Глава 8 — Главы 15-16

Глава 15: Вопрос о проекции души После внезапного предположения, что его проекция души — это подводная лодка, Заргос тут же счёл эту мысль маловероятной. Он чувствовал, что его физическое тело по-прежнему находится в реальном мире, в то время как сознание каким-то образом проникло в варп. Если это был не плод его воображения, а настоящий варп, он должен был бы напрямую ощущать свою проекцию. Но Заргос ничего не чувствовал. Не будь у него глаз, он бы даже не понял, что находится внутри субмарины. Ответа не было. С самого начала всё шло не так, как он знал из рассказов о псайкерах и их опытах с варпом. В конце концов, у него родилась новая догадка: подлодка — это лишь защитный механизм, созданный его разумом в варпе. Когда Заргос начал экспериментировать, субмарина стала меняться. Она превращалась в меч, пистолет, щит или даже коробку, но неизменно продолжала служить ему укрытием, защищая от обитателей варпа. В этом ментальном пространстве мысль легко становилась реальностью. Теперь Заргос был уверен — это материализация его воли к самосохранению, а не проекция души или сама душа. «Ты можешь ощутить ту свою часть, что находится в варпе, любым способом». Он вспомнил слова своего наставника-библиария. «Я никаким способом не чувствую, чтобы в варпе было что-то, связанное со мной». Так он ответил тогда. «Невозможно. У каждого псайкера есть проекция души, это непреложный факт, — настаивал библиарий. — Ты что, считаешь себя парией, способным подавлять варп? Но даже у них есть нечто вроде проекции. Я видел — в псайкерском зрении пария выглядит как чёрная дыра». «Но я правда ничего не чувствую», — повторил Заргос. «Ничего страшного. Когда-нибудь я и другие поможем тебе это ощутить. Только так мы сможем понять твою силу», — сказал тогда наставник. — … Заргос сосредоточился на окружающем пространстве, находясь в непосредственной близости от варпа, впитывая его суть. Но он по-прежнему не ощущал здесь ни своего присутствия, ни даже своей души — ни в реальном мире, ни здесь. В итоге ему оставалось лишь сделать предварительный вывод: «У меня… нет проекции души…» Это заключение было настолько ошеломляющим, что Заргос решил пока отнестись к нему со скепсисом и поискать более весомые доказательства, чем просто ощущения. Он вспомнил, что при использовании пси-силы проекция души псайкера ярко вспыхивает в варпе, и решил попробовать. Он потянулся к своей силе так же, как делал это множество раз до того, как голова Цезаря взорвалась у него перед носом, каждый раз надеясь, что не станет очередной жертвой. И тут он понял, что всё это время непрерывно использовал свой дар — сама эта защитная оболочка в виде подлодки была тому доказательством. Глядя в иллюминатор, он видел в варпе бесчисленные вспышки света — мириады проекций душ. Но стоило ему взглянуть на любую из них, как он тут же понимал, что она не имеет к нему никакого отношения. — И вправду нет, — окончательно убедился Заргоо. Псайкер без проекции души — это было немыслимо. Заргос инстинктивно погрузился в размышления, но его прервало нечто непредвиденное. Защитная оболочка, поддерживаемая его силой, несколько раз мигнула и исчезла. Он ощутил, будто что-то иссякло. Не успел он осознать это чувство, как из глубин варпа на него ринулись бесчисленные злобные твари. Но ещё до того, как они достигли его, он почувствовал, как в него что-то вливается. Точнее, как он сам это впитывает. Заргос ощутил, что поглощает сам варп. Вскоре чувство пустоты сменилось наполнением, и исчезнувшая защитная оболочка возникла вновь. Подлодка вернулась. Огромная стая тварей, воспользовавшаяся моментом, обрушилась на его защиту, нанося урон. В материальном выражении это проявилось как глухие удары по корпусу и едва заметные трещины на броне. Но даже этот яростный натиск оставил лишь царапины, и в конце концов твари отступили. Заргос решил, что пора заканчивать это погружение. Он получил достаточно информации, которую нужно было обдумать и переварить. Подлодка начала всплытие, медленно проходя сквозь Завесу. Наконец, когда он ощутил возвращение, то резко открыл глаза. Перед ним был не ужасающий варп, а знакомая пещера на арене. — Ты в порядке? — спросил Оэномай, с тревогой заглядывая ему в лицо. — В каком смысле? — не понял Заргос. Оэномай ничего не ответил, лишь перевёл взгляд на Ангрона. Примарх смотрел на Заргоса со сложным выражением лица и едва заметно покачал головой. — Ничего… Заргос нахмурился, его взгляд выражал недоумение. Выражения лиц Ангрона и Оэномая были полны смешанных чувств — это было похоже не на утаивание, а скорее на заботу. Получив столько новой информации, Заргос не хотел тратить время на загадки. Он отмахнулся от их реакции и погрузился в свои мысли. Во-первых, отсутствие проекции души, хоть и было шокирующим, но, скорее всего, являлось правдой. Что же до внезапного исчезновения и появления защитной оболочки, а также сопутствующих ощущений пустоты, наполненности и поглощения… Заргос вспомнил свои ощущения при каждом использовании пси-силы. Он всегда чувствовал, как что-то утекает из него, но считал это нормой — ведь ни в одном из описаний псайкеры не давали подробного отчёта о своих ощущениях. Теперь он понял — это была его собственная энергия. Пси-сила, которая по идее должна была черпаться из варпа, на самом деле исходила из его тела. А то чувство поглощения в варпе было похоже на подзарядку. Теперь Заргос понял, почему его дар был так стабилен. Он не черпал силу напрямую из варпа, а пропускал её через себя, словно через фильтр. Это как разница между тем, чтобы хвататься за оголённый провод голыми руками или в резиновых перчатках. Плюс к этому — отсутствие проекции души. Если её действительно нет, а не просто он сам не может её найти или почувствовать… Придя к этому выводу, Заргос осознал, что все его прежние знания о псайкерах по большей части бесполезны. Потому что он — другой.   Глава 16: Второе дарование Завершив рискованное, но плодотворное исследование, Заргос погрузился в размышления о своём прошлом. «Как я вообще стал Серым Рыцарем?» Он не раз задавал себе этот вопрос, заставляя разум искать ответ. Это была вторая величайшая загадка после природы его дара. Обычно судьба псайкера была предрешена: после обнаружения его арестовывали и отправляли на Чёрный Корабль. Там, на борту этого специализированного судна, псайкеров подвергали тестам, подобным тем, что проходил и он перед вступлением в орден, — тестам, определявшим их стабильность и безопасность. Затем корабль увозил их в неизвестность, и дальнейшая их участь зависела лишь от удачи. Серые Рыцари же были тайной армией. Их ряды пополняли псайкеры, но одна лишь стабильность дара не гарантировала, что тебя обнаружат и превратят в одного из них. Стать Серым Рыцарем — событие крайне маловероятное. Заргос никогда не был на Чёрном Корабле. Его, тогда ещё на планете, охваченной мятежом, нашли воины Белых Шрамов, прибывшие для подавления восстания. Их библиарий забрал его с собой. А потом, однажды, совершенно внезапно, появились они. Всё, что связано с варпом, туманно и непредсказуемо, так что их внезапное появление не было чем-то из ряда вон выходящим. Проблема была в другом. Заргос отчётливо помнил, как быстро ему сообщили, что он должен стать Серым Рыцарем и пройти операцию по преображению. Всё произошло так стремительно, словно его загребли в армию по призыву. Заргос полагал, что именно из-за этой спешки Серые Рыцари не стали проводить глубокое исследование его дара перед операцией. Но Серые Рыцари — тайная армия с жесточайшими правилами отбора и набора рекрутов. Они никогда бы не стали хватать первого встречного, как обычные полки Имперской Гвардии. Заргос встряхнул головой, отгоняя навязчивые мысли. Этот вопрос, в отличие от загадки его дара, уже не имел решения. Тот можно было исследовать, рискуя жизнью, а на этот ответа было не найти. Он находился в 30-м тысячелетии, а не десятью тысячами лет позже. Проклятый варп устроил ему второе путешествие во времени, на сей раз — колоссального масштаба. В этой эпохе Серых Рыцарей ещё не существовало. Далёкие предки большинства из тех, кого он знал, сейчас, вероятно, ещё мочились в песок. Но даже несмотря на второе перемещение, на то, что он оказался в 30-м тысячелетии, в этом адском захолустье под названием Нуцерия, которое даже для примарха стало суровым испытанием, Заргос не чувствовал ни печали, ни отчаяния. По крайней мере, Ангрону ещё не вживили «гвозди». По крайней мере, ещё был шанс спасти для человечества одного из сыновей Императора. С этой мыслью Заргос взглянул на Ангрона. «Всё предрешено судьбой, и ничто не зависит от воли человека». Слова библиария Белых Шрамов эхом отдавались в его памяти. Заргос не спорил с этим утверждением. Он не собирался с юношеским пылом бросать вызов судьбе, ведь в этой вселенной рок каждого был предначертан нитями, оплетающими Завесу. Но даже так, нельзя было сидеть сложа руки. Разве Император, зная, что его судьба — вечное бдение на Золотом Троне, а его мечта о процветании человечества обречена на провал, просто развёл бы руками и сказал: «Ну что ж, будем ждать конца»? Разве солдат в грядущей битве, зная, что планета, на которой он стоит, обречена пасть, бросил бы оружие и покорно ждал смерти? — Нам не следует похоронить Цезаря? Ангрон заметил взгляд Заргоса, но, почувствовав, что тот справился со своими переживаниями, решил заняться более насущной проблемой — обезглавленным телом на полу. Оэномай посмотрел на труп и с тяжёлым вздохом покачал головой: — Если бы мы могли, я бы давно это сделал. Но у нас нет ни инструментов, чтобы выдолбить нишу в стене, ни даже рогожи, чтобы завернуть его тело и избавить от этого позора. Пока Оэномай говорил, большинство гладиаторов смотрели на него. Когда же Ангрон обвёл их взглядом, они потупили взоры. Почти никто здесь не был бессердечным. Они хотели бы предать земле тело своего товарища по несчастью — не только Цезаря, но и каждого, кто погиб здесь до него. Но у них не было такой возможности. Им оставалось лишь ждать, когда работорговцы вспомнят о трупе и пришлют охранных автоматонов, которые заберут его, чтобы перемолоть на биомассу. — Возможно, с этого дня никому больше не придётся лежать здесь непогребённым, — сказал Заргос, поднимаясь и направляясь к телу Цезаря. — Ты хочешь похоронить его в скале с помощью своего колдовства? — оживился Оэномай, в его голосе прозвучала надежда. Но Заргос, присев рядом с телом, лишь покачал головой: — Я не уверен, что смогу, — я просто попробую. По сути, Заргосу предстояло создать совершенно новый способ применения пси-силы — тот, что, как выразился Оэномай, мог бы хоронить людей в камне. Пси-сила — не магия, а псайкеры — не волшебники. Это не набор заклинаний из игры с заранее определёнными эффектами. Принцип её действия в реальном мире, где всё подчинено законам, заключался в искажении реальности силой воли, позволяя совершать то, что для обычного существа невозможно. Что угодно. Именно этот принцип Заргос и собирался использовать, чтобы предать Цезаря земле. К счастью, в подобных вещах ему помогал его второй, не менее ценный дар — абсолютный талант к изучению и освоению новых навыков. — Холодно, — пробормотал один из гладиаторов, ёжась. По пещере пополз ледяной холод. Прямо перед Заргосом, в толще твёрдой скалы, по его воле начала формироваться полость. Когда она была готова, скальная стена потекла, словно вода, расступаясь в стороны и открывая нишу. Заргос, сосредоточенный на своей силе, взглянул на Ангрона. Примарх поднялся, бережно взял на руки обезглавленное тело, подошёл к нише и медленно опустил его внутрь. Когда каменные потоки начали смыкаться, Ангрон молча стоял рядом. Он вспоминал последнее мгновение жизни Цезаря — отчаяние, страх, негодование… Если бы он умер, то в последний миг испытал бы то же самое. — Покойся с миром, — тихо прошептал Ангрон. Остальные гладиаторы наблюдали за сценой, недоумевая, почему Ангрон так скорбит по Цезарю, словно они были давно знакомы. Стена окончательно сомкнулась. Под взглядами присутствующих Заргос подошёл к месту упокоения Цезаря и приложил ладонь к камню. Он провёл рукой по гладкой поверхности, а затем легонько дунул на неё. Пыль слетела, и на скале проступили две строки, едва заметные, если не присматриваться. Цезарь. Погиб до падения арены.