Небо на востоке окрасилось в цвет рыбьего брюха. Облака постепенно пропитывались светом солнца, медленно поднимающегося из-за горизонта. Бледный серый сменился пурпурно-серым, затем медленно покраснел. Утренняя заря становилась всё ярче, и всё вокруг мало-помалу окутывалось красным сиянием, подобным распускающимся цветам — неописуемая красота!
Утренний свет капля за каплей цеплялся за облака и потихоньку запрыгнул в глаза пробудившегося человека. Легкие облака, чистый ветерок, заря и несколько мягких солнечных лучей упали на него, согревая. Сам того не замечая, он ощутил, как его измученное, мятежное тело погрузилось в состояние покоя и безмятежности.
Услышав крик петуха, Ма Минъэр оделась. Зажав в зубах ленту для волос, она толкнула деревянную дверь и, на ходу закручивая пучок, направилась к кухне. Ей нужно было приготовить завтрак для всех.
Должно быть, звук шагов встревожил юношу, любовавшегося зарёй. Он повернул голову и посмотрел на девушку в коридоре.
Почувствовав на себе взгляд, Ма Минъэр обернулась. Как же она могла про него забыть? Этот парень проспал на веранде весь вечер и всю ночь. Она поспешно обернула ленту вокруг пучка и поздоровалась:
— Доброе утро, молодой генерал! — С улыбкой на лице в сиянии утренней зари она казалась маленькой небожительницей, спустившейся на землю вместе с ветром.
Ся Чжэнь никогда не видел, чтобы так здоровались. Он и не подозревал, что молодая девушка, живя так близко к нему, может вести себя столь непринужденно. Пожалуй, это было не совсем подобающе.
Если бы Ма Минъэр знала, о чём он думает, она бы точно отвесила ему пинок и сказала: «Слушай, парень, я не живу здесь, я живу ТАМ. К тому же, это мой дом, а ты тут незваный гость!»
Но она не была червем в его животе, поэтому лишь бросила взгляд на небо за верандой. Утро, солнце гуляет среди облаков — изящно, величественно, переливается красками. Какая красота!
— Утренняя заря прекрасна, наслаждайтесь! — Ма Минъэр озорно улыбнулась. — К тому времени, как вы закончите, мой завтрак будет готов.
Ма Далан открыл дверь своей комнаты, осторожно поклонился Генералу на веранде и последовал за сестрой в конец галереи, спустился по ступеням и вошёл в кухню.
Взгляд Ся Чжэня вернулся к небу лишь после того, как девушка скрылась на кухне. Он снова слегка приподнял голову. Заря становилась всё гуще, багряное солнце величаво поднималось на востоке, пронзая ветви деревьев мягкими лучами. Глядя на далекие поля, он видел крестьян, которые с полными корзинами овощей на коромыслах шли по межам. В тишине сельской местности время от времени раздавались голоса кур, уток и гусей.
Ся Чжэнь почувствовал, что в его душе воцарился небывалый покой. Среди этих полей он ощутил своё собственное безмолвное существование.
Господин Тянь и Чжуан Хао тоже уже встали. Выйдя из палатки, они посмотрели во двор через изгородь. Молодой генерал, опершись локтями о перила, спокойно смотрел на зарю. Его худощавое лицо выглядело умиротворенным.
— Как давно он так спокойно не спал? — тихо спросил Чжуан Хао.
— С тех пор как я его знаю, он ни разу не спал так долго, — вздохнул господин Тянь.
Чжуан Хао перевёл взгляд на маленькую кухню. В деревянном домике у плиты хлопотала девушка. Вскоре оттуда потянулись аппетитные ароматы. Он усмехнулся, опустив голову.
— Чему смеёшься? — повернулся к нему господин Тянь.
Чжуан Хао развернулся:
— Редкая минута отдыха. Пойдёмте прогуляемся по полям, вкусим радости возвращения к полям, подобно почтенному Тао.
Господин Тянь последовал за ним:
— Ты мне так и не ответил.
— Господин, не кажется ли вам, что эта столичная девчушка ведет себя совсем как взрослая? — вопросом на вопрос ответил Чжуан Хао.
— Дети бывают не по годам умны. Маленькая хозяйка — это нормально.
— И то верно, — улыбнулся Чжуан Хао.
Они шли и беседовали. Го Ли-ши, дядюшка Фу и другие уже работали в поле. Увидев их, они хотели подойти и поклониться, но те жестом остановили их, мол, занимайтесь своим делом.
— Говорят, новый господин Яо выхлопотал для Ичжоу немало продовольственной помощи и даже выбил порядочно семян озимой пшеницы. Похоже, у Ичжоу в следующем году есть надежда, — сказал господин Тянь.
— Господину Яо всего за тридцать. Не будь у него таланта, как бы он стал таким важным чиновником? — отозвался Чжуан Хао.
Господин Тянь огляделся и понизил голос:
— Император стар. Поговаривают, он расчищает путь для ТОГО человека, потому и перевёл Яо из Министерства финансов. Теперь видно, что Император в своём выборе не ошибся.
Чжуан Хао усмехнулся:
— Раз Император к нему благоволит, выбить провиант и семена, конечно, не составит труда. Я думаю, настоящая проверка для господина Яо будет не сейчас, а в следующем году, когда настанет время собирать налоги в Ичжоу. Вот если он сможет наполнить казну деньгами — это и будет истинное мастерство.
Господин Тянь кивнул и улыбнулся:
— А ты молодец, Сяо Чжуан!
— Так это всё благодаря вашим наставлениям, господин, — с улыбкой ответил Чжуан Хао.
— Ха-ха...
Ма Цзянь-эр сегодня встала рано, но не стала помогать матери с завтраком. Вместо этого она взяла корзинку и собралась уходить. Вторая госпожа Ма спросила:
— Цзянь-эр, ты куда?
— Видела, как здешние девушки ходят собирать дикие травы, я тоже пойду.
Вторая госпожа Ма шевельнула бровями:
— Повзрослела, значит. Иди, возьми с собой Цзя-эр и остальных, вместе сподручнее, а то встретите каких-нибудь проходимцев — даже на помощь позвать не успеете. — Как-никак, она была матерью и, когда дочь уходила из дома, продумывала всё наперёд.
Но Ма Цзянь-эр не оценила заботы матери. Скривив губы, она бросила:
— Матушка, трав не так много, я пойду первая.
— Ну и ребёнок, ты...
Дочь быстро выскочила за дверь, даже не дослушав. Мать лишь сердито взглянула ей вслед:
— Непослушная девчонка.
Едва завернув за угол дома, Ма Цзянь-эр увидела дочь четвёртого дяди, Цзя-эр, которая тоже с корзинкой собиралась уходить. А за ней хвостиком следовала Ма Жоу-эр, дочь пятого дяди.
— Цзянь-эр, ты тоже... — начала Ма Цзя-эр.
— Как и ты, иду собирать травы на меже.
— О. — Ма Цзя-эр втайне скривилась. — Тогда пойдём вместе.
Три девицы, прекрасно понимая истинные намерения друг друга, отправились «собирать травы» в определённое место.
Староста Ли прошлой ночью спал плохо. Встав спозаранку, он мерил шагами двор. Его жена нетерпеливо крикнула:
— Муженёк, то дело, о котором я просила, ты когда собираешься уладить?
Староста Ли нахмурился так, что на лбу проступила морщина в форме иероглифа «река». Он пропустил слова жены мимо ушей, отчего старой госпоже пришлось подойти и легонько толкнуть его:
— О чём ты таком думаешь?
— Думаю, давать ли их семье семена или нет.
— Какой ещё семье? — Не поняла старая госпожа Ли.
Староста Ли очнулся от раздумий и махнул рукой:
— Не твоего ума дело, не спрашивай.
— Старый хрыч! — рассердилась жена. — Ты вообще собираешься заниматься женитьбой старшего внука?
Староста Ли замер и снова нахмурился:
— Эти люди по фамилии Ма, боюсь, не посмотрят на нас, деревенских.
Старая госпожа Ли фыркнула:
— Слышала я, что помолвку старшей внучки Ма в столице расторгли. То, что наш Сюньтин на неё загляделся — это ещё счастье для неё.
Староста Ли погрузился в раздумья.
— Ну так что, будешь искать сваху?
— Ладно, я понял! — подумав, ответил Староста Ли. — Сначала улажу другие дела.
— Какие дела могут быть важнее женитьбы старшего внука?
— Ты баба, ты ничего не смыслишь, — бросил он и вышел.
— Старый упрямец, — выругалась ему вслед госпожа Ли.
Добравшись до ямэня, к нему тут же подошёл пристав Ду Инсюн и зашептал:
— Господин, молодой генерал провёл всю ночь в доме Ма Шестого.
— Неужели он и впрямь решил прикрывать этого Ма Шестого?!
— Господин, что нам теперь делать?
Староста Ли долго молча поглаживал козлиную бородку.
В доме было тесно, а народу много, поэтому по обыкновению вынесли маленькие столики и скамейки. Поскольку солнце уже взошло, их расставили прямо на веранде. Три столика чётко разделяли присутствующих по статусу и положению.
Рисовая каша из свежего зерна, маринованная капуста, редька, утиные яйца, а также жареные пампушки и блинчики с яйцом — для деревни это считалось роскошным завтраком.
Господин Тянь сидел рядом с Ся Чжэнем. Во время еды он повернулся и спросил:
— Минъэр, почему мне кажется, что всё, что ты готовишь, необычайно вкусно?
Ма Минъэр как раз сворачивала блинчик с яйцом. Услышав вопрос, она ответила:
— Я почти не добавляю соевую пасту.
— Ты не кладешь пасту, но почему еда такая ароматная и свежая?
Ма Минъэр хихикнула:
— Это секрет, не скажу.
Господин Тянь не ожидал от неё такого ответа, на мгновение замер и рассмеялся. Краем глаза он вдруг заметил, как уголки губ молодого господина слегка приподнялись.
Тянь засомневался, не почудилось ли ему. Он внимательно присмотрелся, но лицо Ся Чжэня было по-прежнему холодным и суровым. «Видать, постарел я, в глазах двоится», — подумал он.
Обычно люди в древности подчеркивали вкус блюд соевой пастой, которая готовится из ферментированных бобов и богата глутаминовой кислотой. А как мы знаем, основной компонент усилителей вкуса — это именно глутамат. Добавление соевой пасты значительно усиливает вкус продуктов.
Обновлено: 12.02.2026