Глава 57 — Глава 57. 11. Штурм (8)

**11. Штурм (8) – 57 глава** Ришель моргнула. Огоньки, отражавшиеся в её глазах, заплясали в такт взмаху ресниц. Алан поспешно замахал руками. — Э, я не в этом смысле! Я хотел спросить, считаешь ли ты, что я достоин любви? Вот что… — А. — Да. То есть, я не капризничал, чтобы меня любили, а… — Я подумала, вы разозлились. — Просто спросил… что? Алан застыл как вкопанный. Ришель смущённо потёрла шею. — Я подумала, вы сказали это в смысле: «Разве наставница на такое способна?». Я беспокоилась, что мои слова могли расстроить вас… Но что вы сказали? Я не расслышала конец фразы. — Неважно. Плечи Алана поникли. Что вообще происходит? Ришель заёрзала, а затем придвинулась к нему вплотную. — Мистер Отис. — А. — Вы уже мне нравитесь, мистер Отис. — Что? Упрямо смотревший в пол Алан резко повернул голову к Ришель. Она пристально посмотрела ему в глаза, надеясь, что её искренность передастся ему в полной мере. — Вы очень добрый человек, мистер Отис. И ответственный. Ваша смелость всегда вызывала у меня восхищение. Нет ни одной причины в мире, чтобы вы не нравились мне. *Тук-тук.* Только треск разлетающихся искр слышался вокруг. Алан не мог отвести взгляд от глаз Ришель, которые незаметно приблизились и проникали в самые глубины его души. Вскоре он схватился за голову и слабо усмехнулся: — Я не могу тебя победить, правда. Ришель притворилась невозмутимой: — Неужели не верите? Я расстроена. Это не просто приятные слова, а правда, без единой капли лжи. Взгляд Алана стал мягче, и он улыбнулся. — Я знаю. *«Я всегда это знал. Всё, что ты говорила мне до сих пор – правда. И то твоё извинение, и благодарность, и обещание помочь. И то, что это не твоя вина»* Алан закрыл глаза. Его лицо стало заметно спокойнее. — Я просто… никогда раньше не слышал таких слов. Если подумать, всё, что ты сделала для меня, было для меня впервые. *«Ты, словно спасительный дождь, пролилась на моё иссохшее сердце»* — Наверное, поэтому я и продолжал кружить вокруг тебя. В холодных, словно осколки льда, небесно-голубых глазах появилось тепло. Сладкий и тёплый свет, от которого невозможно было оторвать взгляд. В нём были заключены безусловные вера и любовь, направленные только на Ришель. Будто он был готов отдать ей всё, что у него есть. *«Я понимаю, что это благодарность спасителю…»* Но почему-то стало немного жарче. Ришель, поигрывая подолом юбки, нарочито повысила голос: — Так вы выполните мою просьбу? Ответьте. — Да, — моментально ответил Алан и потянулся. Чёткие линии его костей образовали красивый силуэт. — Я попробую. Честно говоря, я ещё не уверен в себе… но если такой человек, как я, нравится наставнице, то, думаю, и мне он сможет понравиться. Алан Отис немного смущённо улыбнулся. Это было странно. Сколько бы она ни обмахивалась рукой, неизвестный жар, охвативший её тело, никак не проходил. Ришель прижала к щеке тыльную сторону ладони, которая казалась более прохладной. Хотя, действительно ли её рука прохладная? Или это её лицо горит? Да что же это такое? — Кстати, наставница. — Да? — А чего ты так испугалась? — А, ничего… Брови Алана подозрительно поползли вверх. Ришель попыталась сделать вид, что всё в порядке, и вытащила несколько поленьев из камина. — Да, просто… жарко немного. Да, жарко. — Правда? У тебя и правда лицо красное. Аллен протянул руку ко лбу Ришель. Она вздрогнула и отшатнулась. — С-скоро пройдёт. Что вы хотели сказать ранее, мистер Отис? Глаза юноши прищурились. Он опустил руку и наклонился к Ришель. — Просто меня немного беспокоит. — Что именно? — Почему Роджерса ты называешь по имени, а меня «мистер Отис»? — Что? — Ты обращаешься к нему так, будто вы близкие друзья. А почему меня называешь «мистер Отис», соблюдая формальности? Это была обескураживающая претензия. Ришель хотела оправдаться, но невольно скривила губы: — Но ведь и вы зовёте меня «наставница»? — Ух. — Вы хотели что-то ещё сказать? Алан открыл и закрыл рот, не произнося ни слова. Затем опустил глаза и принялся теребить пальцами край одежды. — Да, просто… — Просто? — Я просто не хотел слишком сближаться с наставницей… Потому что наставница из-за меня, в конце концов, не сможет покинуть особняк… Голос Алана совсем затих. Ришель внимательно смотрела на него. Что-то в нём было до боли знакомым. Эта его манера сначала возводить стены, боясь причинить боль или быть раненым, так походила на неё саму. Ришель импульсивно заговорила: — Тогда, мистер Отис? — М? — Не мог бы ты звать меня просто Ришель? А я буду звать тебя Аланом. Слова давались гораздо легче, чем когда она говорила это Роджерсу. Даже она сама удивилась. Ах, вот как. Незаметно для себя она так сильно разрушила стену между нами. И он тоже. — Если ты позволишь, то да, – ответил он. *«Неужели я стала так дорога ему?» * Алан смущённо взъерошил волосы. На лице невольно появилась улыбка. Было хорошо. Хорошо видеть, как меняешься ты. Как меняюсь я. Как меняемся мы. — Алан. Я хочу стать хорошим человеком. — Хорошим человеком? С чего вдруг? — Я всегда себя ненавидела. Она считала себя трусихой. Презирала свою чрезмерную склонность к избеганию. Всё вокруг неё, и она сама, ей осточертело, и она импульсивно уехала в Бертранд. Опыт в Бертранде нельзя было назвать положительным даже с натяжкой. Но в конечном итоге, весь этот опыт помог Ришель повзрослеть. Утешение Роджерса помогло ей немного меньше ненавидеть себя. Это стало первым шагом к переменам. Смерть матери была ужасна до такой степени, что хотелось умереть. И именно это стало поводом пообещать себе больше ни о чём не жалеть. Отец, которого она увидела во сне спустя очень долгое время, дал ей смелость отбросить жалость к себе и двигаться вперёд. И встреча с этим юношей, Аланом Отисом… — Алан, ты заставляешь меня хотеть стать лучше. Она хочет вести его за собой. Хочет быть маяком в бескрайнем море. Хочет быть зонтом в дождливую погоду. Как когда-то её дорогие люди делали для неё. *«Ты делаешь меня лучше»* Взгляд Алана приковала восторженная улыбка Ришель. Впрочем, только ли взгляд? — Когда мы выберемся из этого особняка… Когда он говорит, она, как ни в чём не бывало, смотрит на него, и этот незначительный миг так прекрасен, что возникает непреодолимое желание навечно приковать к себе её зеленые глаза. — Даже если на это уйдёт целая вечность, расскажи мне свою историю. *«Я тоже хочу стать для тебя особенным человеком» * Ришель, пристально смотревшая на Алана, широко улыбнулась: — Обязательно. От её улыбки Алана Отиса вдруг осенило: именно он первым заговорил о том, что будет после того, как они покинут особняк. Ришель, словно не в силах сдержать радость, быстро закивала: — Тогда и ты расскажи мне свою историю, Алан. — Хорошо. *«Давай вместе покинем этот особняк и поделимся друг с другом множеством историй. Даже если они будут глупые и неинтересные, выложим всё. Чтобы мы стали близки, словно одно целое»* * * * До шести утра, когда закончится «их» время, они решили остаться на кухне. У них было о чём поговорить. Например, как открыть дверь на четвёртый этаж. — Не понимаю, что задумал Роджерс, – Ришель прижала руку ко лбу и тяжело вздохнула. — Странно, что он так не хочет, чтобы мы приближались к четвёртому этажу, и при этом оставляет нас в покое. Из-за Джорджа Кэмерона он превратил кухню в кромешный ад, едва тот переступил её порог, хотя дверь на четвёртый этаж заперта, и не было необходимости что-то предпринимать. Однако теперь Роджерс даже приказывает розам помогать Ришель и Алану проникнуть на кухню. Это вызывает неприятное предчувствие. Алан, постукивая по масляной лампе, равнодушно ответил: — Я же говорил. Этот ублюдок – извращенец, ему нравится протыкать надежду, когда она раздувается до предела. — Но меня беспокоит, что у него есть какой-то другой замысел. Бросив мимолетный взгляд на тело Бекки Дастин, лежащее в углу кухни, Алан нежно взял Ришель за подбородок, заставляя её снова посмотреть на него. — Бесполезно об этом думать. Роджерс и так слишком переменчив: то он снисходительно улыбается, то впадает в бешенство и отвешивает пощёчину. Несмотря на то, что Алан ворошил свои плохие воспоминания, выражение его лица оставалось безучастным. Ришель на мгновение задумалась, стоит ли ей злиться или пожалеть его. В итоге вывод был один: — В конечном счёте, всё, что мы можем сейчас сделать, это воспользоваться появившейся возможностью и пойти до конца. То есть, как бы то ни было, сбежать из этого особняка вместе. Ришель постучала пальцами по столу. — На кухне не было ключей. Неужели они у Роджерса? — Это был бы худший вариант. Но Роджерс не ходит на кухню, поэтому нет. — Тогда где может быть ключ… Внезапно она вспомнила про мадам Отис. Она одно время ходила на четвёртый этаж через кухню. Но тут же покачала головой. Эта женщина приходила в ярость даже от небольшого упоминания об Отисе. Нельзя повторять ситуацию, зная, чем это обернётся. — А где обычно хранят другие ключи от особняка? — Ну, разумеется, в любом особняке связка ключей… — машинально начал отвечать Алан, но замолчал. Им обоим пришёл на ум один и тот же человек, и они одновременно ответили: — Главная горничная... Появилось новое препятствие.