— Вы и впрямь скромничаете, брат Цяньцзюнь. Пусть в Монастыре Уединённой Души вас и исключили, но неужели вы думаете, что мастер Цзекун не вступится за вас, случись что?
— Ха-ха-ха…
Хун Цяньцзюнь лишь отшутился в ответ на лесть Сюй Сы и, обернувшись, огляделся:
— А где Чжан Чулань и даос Ван?
— Они пошли туда. Пойдём, тоже посмотрим.
Вся компания направилась к одному из боковых залов. Ван Е с отрешённым видом стоял у входа. Увидев их, он махнул рукой:
— Я здесь. Старый Небесный Наставник беседует с Чжан Чуланем внутри.
При этом он украдкой бросил ещё один взгляд на Хун Цяньцзюня.
Можно сказать, что появление этого человека стало для него первой непредвиденной переменной в этой поездке на Гору Дракона и Тигра.
Впрочем, это было нормально. Всё, что касалось Восьми Великих Техник, было окутано тайной, и даже в своём внутреннем пейзаже он не смог бы ничего выяснить. Раз уж здесь оказался он, владелец Чудесных Врат Фэн-Хоу, то нет ничего удивительного в появлении обладателя Божественной Машины.
— Раз так, — Хун Цяньцзюнь заглянул внутрь, но не собирался подслушивать с помощью Небесного слуха, — я, пожалуй, пойду. Похоже, это надолго.
— Хорошо, тогда до встречи, — попрощались Сюй Сань и Сюй Сы.
— Эй! Подождите меня, я с вами! — спохватился Ван Е и поспешил за ним.
Когда их фигуры скрылись из виду, Сюй Сы спросил:
— Баобао, что ты думаешь об этом человеке?
— О каком? О том, что помог мне сторговаться?
Фэн Баобао почесала пятую точку и задумалась.
— Не улавливаю его запаха. Но выглядит он... грозно?
— Не улавливаешь запаха?
— Грозно?
Братья переглянулись, с трудом сдерживая смех. Они смутно догадывались, что под словом «грозный» она имела в виду его силу. Хун Цяньцзюня нельзя было назвать красавцем вроде Пань Аня, но он был весьма симпатичен и уж точно никак не вязался со словом «грозный».
Тем временем Хун Цяньцзюнь и Ван Е неслись по извилистой горной тропе, один за другим. Их прыжки были лёгкими и стремительными, как у сокола, пикирующего на зайца, но дыхание оставалось ровным, без малейших сбоев.
Ван Е несколькими рывками поравнялся с ним.
— А вы в форме, монах. Даже не запыхались. Я думал, Божественная Машина не закаляет тело.
— Даос, вы слишком цепляетесь за форму, — с лёгкой усмешкой ответил Хун Цяньцзюнь. — Сотня Усовершенствований позволяет закалять всё что угодно. Взять Небо и Землю как плавильную печь, а себя — как золотую пилюлю. Даже Царю Обезьян пришлось провести в печи восьми триграмм сорок девять дней, чтобы обрести истинный дух и достичь выхода Духа Ян.
Ван Е на мгновение замер.
— Монах, почему вы вдруг рассказали мне о Божественной Машине? Не боитесь, что у меня могут быть дурные намерения? В конце концов, это техника, которую жаждет заполучить каждый Иной.
— Хе-хе! Потому что я вижу — вы, даос, такой же, как и я, — усмехнулся Хун Цяньцзюнь.
Ван Е вздрогнул. Он не понимал, когда успел выдать себя и свои Чудесные Врата Фэн-Хоу. «Неужели Божественная Машина способна и на такое?»
Хун Цяньцзюнь молчал, не собираясь развеивать его сомнения.
— Раз у вас уже есть Божественная Машина, зачем вы участвуете в Великом ритуале Ло Тянь? — не унимался Ван Е.
— Цель? — Хун Цяньцзюнь приподнял бровь. — Разве это не очевидно? Говорят, ритуал проводят для избрания нового Небесного Наставника.
— ...
Пока они так перешучивались, впереди внезапно разверзлась пропасть, подобная бездонному ущелью. Два берега соединяли лишь четыре каната. Посередине их пути стоял молодой даос.
— Господа, если у вас нет иных способов, прошу вас проследовать по канатам.
— Как банально, — ничуть не удивился Хун Цяньцзюнь.
Обитель Небесного Наставника хоть и заявила, что любой Иной моложе тридцати может побороться за титул, но было очевидно, что они установят определённые барьеры. Если бы они пускали всех подряд, Великий ритуал Ло Тянь превратился бы в посмешище.
— Я пойду первым.
Недолго думая, Хун Цяньцзюнь рванул вперёд. Каменная крошка разлетелась из-под ног, оставив в земле глубокий след, а сам он, словно ядро из пушки, перелетел на другую сторону и твёрдо приземлился.
У Ван Е дёрнулся уголок рта. «Какой дикий стиль…»
— Что ж, восемь бессмертных переправляются через море, каждый являет своё искусство. Пойду-ка я традиционным путём.
Ван Е легко запрыгнул на канат и побежал по нему, словно по ровной земле. Он в совершенстве владел искусством Тайцзи, и его чувство равновесия было безупречным.
— А? Брат Цяньцзюнь, ты тоже здесь? — раздался неподалёку знакомый голос, как только Хун Цяньцзюнь коснулся земли.
Он обернулся. Рыжую шевелюру он узнал бы из тысячи. Заметив рядом с её обладателем эффектную красотку с серебристыми волосами до плеч и сногсшибательной фигурой, Хун Цяньцзюнь шутливо возмутился:
— Я-то думаю, почему ты в Шанхай не явился! Оказывается, тебя в городе красотка околдовала!
После событий в деревне Цзя он указал Цзя Чжэнляну путь в Шанхай, но когда вернулся сам, Доу Лэ сообщил, что тот так и не появился.
— Брат Цяньцзюнь, обстоятельства изменились… — густо покраснев, принялся объясняться Цзя Чжэнлян.
Оказалось, что по пути в Шанхай ему позвонил старший брат, Цзя Чжэнъюй, поэтому он резко сменил маршрут и заехал в Гильдию Поднебесной. Но там ему быстро наскучило, и, пробыв некоторое время, он уехал. Услышав, что на Горе Дракона и Тигра намечается что-то интересное, он сразу же отправился в Цзянси. Кто бы мог подумать, что здесь он узнает от Фэн Шаянь и её брата, что его собственного старшего брата избила какая-то девчонка. Прослышав, что Фэн Баобао тоже будет участвовать в ритуале, он прямиком направился на задний склон горы.
— Цзя Чжэнлян, не представишь своего друга? Что-то я его не припомню, — с любопытством взглянула на Хун Цяньцзюня Фэн Шаянь.
Этот Цзя Чжэнлян хоть и маменькин сынок, но тот ещё гордец. Почему он так… почтителен с этим юношей?! Гильдия Поднебесной была одной из ведущих сил в кругах Иных, но у них не было никакой информации об этом парне, что пробуждало в ней неподдельный интерес.
— Ах, чуть не забыл, — спохватился Цзя Чжэнлян. — Это ученик мастера Цзекуна из Монастыря Уединённой Души. Его мирское имя — Хун Цяньцзюнь.
— О? Ученик мастера Цзекуна?
Глаза Фэн Шаянь блеснули. Её отец был одним из Десяти Старейшин, как и мастер Цзекун, и она смутно помнила отзыв Фэн Чжэнхао о настоятеле Монастыря Уединённой Души: чрезвычайно могущественный воинствующий монах, чьи достижения в Семидесяти двух искусствах Шаолиня не имеют себе равных в современности.
— Бывший ученик… хе-хе, — почесал голову Хун Цяньцзюнь. — Меня ведь наставник исключил.
— Может, тогда присоединишься к нашей Гильдии Поднебесной? Мой отец обожает таких молодых талантов, как ты.
Обновлено: 22.01.2026