Дело дрянь. Сила, вспыхнувшая в разуме подобно божественному дару, лишь уберегла его самого от превращения в этот гниющий, уродливый труп.
Но теперь, когда орда ходячих мертвецов бросилась в атаку, Аарону оставалось лишь одно – бежать без оглядки.
Ему даже казалось, что разлагающиеся тела монстров таят в себе мощь, превосходящую ту, которой они обладали при жизни.
В конце концов, мертвые не ведают боли. Размахивая руками и заставляя мышцы ног работать на износ, они совершенно не сдерживали себя ограничениями живой плоти.
«О боги, неужто в небесных чертогах разразилась гражданская война?» – мелькнуло в голове.
Иначе с чего бы Аид обрушил свою власть на мир смертных?
«Хм, похоже, сказители не врали: Аид все-таки похитил дочь бога земледелия, на которую положил глаз Зевс».
«Проклятье, сейчас не время! Почему в голову лезет всякая чушь?»
Нужно бежать. Бежать быстрее львов на арене, чтобы добраться до дома.
Взвалить на спину тощего отца и устремиться на север, под крыло матери.
Македония, где она живет, и по сей день остается могучим северным царством. Их солдаты дадут фору нынешнему Риму.
Пожалуй, разбить этих мертвых римских легионеров им тоже будет раз плюнуть.
Аарон мчался во весь опор, как вдруг споткнулся и рухнул на землю.
Он ходил этой дорогой бессчетное количество раз, но сегодня удача изменила ему.
Мгновенно вскочив, он подхватил камень, о который только что запнулся, и швырнул его назад.
Булыжник угодил в голову солдата без шлема, размозжив череп, словно переспелый плод. Кровь и мозги брызнули во все стороны, смешиваясь в грязную кашу.
Точно так же на пирах Диониса сочные гроздья, сваленные в золотые чаши, лопаются под ногами прекраснейших дев, истекая сладким соком.
«Кстати, они же звали меня к себе… Говорили, если уговорю отца выйти на арену, познакомят с самыми красивыми девушками Фив».
Впрочем, как и ожидалось, все любят только его отца.
«Кто знает, может, господин наместник и госпожа наместница вообще не прочь сообразить на троих…»
«Нет, Аарон, хватит бредить!»
«Беги!»
«Речь идет о жизни и смерти!»
Он снова припустил со всех ног, притормаживая лишь затем, чтобы подхватить удобный булыжник и запустить им в преследователей.
Увы, многие солдаты были в шлемах. Даже после смерти доспехи продолжали исправно защищать своих хозяев.
Наконец, спотыкаясь и задыхаясь, он увидел ворота Фив.
Но… если он побежит туда, не приведет ли он монстров за собой?
Аарон заколебался. До этого он думал лишь о том, как схватить отца и удрать.
Однако такой поступок обречет на гибель множество людей. В том числе и тех мелких сопляков, что распускали о нем гадкие слухи.
«Придется сделать крюк. Уведу гниющие туши подальше, дыхалка у меня крепкая, загоняю их до смерти… то есть, до повторной смерти».
Аарон обреченно вздохнул, покоряясь велению совести.
— Отец, если я не вернусь, позаботься о себе. Ты, старый пень, который умеет готовить только жженую кашу да угольки из мяса, – извинись перед мамой.
Он прошептал это тихо, и лицо его неожиданно разгладилось, обретая спокойствие.
— …Иначе я правда боюсь, что ты умрешь с голоду. Хотя, с твоим обаянием… может, найдется куча желающих взять тебя на содержание. Ума не приложу, чем ты, низкорослый сгорбленный старикашка, так нравишься людям.
Аарон свернул в сторону, увлекая за собой толпу мертвецов к горной долине за пределами Фив.
Там он попытается оторваться от монстров, а затем вернется в город за подмогой. Или вовсе убедит жителей эвакуироваться.
Пусть этот город, возведенный братьями Европы, последовавшими за божественным быком, придет в упадок. Лучше так, чем смерть.
«Эх, зря я так любил слушать байки бардов».
Жаль только, что первая встреча с мифическими чудовищами произошла в момент смертельной опасности.
Он ловко лавировал между валунами в долине, словно пастух, удерживая внимание мертвецов на себе.
— Эй, вонючки!
Он попытался скопировать интонацию того, кто своим окриком в его голове отогнал скверну, но вышло нелепо и ни капли не грозно.
В голосе звучала лишь энергия юности. Но к голосу молодых, особенно сыновей, пока жив отец, прислушиваются редко.
Разве что когда у них самих появляются сыновья. Или целая куча сыновей.
Поэтому гниющие твари не поняли слов Аарона. Ведомые лишь инстинктом, они жаждали разорвать и сожрать врага, отказавшегося войти в Дивный Сад.
Вернуть жизнь в единый цикл, вкусить блаженство.
Удача Аарона не могла длиться вечно. Вскоре он свернул в тупик.
И вновь на него навалилась усталость.
Та самая, что проникает в каждую клетку, захватывая и тело, и душу.
А затем раздался голос того богоподобного человека, назвавшегося Робаутом:
— Отец, где ты?
— …Человечество нуждается в тебе. Я… я тоже нуждаюсь в тебе. Хоть мне и не хочется этого признавать, но, отец, вернись.
— …Нам не нужен бог на троне. Мы верим, твой сын верит, что ты, человек, все еще существуешь!
«Э… это правда зов к отцу?»
Почему в нем не чувствуется ни капли искренности? Словно кто-то читает по бумажке заранее написанный текст.
Сорок тысяч лет спустя. Перед Золотым Троном. Робаут Жиллиман, глядя в рукопись, спросил Коула:
— Это точно сработает? Сможет сохранить человечность Императора?
— …Напоминает, как я в детстве впервые заменял маму на службе в церковном хоре. Как-то неловко.
Великий Тесламаг, стоя рядом с примархом, хлопнул несколькими парами своих рук и неуверенно ответил:
— Эм, в книге, которую ваши люди нашли по моей наводке, написано именно так. Кстати, Малум Каэдо, живо объясни своему отцу, что в книге так и сказано.
Жиллиман перевел взгляд на стоящего рядом космодесантника. Малум Каэдо, его отпрыск.
Тот тихо произнес:
— Отец, так и есть.
В следующее мгновение иссохший скелет на гигантском троне перед ними издал звук:
— Я умираю, Робаут или Роберт, демон разберет, как произносится твое имя. Эх, толпа ходячих трупов вот-вот меня сожрет. Прощайте. Мертвецы, наверное, не видят снов.
Коул с любопытством спросил:
— Это и есть тот, кто, по вашим словам, должен был откликнуться на ритуал? Кровный родственник, и единственный ваш отец, по крайней мере в той эпохе. Похоже, нашему Императору грозит опасность, хотя на самом деле умереть он не может.
Примарх кивнул:
— Верно. Но он моложе. И… и гораздо менее надежен. Это какой-то мальчишка, а не отец.
Коул потрясенно воскликнул:
— Что! Невозможно! Этот ритуал способен установить связь только с вашим отцом, то есть с Императором!
— …На этой временной линии единственное существо, чья структура имеет с вами кровное родство – это Повелитель!
Примарх замолчал, а Малум Каэдо, стоящий рядом, подал голос:
— Отец, мастер, возможно, есть еще один вариант. Может быть, это родственник Повелителя? Скажем, племянник?
Коул покачал головой:
— Исключено. Ты не понимаешь, у Императора нет братьев и сестер, это невозможно.
И тут примарха осенила страшная догадка, которую он озвучил вслух:
— Тогда это может быть только… мой брат. Старший брат примархов.
Он мгновенно принял решение и, продолжая ритуал, громко воззвал:
— Назови мне свое имя! Быть может, я смогу помочь тебе!
Аарон, уже проваливаясь в сон, рухнул на землю. Ближайший мертвец был всего в нескольких метрах.
Во сне на его лице заиграла безмятежная улыбка:
— Я Аарон Уилл. Помочь мне? Ты что, бог? Зевс небесный меня уже разок спас.
Ритуал продолжался. Аарон уже чувствовал смрад гниющих тел и напоследок прошептал:
— Пожалуй, чтобы спасти меня, бог не нужен. Хватит и одного стража Небесного Дворца.
В то же мгновение ритуал завершился. Шкура немейского льва, собственноручно сшитая Императором, обратилась в золотой свет и устремилась в Реку Времени.
Секунду спустя в руки Жиллимана упала все еще хранящая тепло шкура. А стоявший рядом «страж» Малум исчез.
Обновлено: 13.02.2026