С этими словами он попытался разжать руку Гу Хуэй, но она сжала её ещё крепче. Как раз в тот момент, когда Лу Чжань решился проявить твердость и не обращать на неё внимания, он услышал её голос:
— Как же так, теперь ты догнал меня, даже не жульничая? — в её голосе звучала нежная жалоба.
Рука Лу Чжаня, сжимавшая её ладонь, мгновенно дрогнула. Десять тысяч лет назад это был тот же человек и тот же голос, который заставлял его признать, что он сжульничал; тот же голос, который требовал подтвердить: если дело касается бега, никому в поднебесной не сравниться в скорости с Богиней.
Годы стёрли детали, принесли много боли, но всё это рассыпалось в прах от её капризного упрёка. Лу Чжань потерял счёт времени и связь с реальностью, его правая рука, державшая Гу Хуэй, слегка задрожала.
Тон Гу Хуэй стал ещё более расстроенным:
— И что мне оставалось делать? Ради этого я тогда даже жизнью рискнула.
Говоря это, она внезапно повернула голову.
Они находились в очень тесной близости, и стоило Гу Хуэй шевельнуться, как горячие губы Лу Чжаня коснулись её холодного уха. Лу Чжань замер как вкопанный.
Он резко оттолкнул её и отступил на несколько шагов, словно обжёгся о что-то запретное, и ошеломлённо уставился на неё.
Лунный свет пробивался сквозь листву. Лу Чжань видел, как девушка смотрела на него совершенно беззащитно, с тем расслабленным и близким выражением лица, которое бывает только в кругу семьи.
Этой ночью лунный свет был слишком хорош — настолько, что сердце готово было в нём утонуть. Это было так больно, но в то же время так сладко.
Лицо Лу Чжаня в лунном сиянии казалось бледным, но губы были алыми, как кровь. Гу Хуэй заметила, как подрагивают его длинные ресницы.
Он медленно подошёл к ней и увидел, что она сжала руку ещё сильнее. Лу Чжань тихо усмехнулся, свысока глядя на Гу Хуэй, которая сидела на земле. Затем он медленно наклонился и приподнял её маленькое белоснежное лицо. Его рука была ледяной, а взгляд — холодным.
К сожалению для него, Гу Хуэй заметила его другую руку, висевшую вдоль тела, — кончики пальцев на ней непрестанно дрожали.
Лу Чжань смотрел на лицо Гу Хуэй в лунном свете — белое, нежное, с изящными чертами, всё больше напоминающее её истинный облик Богини.
Он знал, что сейчас и сама Гу Хуэй, и её жизнь находятся в его руках.
У этого человека нет сердца, но всё ещё есть жизнь.
Она была должна ему жизнь.
Он должен был забрать Древо Суй, которое она добыла с таким трудом, а затем лишить её жизни. В бесчисленные моменты невыносимой боли он не раз, стиснув зубы, клялся, что заставит её страдать, что заберёт её жизнь.
Долгие годы одиночества были поистине мучительны.
Глаза Гу Хуэй были глубокого чёрного цвета.
Зрачки Лу Чжаня же были светлыми.
Лу Чжань смотрел на неё так довольно долго. На мгновение его пальцы на её лице сжались, но затем он внезапно отпустил её.
Он ушёл так же внезапно, как и появился. С того момента, как он догнал её, и до самого конца он не произнёс ни единого слова.
Безмолвный лунный свет пробивался сквозь кроны деревьев, тихо освещая Гу Хуэй.
Она разжала руку и, глядя на излучающее синий свет семя Древа Суй, медленно улыбнулась.
К этому времени её нашёл Бумажный Дух. Увидев, что Древо Суй всё ещё у хозяйки, она с изумлением воззрилась на Богиню.
Гу Хуэй поднесла семя к глазам, внимательно рассматривая его, а затем перевела взгляд на Бумажного Духа.
— Молодая госпожа, вы?.. — Бумажный Дух всё ещё ничего не понимала. Она собрала немало сведений о Князе Ю и видела его силу. Все они были уверены, что Древо Суй не удастся сохранить, и лишь надеялись, что сама хозяйка не пострадает.
Гу Хуэй, склонив голову, посмотрела на неё:
— Это ведь ты сказала.
— Что именно?
— Что старые чувства мужчины — лучшее оружие.
Лу Чжань явно мог забрать семя сразу, но предпочёл устроить погоню. В тот момент Гу Хуэй поняла, что те чувства десятитысячелетней давности всё ещё можно использовать. Если говорить только о беге, никто не смог бы её догнать. Никто.
Но только позволив Лу Чжаню догнать себя, она могла по-настоящему пробудить эти чувства, не так ли?
Гу Хуэй держала семя Древа Суй, внимательно изучая его в лунном свете.
По-настоящему красиво.
Синее сияние Древа Суй обладало захватывающей дух силой.
— Бумажный Дух, в этом мире лишь красота вечна и неизменна, — всё остальное подвержено переменам.
— Мне нужно только Древо Суй.
Гу Хуэй спрятала семя в ладонь и села, скрестив ноги. До закрытия таинственного царства оставался один день, и этот тихий юго-восточный уголок был лучшим местом для поглощения силы Древа Суй.
Остальные пятеро спутников, один за другим добравшись до места, встали вокруг Богини вместе с Бумажным Духом, чтобы охранять её.
А во внешнем мире борьба за Алые плоды была в самом разгаре. Цинь Тинчжи и Люй Янь уже заполучили два плода из рук Чжао Мань и Бай Яо. Сейчас они вместе с учениками Секты Линсяо и Горного поместья Сюаньцзянь преследовали последний Алый плод, и казалось, что развязка близка.
Они не ожидали, что Сяо Дуань окажется настолько упрямым. Секта Циншань на этот раз пошла ва-банк: все вошедшие в царство ученики занимались только защитой Алого плода. В таком благодатном месте, как таинственное царство Суйгу, открывающееся раз в двести лет, они не сорвали ни одного духовного растения, бросив все силы на борьбу за плоды.
К сожалению, самоотверженность не всегда приносит плоды.
Цинь Тинчжи посмотрел на небо:
— До рассвета мы заберём последний.
Когда у Секты Линсяо будет два плода, а у поместья Сюаньцзянь — один, Секта Циншань останется ни с чем, что ознаменует новый порядок в мире культивации. За несколько сотен лет расстановка сил в мире культивации должна была измениться.
Ночь закончилась, и когда солнце снова взошло, последний Алый плод Секты Циншань был утерян. Ученики секты выглядели измотанными и подавленными. На мгновение они даже не знали, что делать: плодов больше нет, стоит ли пытаться отнять духовные растения высшего ранга?
Сяо Дуань вытер кровь с угла рта и коротко бросил:
— Преследуем.
У них оставался ещё день, шанс всё ещё был.
Один из учеников, прислонившись к дереву и зажимая раненое левое плечо, не удержался от ворчания:
— Даже если догоним, нам их не победить.
Кто-то рядом тут же отозвался:
— Даже если не победим, всё равно нужно преследовать.
Если Секта Циншань не добудет ни одного из трёх Алых плодов, страшно было даже представить, какими станут лица представителей других сект. Многих учеников бросало в дрожь от одной этой мысли.
— А где старшая сестра Гу? — спросил кто-то. Она увела преследователей, а потом будто испарилась.
— Кто знает, — Чжао Цин, получившая серьезные раны, защищая плод Бай Яо, была вне себя от ярости. Ученики Секты Циншань были избиты так, что едва могли стоять на ногах. И где же их гений, на которого глава и старейшины возлагали такие надежды? Где эта прославленная вторая сестра с Пика Цинъюнь?!
Бай Яо молча прислонилась к Чжао Цин, не говоря ни слова.
Чжао Мань взглянула на них и холодно произнесла:
— Младшая сестра Гу добыла плод, передала его нам и увела врагов. Я считаю, она сделала больше, чем кто-либо другой. — Её вклад был неоценим, и жаловаться на Гу Хуэй было по меньшей мере несправедливо.
— Я просто хочу сказать, что если бы она вернулась вовремя, возможно, мы смогли бы сохранить хоть один плод. Нельзя же просто увести людей и исчезнуть с концами? — Чжао Цин поморщилась от боли и сердито фыркнула.
Чуть поодаль у дерева стояли Юй Шань и несколько учеников Секты Единения. Юй Шань уже давно не хотелось следовать за этой группой. Секта Циншань — великая школа, какая честь... но её уже тошнило от некоторых личностей в этой секте. Однако, когда они заключали союз, Гу Хуэй попросила её помочь охранять плоды... Раз уж она вступила в этот союз и пообещала Гу Хуэй, она не могла отступить на полпути.
К тому же Гу Хуэй была сильна и благородна, следовать за ней было правильным решением. Раз Гу Хуэй велела ей охранять — она будет охранять.
Кто же знал, что их Секта Единения тоже будет сражаться не на жизнь, а на смерть, а в итоге они не удержат ни одного плода и вдобавок выслушают кучу жалоб. Судя по всему, в оставшийся день они снова будут крутиться вокруг этих плодов. Глядя на тех, кто ворчал на её учеников, Юй Шань действительно больше не хотела иметь с ними дела... Отобрать плоды было невозможно, все были изранены почти до состояния калек, чем они собрались воевать?
С одной стороны — обещание, данное Гу Хуэй, союз с Сектой Циншань... С другой стороны — её собственные ученики, которые так и не нашли ничего ценного в этом походе...
Младшие братья и сёстры по секте уже начали выражать недовольство.
Юй Шань стиснула зубы. Раз слово было дано, она пойдёт с Гу Хуэй до конца. К тому же интуиция подсказывала ей: Гу Хуэй ни за что не останется с пустыми руками. И если она что-то добудет, она обязательно поделится с Сектой Единения, не заставит их рисковать напрасно.
Несмотря на давление со стороны своих соратников, она решила сохранить союз с Сектой Циншань до самого закрытия царства.
А Гу Хуэй, о которой все так пеклись, на рассвете закончила поглощение семени Древа Суй, сокрыв его в своём даньтяне. Теперь ей оставалось лишь достичь стадии Преобразования духа, чтобы открыть щель в пространстве и дать людям горы Ушань тайное убежище на случай опасности.
Обновлено: 16.02.2026