Глава 68 — Глава 68

— А... — супруги Ню опомнились и в один голос воскликнули: — Нет... нет, молодая хозяйка. — О, — раз это не семейная ссора и не воры, то всё остальное ее не касалось. Дядюшка Ши уже прожужжал уши Ма Минъэр историей Ню Дабао и его жены. Младшая дочь даже в бедной семье была любимицей. Но Ши Чуньюэ вопреки воле родных влюбилась в бедного сироту из соседней деревни, и никакие уговоры не помогли. В конце концов дядюшке Ши и тетушке Ши пришлось уступить и выдать дочь замуж. В итоге выяснилось, что родной матери у парня нет, зато есть мачеха — женщина крайне склочная и властная. О жизни невестки в такой семье несложно было догадаться. Неудивительно, что при первой встрече Ню Дабао показался Ма Минъэр болезненно худым и желтым — это было обычное недоедание и изнурительный труд. «Да уж, дитя без матери — что трава при дороге», — подумала она. Заметив, что молодая хозяйка больше не расспрашивает, Ши Чуньюэ тайком коснулась лица, побитого мачехой и сводным братом мужа, и низко опустила голову. В этот раз поездка отличалась от предыдущей. Тогда это был дружеский визит, и опоздание ничего не решало. Сейчас же овощи предназначались для снабжения военного лагеря, и нельзя было задерживать обед. К военному лагерю семья Ма прибыла около девяти утра. Видимо, Чжан Няньмэй распорядился заранее, потому что семья Ма быстро попала к отделу закупок. Управляющий очень вежливо принял товар и тут же выплатил деньги. — Какие-то овощи дороже, какие-то дешевле, не будем высчитывать до мелочей, пусть будет два ляна серебра. — Премного благодарен, управляющий! — Ма Цифэн вежливо поклонился, демонстрируя манеры образованного человека. Управляющий лишь слегка приподнял бровь, думая про себя: «Если бы Господин Тянь и молодой генерал Чжан оба не замолвили за вас словечко, не видать бы вам и одного ляна, не то что двух. Эх, прощай, моя выгода!» Ма Цифэн не заметил этого взгляда, но Ма Минъэр всё поняла. Впрочем, раз ее прикрывал Чжан Няньмэй, управляющий вряд ли осмелится на пакости. Но в следующий раз стоит оказать ему какой-нибудь знак внимания. Получив деньги, семья Ма покинула кухню. До выхода из лагеря оставалось три поворота. На последнем они столкнулись с Чжан Няньмэем. Ма Минъэр с отцом хотели поприветствовать его, но тот приложил палец к губам, призывая к тишине, и жестом велел им отойти в сторону. Ма Минъэр быстро сориентировалась и велела супругам Ню спрятать тележку за длинной стеной, а сама потянула родных в угол. — Не слушаться приказов... — Генерал, пощадите... Раздались звонкие удары плети. Ма Минъэр поежилась, будто удары приходились по ее собственной спине. — Я приказал сегодня же всех перебить, никого не оставлять в живых! А вы, бездельники, тянете время! Я вам этого не спущу... — Виноваты... это мы виноваты... — Генерал... До Ма Минъэр донеслись звуки ударов и пинков. Но этого, казалось, было мало — в молодом голосе слышалась нескрываемая ярость и жестокость: — Уволочь их всех! Наказать по законам военного времени! — Генерал, пощадите, пощадите... Вскоре в поле зрения появился молодой генерал в доспехах. Грохот его сапог заставлял сердца сжиматься от страха. Проходя мимо того места, где пряталась Ма Минъэр, она увидела Ся Чжэня. Он не переставая стегал плетью провинившихся солдат. Гнев в нем полыхал так сильно, что, казалось, мог испепелить всё вокруг. Солдаты ползли вперед под ударами, их обнаженные спины были в крови. Они не переставали молить о пощаде, но чем громче были крики, тем яростнее свистела плеть, пока несчастные не затихли от ужаса. «Мамочки, на вид ему лет семнадцать-восемнадцать, красавец, а с подчиненными обходится так жестоко», — Ма Минъэр испуганно вжалась в угол стены. — «Господи, я всего лишь привезла овощи, только бы этот гнев не обрушился на мою голову». Но небеса будто не слышали ее молитв. Один из избиваемых солдат так неистово катался по земле, что в итоге подкатился прямо к ногам семьи Ма. — А-а-а! — маленькая Юэ-эр испугалась и громко расплакалась. — Юэ-эр, Юэ-эр, не бойся... — Ма Цифэн порывисто прижал младшую дочь к себе. Увидев перед собой окровавленного человека, Ма Саньлан тоже в ужасе вцепился в ногу отца, зарывшись лицом и дрожа всем телом. Ма Далан тоже был напуган — он отвернулся к стене, не смея смотреть на истязаемого солдата. Ма Минъэр было страшно, в душе она негодовала: «В такую жару так избивать людей... это же верная смерть! Неужели никто не остановит?» Внезапно она подняла глаза и встретилась взглядом с покрасневшими глазами Ся Чжэня. Испугавшись, она инстинктивно закрыла лицо руками. О боги, это не человеческие глаза, а глаза голодного волка! Ну не послушались солдаты приказа, разве стоит из-за этого так зверствовать? Увидев посторонних в военном лагере, Ся Чжэнь уже готов был взорваться. Господин Тянь, вздохнув, поспешил вперед: — Молодой генерал, они привезли овощи. На мгновение воздух застыл. «Сможет ли Господин Тянь успокоить своего яростного господина?» — Ма Минъэр подсматривала сквозь щели между пальцами. О небо, этот «красноглазый волк» снова на нее смотрит! Она тут же плотно сжала пальцы. Заметив жест девчушки, Ся Чжэнь едва заметно дрогнул густыми ресницами и перевел взгляд на Господина Тяня. Тот изо всех сил старался улыбнуться. Ся Чжэнь вскинул голову и зашагал прочь: — Проваливайте! — Есть... есть... Все избитые солдаты были в глубине души благодарны поставщикам овощей. Их появление заставило молодого генерала отложить плеть. Его грубое «проваливайте» прозвучало для них как прекраснейшая музыка, и они со всех ног бросились прочь. Семья Ма неловко прижалась к стене, боясь попасть под горячую руку. Господин Тянь последовал за хозяином, слегка поклонившись. Проходя мимо, он мельком взглянул на Ма Эрнян. В его взгляде промелькнула секундная заминка, после чего он продолжил путь за юношей. Чжан Няньмэй четким военным шагом шел следом. Когда никто не видел, он незаметно указал рукой в сторону выхода, давая понять, что им нужно уходить. Ма Минъэр едва заметно кивнула. Семья Ма буквально сбежала из военного лагеря. Маленькая Юэ-эр, видимо, так сильно перепугалась, что у нее поднялся жар. — Отец, нужно найти лечебницу и показать сестренку. — Хорошо, — Ма Цифэн, снедаемый тревогой, нес младшую дочь на руках, попутно расспрашивая прохожих о врачах. В Игорном доме Цзюйфу Ван Сяоу оставил у ворот нескольких подручных. Стоило в городе появиться кому-то, кто мог заинтересовать заведение, ему тут же докладывали. Услышав, что семья Ма снова в уезде, он поспешил им навстречу. — Господин Ма, заставили же вы нас ждать! Ма Цифэн, обеспокоенный состоянием ребенка, был не в настроении для любезностей. — Брат Ван, прошу прощения, у меня дочь заболела, мне нужно срочно найти лечебницу. Ван Сяоу про себя выругался на неудачу, но на лице сохранил улыбку: — Не ищите зря. Идите вперед, дважды поверните налево — там будет улочка, а на ней лечебница, где принимают детей. — Огромное спасибо, брат Ван. — Господин Ма, не стоит. Просто в следующий раз сделайте так, чтобы мне не пришлось за вами бегать. — Да-да... Ма Минъэр вспомнила, кто этот «брат Ван». Это же тот человек, который пытался отобрать купчую на лавку в доме плотника! Значит, отец раньше проигрывал деньги именно у них. Ван Сяоу уныло побрел обратно в Игорный дом. Благодаря подсказке, семья Ма быстро нашла лечебницу. Старый лекарь прощупал пульс Юэ-эр. — Ребенок сильно напуган? — Да-да, господин лекарь. Что нам делать? — Я выпишу три порции успокоительного отвара. Дома сварите и дайте ей. Но сегодня ночью вам придется нелегко. — Почему, уважаемый? — Пока симптомы испуга не пройдут, болезнь не отступит. Этой ночью лучше спать, держа ее на руках. — Понял, спасибо вам большое. Лекарь выписал рецепт, за который пришлось отдать шестьдесят медяков. Выйдя из лечебницы, Ма Минъэр сказала отцу: — Отец, отвези сестренку домой, а я сама пойду продам вышивку. Другого выхода не было. Ма Цифэн понимал, что старшая дочь хоть и мала, но очень смышленая и действительно может помочь. Он кивнул. Ма Минъэр помогла отцу с Юэ-эр забраться на тележку к Ню Дабао. — Дядя Дабао, извините за хлопоты. — Что вы, молодая хозяйка... это моя работа. — Саньлан, садись рядом с отцом! — Ма Минъэр видела, что младший брат тоже не на шутку напуган. Ма Саньлан послушно забрался на тележку и прижался к отцу. Его всё еще била мелкая дрожь.