В своей прошлой жизни его выносливость к алкоголю была на среднем уровне, если не сказать — посредственной.
Но после того как он попал в этот мир, он провёл некоторое время, листая каталог системного магазина, и в конце концов приобрёл навык под названием «Бездонный Пьяница».
С того момента его алкогольная устойчивость взлетела до небес, превратив его в человека, которого больше невозможно было опьянить.
Проще говоря, когда дело доходило до выпивки, он мог спокойно заявить:
«Не хочу никого обидеть, но вы тут все — любители. Один я — профи».
Так как Алекс не проявлял интереса к беседе, Райли послушно молчала. Но любопытство в ней постепенно побеждало страх.
Каждые несколько секунд она украдкой поглядывала на него, а потом в панике отводила взгляд, боясь, что он её заметил.
Проходила пауза, она снова бросала взгляд в его сторону — и тут же отворачивалась, как провинившийся ребёнок, застуканный за шалостью.
Алекс сдержал вздох.
«Она что, школьница, что ли?..»
Отложив бокал, он наконец заговорил. Голос звучал непринуждённо, но прямо:
— У меня на лице что-то не так?
Райли вздрогнула, будто её ударили током.
— А-А?! Н-нет, ничего! — её руки инстинктивно сжались на подоле рубашки. Она ёрзала, как маленький испуганный котёнок.
Алекс слегка наклонился вперёд, опершись локтем о колено:
— Ты умеешь петь?
— Петь?.. — она заморгала, а затем покачала головой.
— Не особо… А если я фальшивлю — это считается?
«То есть, это — нет».
Он слегка выдохнул и задал следующий вопрос:
— А танцевать?
— Танцевать… эээ… тоже не особо. А если я делаю растяжку по утрам — это считается?..
Алекс вздохнул.
На этом этапе её бы даже в забегаловку официанткой не взяли.
Он посмотрел на неё внимательнее: простое лицо, почти без макияжа. Но несмотря на скромную внешность, её красота была очевидна.
Прямо как у школьницы — с прямой чёлкой и большими, чистыми глазами, в которых читалась тревога. Но под этой нервозностью пряталось кое-что другое.
Какое-то наивное, почти глупое, но искреннее добро.
В месте вроде этого клуба такая искренность была редкостью.
Конечно, была причина, почему такая безупречно чистая девушка оказалась здесь, в заведении, полном грязных денег и испорченных людей.
Её бабушка была больна. Не просто простудой, а раком. Причём — на последней стадии.
Диагноз означал баснословные медицинские счета и почти нулевые шансы на выживание.
Почему именно рак на поздней стадии, а не какая-нибудь стандартная болячка?
Просто. Потому что если бы болезнь можно было вылечить обычным способом, то как же тогда эффектно войдёт в сюжет «чудо-доктор» Эрик Вон?
В реальности, при поздних стадиях рака надежды на выздоровление практически нет. Даже на средней — шансы крайне малы.
Но в мире тупых городских фэнтези про всемогущих героев?
Забудьте про позднюю стадию. Пусть это будет даже какая-то новая, гипотетическая — "мегараковая стадия", всё равно сто́ит только протагонисту взмахнуть рукой — и через пять минут пациент здоров как бык.
В оригинальном сюжете Эрик Вон зашёл в клуб просто выпить. Там он случайно стал свидетелем, как Райли домогались мелкие бандиты.
Увидев её в первый раз, он был ошеломлён её красотой. Он подумал, что перед ним — шедевр, рожденный раз в поколение.
Конечно же, героический протагонист не мог просто стоять и смотреть.
Он избил негодяев до полусмерти, разнёс половину клуба, побив и охрану заодно.
Стекло — в дребезги, столы — перевёрнуты, декор — в руинах.
Позже, когда клуб попытался взыскать с него компенсацию, Эрик, естественно, отказался платить.
Вместо этого он дал в морду охране, и на этом вопрос был закрыт.
После случившегося, со слезами на глазах, Райли рассказала, зачем устроилась в такой клуб — из-за болезни бабушки.
И Эрик, как полагается всемогущему чудо-доктору, сразу заявил:
— Твоя бабушка больна? Я вылечу её.
С этого момента всё пошло по накатанной. Милая и невинная девушка влюбилась в него без памяти.
Алекс чуть усмехнулся, опустив руку на стол:
— Петь не умеешь. Танцевать тоже… — он постучал пальцами по стеклу. — Зато, может, пить умеешь?
— П-пить?.. — переспросила Райли, выражение лица изменилось.
— Я… Я могу только немного.
Изначально она хотела сказать, что вообще не пьёт, но, заметив едва уловимое недовольство во взгляде босса, быстро передумала и изменила ответ.
«Молодой, богатый и такой красивый мужчина как он ведь не стал бы заставлять меня пить просто так, верно?.. Он, наверное, просто не знает, чем меня занять, раз я ни на что не гожусь… Но... Если бы я отказалась прямо сейчас — разве это бы его не разозлило? А если он бы уволил меня? Потерять такую лёгкую работу, где платят 500 долларов за ночь? Нет уж…»
Райли мысленно похвалила себя за сообразительность.
Смотрела на Алекса и думала: «Вот это я понимаю — быстро сообразила, как работают такие места!»
Алекс подвинул к ней бокал:
— Тогда пей.
На столе стоял особый сухой мартини, заказанный им по личной просьбе. В отличие от обычного коктейля, этот был сделан с расчётом на быстрое и сильное воздействие.
Прощай, жалость. Это прерогатива героя.
Злодей должен вести себя как злодей.
Глаза Райли расширились, когда она уставилась на бокал:
— А… Весь?..
Хотя Райли работала в клубе всего неделю, она уже успела узнать пару вещей о коктейлях. И, к несчастью, она узнала этот напиток.
Сухой мартини — один из самых крепких коктейлей.
Один глоток — и, может быть, ещё ничего. Но весь бокал?..
Она точно опьянеет.
А ей нельзя было пьянеть.
— Сэр… — неуверенно сказала она, пальцы сжались на ткани платья.
— Мне после работы нужно ехать в больницу… Ухаживать за бабушкой. Если я напьюсь, некому будет её поддержать…
Она опустила глаза, надеясь, что её уязвимость вызовет у босса сочувствие.
Алекс тихо выдохнул:
— Ладно. Один глоток — и достаточно.
Обновлено: 14.02.2026