Глава 11 — Глава 11. Занавес опускается, но история продолжается

— Заряд, мельта-заряд?! Герольд лихорадочно огляделся по сторонам. В этот миг его меньше всего заботило, где Рауль раздобыл взрывчатку и почему она оказалась у него в руках именно сейчас. Все эти мелочи утратили для него всякое значение. Единственное, чего он жаждал — стереть Каску с лица земли, не оставив от него даже горстки пепла. И этот заряд представлялся ему единственным способом забрать ненавистного врага с собой в могилу! — Отлично! — прошипел он. Его взгляд сделался хитрым и мерзким, а в голове созрел мерзкий и злобный план. В глазах Герольда, ослеплённого фиолетовым сиянием ревности, плескалось безумие. Сейчас всё внимание толпы приковано к сцене, и никто не обратит внимания на его грязные делишки. Идеальный момент для удара! Расталкивая людей, он рванулся вперёд. Пробившись к самому краю сцены, Герольд с силой выдернул чеку! — Что?.. Лишь в это самое мгновение Фулгрим, до этого купавшаяся в восхищённых взглядах толпы, заметила отчаянную попытку Герольда. Она метнулась, чтобы остановить его, но было уже слишком поздно. Она-то не боялась взрыва, однако рабочие, заполнившие площадь, и стоящий рядом с ней Каска не имели ни единого шанса на спасение. В критический момент, собрав всю свою нечеловеческую скорость, она развернулась спиной к заряду и заключила Каску в объятия, прикрывая его своим телом. Шум вокруг внезапно затих. Бум! Зловещую тишину вдруг прорезал раздавшийся в самом центре забитой до отказа площади хлопок. *** Заряд сработал, как и ожидалось. На таком близком расстоянии даже защита примарха не могла спасти Каску от верной гибели. Неужели? Неужели им, почти ставшим мужем и женой, было предначертано расстаться навеки, так и не связав себя узами брака? Неужели Фулгрим было предначертано вкушать вечное одиночество в высоких башнях Кемоса? И неужели... лишь самые глубокие и мучительные трагедии оставляют в душе столь неизгладимый след, что люди обречены переживать их снова и снова? — Нет! История не могла закончиться так предсказуемо и банально! Несмотря на грохот, Фулгрим, кроме нескольких испуганных возгласов за спиной, не ощутила ожидаемой ударной волны. Неужели?.. Обернувшись, она не увидела никаких следов взрыва. Вместо этого воздух разорвали залпы салюта, и всё вокруг закружилось в вихре разноцветных лент! Яркий серпантин опускался на праздничные наряды, и воздух наполнился радостью от осознания чудесного спасения. Волна сверкающих лент и всеобщего облегчения захлестнула верхние ярусы крепости. — Это... это невозможно! — только и смог выдавить из себя Герольд, оцепенело уставившись на безобидную хлопушку, что оказалась в его руке. — Ха-ха-ха-ха-ха! Сначала раздался один смешок, за ним другой, и вот уже вся площадь сотрясалась от гомерического хохота. Толпа безжалостно глумилась над жалким, растерянным шутом, указывая на него пальцами. Оказалось, всё это было хитроумным планом Фулгрим и Каски! Они заставили подлого и эгоистичного аристократа собственными руками запустить праздничный фейерверк в их честь! Можно ли вообразить унижение более изощрённое и жестокое? Взоры толпы метались от крепко обнявшейся пары к жалкой фигуре их врага, и площадь вновь потонула в громогласных аплодисментах и восторженных криках. — Да! — Под предводительством Фулгрим и Каски мы все обретём спасение! И в этой всеобщей эйфории никто не обратил внимание, как Рауль, приспешник Герольда, бесследно изчез, словно бы его никогда и не было. *** — Кхм... кха! Задыхаясь, Каска с трудом вырвался из стальной хватки Фулгрим, что ещё не успела отойти от потрясения. Погибнуть не от взрыва, а от удушья в объятиях своей спасительницы — вот уж поистине нелепый финал. — Это твоих рук дело? — удивилась Фулгрим. — Подсунуть Герольду фальшивый заряд, чтобы выставить его месть посмешищем, а его самого — жалким клоуном? Даже в её, как она считала, безупречном замысле не нашлось места для такого изящного поворота, который довёл бы атмосферу до абсолютного пика. Похоже, в этот раз Каске удалось её по-настоящему удивить. — Не знаю, — ответил Каска, не менее озадаченный. Он не обладал талантом к подобным хитроумным интригам, и уж тем более не смог бы в условиях дефицита материалов изготовить хлопушку, идеально имитирующую мельта-заряд. Внезапно он ощутил в своей ладони какой-то посторонний предмет. Это оказалась скомканная маска шута, неизвестно как попавшая к нему в руки. А на ней красовалась строка, выведенную изящным и вычурным почерком: «Брат мой, друг мой. Помни: лишь смех способен исцелить душу от яда неутолимых страстей] *** Веселье гремело до глубокой ночи, и казалось, ему не будет конца. Смеющиеся люди впервые за долгое время увидели мир в красках. Картины из домов аристократов, песни из эпохи древних легенд, цветы из оранжерей верхних уровней — всё это, под неутихающие восхищённые возгласы, представало перед глазами простых людей. Словно птицы, вырвавшиеся на волю из долгого заточения, они смеялись и радовались от души. Жители Кемоса слишком, слишком долго терпели, чтобы просто выжить. После суда над Герольдом и его сообщниками, люди, усевшись на площади, попросили Фулгрим объяснить значение жеста, с которым Каска сделал ей предложение. Да, это любовь. Но что такое любовь? Прежде у них, простых тружеников, разве было время заботиться о ком-то, кроме себя? *** Оглядывая толпу, полную искреннего любопытства, Фулгрим, словно давно ожидавшая этого вопроса, подняла левую руку, демонстрируя золотое кольцо с гравировкой Стрельца. — Да, именно это золотое кольцо с гравировкой Стрельца, — начала она. — Когда мы впервые встретились, он ещё был частью дома Шерлока... — Сестра! Умоляю, не надо, м-м-мф!.. — Прости, Каска... Каска немного стесняется, какой же он милый... так, на чём мы остановились? — Фулгрим хихикнула, и в её голосе прозвучали нотки гордости. — Ах да, он тогда посмотрел на меня и со всей серьёзностью произнёс: «Куда бы ты ни устремилась, я всегда последую за тобой...» *** Так вот что означало это кольцо. Вот в чём заключался смысл любви. Выслушав живой и красочный рассказ Фулгрим, люди начали переглядываться. Какая красивая и романтичная история. В их сердцах значение золотого кольца с кентавром обрело совершенно новый смысл. Оказывается, в этом мире ещё оставалось место для любви. А как же мы? Сможем ли мы обрести такое же счастье? Вдохновлённые рассказом Фулгрим, самые нетерпеливые тут же принялись дарить друг другу самодельные «кольца с гравировкой кентавра», скручивая травинки или выгребая из карманов гайки. Кто-то добился успеха, а кто-то потерпел неудачу. Счастливчики гордо вскидывали головы, словно желая поведать всему миру о своём счастье, а неудачники лишь горько улыбались и, покачав головой, с сожалением удалялись. Смех и слёзы, радость и печаль — всё это стало частью их новой жизни. И любая из этих эмоций была лучше бездушного оцепенения, в котором они существовали раньше, не ведая, ради чего живут. Впервые они осознали не только существование необъятного звёздного неба, но и самих себя под ним. Впервые они ощутили себя по-настоящему живыми. *** Жителям Кемоса предстояло ещё многому научиться. Но, к счастью, у них имелось достаточно время, чтобы понемногу перестроить свой мир. Праздник закончился, и люди разошлись по домам. Вскоре в крепости Каллакс начнётся перераспределение жилья, чтобы в будущем у каждого имелся свой собственный угол. Прекрасное будущее ждало каждого. А сейчас Фулгрим крепко сжимала Каску за руку, не желая отпускать ни на мгновение. Хотя заряд так и не взорвался, её сердце всё ещё трепетало от пережитого страха. — Каска, — наклонившись к его уху прошептала она, когда площадь опустела. — Что такое? — Похвали меня. Ну вот, опять. Но ничего не поделаешь, такова уж была натура Фулгрим. Примарх, вечно стремящаяся к совершенству, вечно жаждущая признания. Даже такая мелочь, как освобождение крепости Каллакс, должна была быть исполнена безупречно, чтобы каждый обитатель проникся к ней, своему идеальному монарху, искренним обожанием и уважением. Если бы операция не прошла на высшем уровне, она бы не сочла её идеальной. В этом заключалась величайшая сила Фулгрим и Третьего легиона, и в этом же крылась главная причина их будущего падения. — Сегодня все восхищаются этим безупречным представлением, — ответил Каска. — Вряд ли мои слова что-то добавят. — Хм... но я хочу услышать это именно от тебя, — она потёрлась щекой о его плечо. — Когда заряд должен была взорваться, мне стало так страшно... Умоляю... похвали меня. Каска лишь беспомощно вздохнул, глядя на прильнувшую к нему хрупкую девушку. «Проклятье. Как может существовать на свете кто-то настолько очаровательный?» *** — О, великая Фулгрим! — начал он с театральным пафосом. — Твоё представление было подобно музыке, что вечно звучит в ушах, а твои деяния — словно поэма, что с лёгкостью рождается под пером мастера. Даже самый учёный драматург не смог бы создать ничего столь же прекрасного. — М-м-м, — тихо промычала она. — Твоя мудрость проникает в суть любых тайн, а искусство владения клинком воистину божественно. Под твоим руководством народ Кемоса навсегда избавится от оков прошлого. — М-м-м... ещё... ещё похвали... *** «Какая же ты у меня… — думал он, чувствуя её дрожь. — Талантливый режиссёр, гениальный стратег… и при этом такая живая, такая человечная. И невероятно сильная воительница». Изо всех сил подбирая хвалебные слова, Каска чувствовал, как крепко она сжимает его руку. Он ощущал её страх. Возможно, это невзорвавшийся заряд стал для Фулгрим, упивавшейся собственным тщеславием, оглушительным тревожным звонком. Впрочем, не только для неё. Каска и сам чувствовал вину. Столкнувшись с настоящей угрозой, он понял, как мало от него зависело. В отличие от Фулгрим, его сила всё ещё не соответствовала его фантазиям. Ему нужно было стараться больше, гораздо больше. *** — Словно юные ростки, сквозь иссохшую землю пробивающиеся, надежда в эти края возвращается. Коварство злодеев раскрыто, прахом пошли их замыслы тёмные. Обнимая юную правительницу, Каска, тем не менее, не мог отделаться от тревоги. Захват крепости Каллакс увенчался успехом, блистательная опера подходила к финалу. Однако история на этом не заканчивалась. Напевая весёлую мелодию, высокий и худой шут в нелепом наряде пробирался сквозь пыльную бурю за стенами города. — Пурпур и золото вновь этот мир озаряют, колокол истины снова гудит. Полны вожди юные дерзких амбиций, идеалы новые вернулись в старую столицу. Златой феникс восстал из священного пламени, фиолетовая пташка сошла к водам тихим. Не повторят ли они ошибок прошлого? Сумеют ли разорвать круг порочный? Река времени волнуется, как и прежде. А сумерки Кемоса… они вечны. Его весёлая походка замедлилась, и он в конце концов застыл. Слегка запрокинув голову, он словно бы обдумывал, какими стихами завершить это представление. *** И в самом конце, когда все слова были сказаны, ветер подхватил лишь одинокий, печальный вздох. — Эх... *** [Драма «Каллакс»] [Занавес]