Хун Цяньцзюнь с вежливой улыбкой отклонил предложение Фэн Шаянь.
Та, видя его отказ, не стала настаивать и вместе с братом, Фэн Синтуном, отошла в сторону.
А вот Цзя Чжэнлян прилип к нему как банный лист. От такого просто так не отделаешься. Он, словно верный щенок, увязался за Хун Цяньцзюнем, и вместе они направились к главной площадке турнира.
Народу собралось уже порядочно, и на поляне царило оживление. Кого тут только не было — представители всех мастей и школ, настоящая ярмарка тщеславия.
Но больше всего внимания, конечно, привлекали двое, стоявшие в центре всеобщего обожания, словно луна в окружении звёзд.
«Хранящий чистоту как нефрит» — Чжан Линюй!
«Не внемлющий слухам» — Чжугэ Цин!
Их пафосный диалог о взаимном уважении совершенно не интересовал Хун Цяньцзюня. Он повернулся и махнул рукой компании, что шла позади:
— О! Чжан Чулань, вы уже закончили?
Одно лишь это имя заставило сотни Иных на поляне мгновенно обернуться.
— Чёрт! Так вот он, этот Чжан Чулань! С виду и не скажешь…
— А почему он в униформе «На-До-Тун»?
— Чжан Чулань? Наследник Истока Ци-тела, владеющий к тому же Заклятием Золотого Света и Методом Грома?
— ...
Подавляющее большинство из них лишь слышали имя, сотрясшее весь мир Иных, но никогда не видели его обладателя вживую. Теперь же их глаза горели алчным огнём.
Под этими взглядами Чжан Чулань почувствовал себя так, словно его раздели догола и выставили на всеобщее обозрение.
Неподалёку…
— Так это и есть Чжан Чулань? — прищурился Тянь Цзиньчжун, которого везли в коляске. — Внук этого ушастого вора Хуайи вырос вполне себе пригожим.
В своё время среди всех учеников Обители Небесного Наставника именно он был ближе всего к Чжан Хуайи. И то, что он оказался прикован к креслу, тоже было связано с ним. Поэтому к Чжан Чуланю он испытывал почти отеческую нежность.
— Хм… — остальные Старейшины, сидевшие рядом, никак не отреагировали. Их взгляды были спокойны, как гладь древнего колодца, словно всё это грандиозное событие их ничуть не волновало.
Лишь старый Небесный Наставник внезапно перевёл взгляд на Хун Цяньцзюня, стоявшего рядом с Чжан Чуланем.
— А это чей отпрыск? Дух его сокрыт, но жизненная сила бьёт ключом. Он достиг единства Духа и Тела, обрёл даосскую золотую пилюлю и буддийскую шариру!
Услышав это, остальные Старейшины вздрогнули от изумления и тут же сосредоточили своё внимание на Хун Цяньцзюне.
Лу Цзинь громко рассмеялся:
— А, так это тот самый мальчишка! С волосами я его и не узнал!
— Что? Старина Лу, ты его знаешь?
— Это лучший ученик мастера Цзекуна. Несколько лет назад, на мой день рождения, его приводили. Он тогда был совсем кроха… — Лу Цзинь показал рукой. — Этот монах Цзекун носился с ним как с писаной торбой, заставил его несколько лет закалять Дух и Тело. Не думал, что результат будет настолько поразительным!
В этот момент мутные глаза Ван Ая слегка дрогнули.
— Я слышал, не так давно Монастырь Уединённой Души исключил одного из учеников. Полагаю, это был он.
— Великий монах Цзекун всегда был себе на уме. Интересно, что такого ужасного натворил этот парень.
Пока они беседовали, глава Гильдии Поднебесной и новоиспечённый Десятый Старейшина Фэн Чжэнхао почтительно стоял в стороне, лишь его взгляд, брошенный на Хун Цяньцзюня, выдавал крайнее удивление.
Хун Цяньцзюнь тоже почувствовал на себе несколько необычайно пристальных взглядов. Проследив за ними, он увидел медленно приближающуюся группу во главе со старым Небесным Наставником.
— Ах, какая энергия у молодёжи! Глядя на вас, я и сам будто молодею! — прогремел голос Наставника. — Не буду вас больше томить. Раз уж вы так горите желанием помериться силами, то давайте начнём!
Правила были просты: все по очереди вытягивали бумажные полоски из красного ящика. Знаки «Цзя», «И», «Бин», «Дин» определяли порядок боёв. В каждой группе было четыре животных. Те, кто вытягивал одинаковое животное, попадали в одну группу для поединка.
По сути, первый тур был обычной свалкой, которая сразу же отсеивала три четверти участников. Самый быстрый и простой способ отбора. Иначе, если бы все дрались поодиночке, турнир затянулся бы на невесть сколько. Конечно, здесь была и доля удачи.
Чжан Чулань посмотрел на свою бумажку: «И, Белый Тигр». Он тут же подскочил к Фэн Баобао:
— Сестрица Бао, у тебя какая группа?
Было бы очень плохо, если бы они попали в одну.
Фэн Баобао протянула ему свою полоску: «Цзя, Пятнистый Олень».
— Первая группа, слава богу… — с облегчением выдохнул Чжан Чулань и повернулся к остальным. — Брат Цяньцзюнь, даос Ван Е, а вы что вытянули?
Шестое чувство подсказывало ему, что эти двое — крепкие орешки, поэтому он, сам не зная почему, спросил.
— Цзя, Лазурный Дракон.
— Не волнуйся, мы не в одной группе.
— Хе-хе! Тогда я спокоен.
Под Горой Дракона и Тигра.
В густом лесу собрались все Четыре Безумца Цюаньсин.
«Вино — яд, проникающий в кишки» — Доу Мэй!
«Похоть — нож, скребущий кости» — Ся Хэ!
«Богатство — корень всех бед» — Шэнь Чун!
«Гнев — пушечный выстрел» — Гао Нин!
Однако сейчас вид у всей четвёрки был не из лучших. Переглянувшись, первым заговорил Шэнь Чун:
— След оборвался. Мы знаем только, что этот Ху Цзе ездил в Шанхай, но с кем он там встречался — неизвестно…
В мире Иных их четвёрка была изгоями, за которыми охотились все кому не лень. Им с трудом удалось обмануть отца и сына Ху, чтобы найти себе временное пристанище. Но кто бы мог подумать, что Ху Цзе нарвётся на кого-то, кто не только устроит ему бесславный конец, но и заставит их самих спасаться бегством.
— На теле Ху Цзе я обнаружил следы оружейного искусства и техник создания механизмов. Но тот, кто это сделал, обладает ещё и поразительным контролем над Ци, — Гао Нин, вопреки своей обычной весёлости, был крайне серьёзен.
Тот, кто обладал всеми тремя навыками одновременно, не мог быть простым человеком. Сейчас они чувствовали себя так, словно проглотили кость, но выплеснуть гнев было не на кого.
— Оставим это пока. Судя по времени, Великий ритуал Ло Тянь уже начался. Как только прибудет Юй Хуаду, мы сможем незаметно проникнуть на гору. Нельзя срывать наш план.
Глубоко вздохнув, все мгновенно пришли к единому решению. Другого выхода не было. Они потратили больше десяти дней на поиски, но так ничего и не нашли. Придётся временно отложить это дело и дождаться удобного случая для мести.
Тем временем на горе.
Поскольку Хун Цяньцзюнь попал в первую группу, он заблаговременно вышел на арену.
Его противниками оказались:
Парень с длинными жёлтыми волосами и наглым выражением лица — Ван Бин из клана Ван!
Гора мускулов с устрашающим лицом — дикарь из Ляодуна Цзинь Мэн!
И круглолицый, блестящий лысиной… э-э… этого он не знал.
— Хмф! Трое ничтожеств! Даю вам шанс убраться по-хорошему, иначе уйти отсюда целыми и невредимыми будет непросто! Мой прадед — Ван Ай, один из Десяти Старейшин! — Ван Бин вёл себя крайне высокомерно, даже не глядя на своих противников.
По его мнению, не то что эти безымянные выскочки, даже такие звёзды, как Чжан Линюй и Чжугэ Цин, должны были уступить ему дорогу. Какая ещё Небесная Книга Талисманов, какой Исток Ци-тела? Всё это в конечном итоге станет его, Ван Бина!
Это была уже не просто избалованность. По словам Хун Цяньцзюня, это был запущенный случай юношеского максимализма.
— Цзинь Мэн, верно? Из уважения к твоему брату я тебя не трону!
Услышав это, дикарь из Ляодуна замер. Он почувствовал, как мимо уха пронёсся порыв ветра, а затем по арене прокатился оглушительный грохот.
Обернувшись, он увидел, что монах и Ван Бин оказались впечатаны в стену трибуны позади них. Издалека казалось, будто на стене отпечатался гигантский след ладони, на котором были видны даже линии…
Придя в себя, Цзинь Мэн почувствовал, как по лбу скатились капли холодного пота. Он без колебаний поднял руку.
— Я сдаюсь!
Длань Великого Сострадания.
Обновлено: 22.01.2026