор Сюй, до этого сосредоточенно препарировавший труп, внезапно замрёт, услышав её невольный позыв к рвоте.
У Чэн Мяо внутри всё похолодело. Каждая клетка её тела вопила об опасности!
Доктор Сюй опустил руку, сжимавшую кухонный тесак, и медленно обернулся.
Объективно говоря, доктор Сюй был довольно симпатичным. Его нельзя было назвать красавцем, но он выглядел как прилежный и опрятный студент.
Вот только сейчас это лицо, которое обычно вызывало доверие, было перепачкано кровью, а в глазах горел какой-то нездоровый, маниакальный блеск.
— Ты... кто такая? Как ты оказалась у меня дома?
Чэн Мяо поняла: дело плохо. Она не ожидала, что в клинике всё будет иначе, чем на четвёртом этаже. Доктор Сюй перед ней казался невероятно опасным. Он ощущался как живой человек — его можно было видеть и... чувствовать.
Во внешней комнате почти негде было спрятаться. Если доктор доберется до детей и зарубит их, бог знает, сколько ещё неприкаянных душ здесь прибавится.
Глядя на окровавленный нож в руках врача, Чэн Мяо, не подавая виду, начала отступать к спальне. Складная табуретка, которую она присмотрела для самообороны, всё ещё лежала там.
В схватке с вооруженным психопатом складной табурет — признанный «король уличных драк» — внушал куда больше уверенности, чем спрятанный у неё за пазухой маленький фруктовый ножик.
— Ну да ладно... Кем бы ты ни была, ты ведь только что всё видела, верно? — видя, что Чэн Мяо молчит, доктор Сюй растянул губы в безумной ухмылке.
«Если я скажу, что не видела, ты поверишь?» — съязвила про себя Чэн Мяо, но вслух произнесла:
— Ты так поступил с Лю Сюэ... Неужели ты не веришь в возмездие?
— Возмездие? Ха-ха-ха... Если бы оно существовало, я бы давно был мёртв, — доктор Сюй рассмеялся так, что по коже поползли мурашки, будто он вспомнил что-то очень забавное.
Чэн Мяо поняла: он говорит о тех детях, что исчезли раньше. Их постигла та же участь. Подонок! Она мысленно сплюнула.
Видя, что доктор Сюй подходит всё ближе, Чэн Мяо решила больше не медлить. Она-то думала, что раз убийца здесь, то вечно преследующий её призрак Лю Сюэ явится, чтобы вступить в смертельную схватку.
Но призрака и след простыл. Чэн Мяо выругалась про себя, в очередной раз убедившись, что даже черти боятся негодяев. Внезапно её лицо исказилось, в глазах отразились такой ужас и паника, что у любого бы волосы встали дыбом.
— Сзади... Сзади тебя!.. Та мёртвая девочка... она встала!
Обновлено: 10.07.2026