Даже этот по фамилии Лю ушел, а этот парень все стоит неподвижно. Чего он хочет? Братец, господин, я же не червь в твоем животе... Погоди, червь? Глаза Ма Минъэр блеснули. Она обернулась и посмотрела на стоящего за спиной Ся Чжэня. Увидев Цзин Мо, который стоял, обняв меч, она поспешно сделала несколько шагов вперед и прошептала:
— Брат Цзин... — она указала пальцем на спину Ся Чжэня, безмолвно спрашивая: «Что он задумал?»
Цзин Мо посмотрел в небо и одними губами произнес три слова.
Ма Минъэр повторила движение его губ. Что? На... нацарапать? Неужели он хочет, чтобы я его ущипнула несколько раз? Она огляделась — вокруг была толпа людей. Маленькой девочке трогать его за руку было бы неприлично.
Эх... но ведь ей нужно ехать в уездный город! Красивые миндалевидные глаза Ма Минъэр лукаво сощурились. Придумала!
— Молодой генерал, стойте смирно, на вас насекомое!
* * *
Все присутствующие были ошеломлены внезапным криком Ма Минъэр и уставились на молодого генерала.
Ся Чжэнь пребывал в полном недоумении. Какое еще насекомое? Его маленькая «невестушка» принялась усердно отряхивать его одеяние. Прежде чем он успел среагировать, его длинные пальцы с четко выраженными костяшками ощутили мягкое прикосновение маленьких ладошек.
Вся ярость и колючесть молодого генерала мгновенно улетучились, уголки его губ слегка приподнялись, но на лице отразилось крайнее пренебрежение.
— Хм... — он вскинул свои длинные ноги, запрыгнул в седло и в мгновение ока исчез за воротами большого поместья семьи Ма.
События развивались слишком быстро. Ма Минъэр сама не успела опомниться, как в ушах прозвучали слова: «заяц из пестрой ткани». Она перевела взгляд: Цзин Мо, подобно своему хозяину, умчался прочь, словно вихрь.
Значит, не «нацарапать», а «заяц из пестрой ткани»? Но что это за заяц? Ма Минъэр сидела в повозке и всю дорогу до уездного города размышляла об этом. Выходя из экипажа, она не сдержалась и пробормотала под нос:
— Что еще за чертов заяц из пестрой ткани?
Ма Юээр подхватила:
— Вторая сестра, ты же не родилась в год Кролика, зачем тебе заяц?
— ... — Ма Минъэр посмотрела на младшую сестру и только тогда поняла, почему Цзин Мо упомянул его. Неужели... Цзин Мо намекал, чтобы она подарила еще одного зайца из пестрой ткани? Но зачем взрослому мужчине такая вещь? Тут же в ее памяти всплыла палатка с белым кроликом. Ладно, этого парня нельзя судить по законам логики. Что ж, куплю ему еще одного. О нет, в этот раз я сошью его сама, так будет лучше.
Ма Цифэн тоже вышел из повозки:
— Минъэр, я сначала схожу в школу к Саньлану. Сегодня в полдень заберу его, и мы вместе пообедаем в хорошем ресторане, надо его подкормить. А после обеда вернемся домой.
— Хорошо, отец, иди. А мы с Юээр отправимся в ювелирную лавку.
— Будьте осторожны.
— Хорошо, отец, — ответила Ма Минъэр. — Когда закончим с покупками, найдем тебя в Цяньсицзюе.
— Договорились.
В задних покоях дома семьи Мо Мо Ваньи сегодня была особенно прекрасна. На ней была нежно-зеленая узорчатая юбка-жуцюнь, густые черные волосы уложены в прическу «люсу», а несколько прядей спускались к шее. Глаза ее сияли, словно вода, пальцы были тонкими и изящными. Хотя кожа была чуть желтоватой, под слоем легкой пудры этого не было заметно. Черты лица были правильными и кроткими, а во всем облике чувствовалось благородство истинной барышни из знатной семьи.
— Старшая барышня, вы сегодня само очарование. Тот благородный молодой господин из столицы управы наверняка влюбится в вас с первого взгляда, — нахваливала ее служанка Циньхун, помогая с туалетом.
Однако в глазах Мо Ваньи таилась легкая печаль. В ее сердце все еще жила тень, не дававшая ей покоя, и отражение в бронзовом зеркале не приносило радости.
— Барышня, вы переживаете, что мачеха снова что-нибудь выкинет?
— Если... если и в этот раз ничего не выйдет, я... — Мо Ваньи закусила губу, — я постригусь в монахини и никогда не выйду замуж.
— Барышня... — Циньхун испугалась. — Не говорите таких глупостей.
Мо Ваньи низко склонила голову.
— У меня такое чувство, что судьба не будет ко мне благосклонна.
— Барышня... — Циньхун всхлипнула.
Господин Тянь не ожидал приезда старой госпожи.
— Старая госпожа... — Господин Тянь хотел что-то сказать, но она жестом велела ему молчать, и он тут же отступил назад. Она улыбнулась Лю Цзайли:
— Я видела цзюньвана лет семь или восемь назад. Тогда ты был мальчишкой едва старше десяти лет. Не ожидала, что в мгновение ока ты превратишься в такого статного красавца.
— Старая госпожа... — Лю Цзайли поклонился ей как старшей.
— Хороший ребенок, поднимись же, — старая госпожа Ся шагнула вперед и помогла цзюньвану Яньчэну подняться.
— Благодарю, старая госпожа.
— Дитя мое, ты проделал долгий и трудный путь. Проходи скорее в дом, отдохни.
— Вы слишком добры, старая госпожа.
— Жу-эр!
— Я здесь, старая госпожа.
— Ступай и подготовь для цзюньвана покои. Все должно быть по высшему разряду.
— Слушаюсь, старая госпожа! — Лин Жуя была вне себя от радости, услышав это поручение. В ее глазах это означало, что ее уже считают хозяйкой поместья молодого генерала.
Госпожа Лин тоже обрадовалась и поспешно удалилась, чтобы помочь дочери в приготовлениях к приему почетного гостя из столицы — цзюньвана Яньчэна.
Ся Чжэнь бесстрастно наблюдал за тем, как бабушка принимает Лю Цзайли, не произнося ни слова.
Господин Тянь и Лин Цяньянь обменялись приветствиями, но беседу заводить не стали.
Лин Жуя уже долгое время жила в поместье молодого генерала, все управляющие и слуги знали ее, поэтому дела шли споро. Госпожа Лин с удовлетворением заметила:
— Жу-эр, похоже, старая госпожа действительно хочет, чтобы молодой генерал взял тебя в жены.
— Матушка, но у меня все равно неспокойно на душе.
Госпожа Лин небрежно махнула рукой:
— Я слышала от Цин Цзинь. Ты все еще беспокоишься о той девчонке из захолустья?
— Матушка, я слышала, что этой женщине позволено свободно входить в военный лагерь, а я там ни разу не была.
— Глупая девочка, ее пускают туда только из-за того, что она торговка. Как она может сравниться с тобой?
— Матушка, но мне кажется, что кузену она нравится, — печально проговорила Лин Жуя.
Госпожа Лин хмыкнула:
— Опять ты за свое. У какого мужчины нет интрижек на стороне? Ну и что с того? Твоя задача — держать в руках ключи от дома, управлять хозяйством и быть достойной женой генерала.
— Но я люблю кузена.
Мать холодно усмехнулась:
— Твоя тетя тоже любила отца молодого генерала, и к чему это привело?
— Матушка! — Лин Жуя удивленно подняла глаза.
Поняв, что сболтнула лишнего, госпожа Лин улыбнулась:
— Конечно, молодой генерал не станет таким, как его отец. Твоя тетя не правила в доме, так что это твой шанс взять все в свои руки.
— Матушка, но я...
— Не переживай. Пусть молодой генерал берет в наложницы кого хочет. Пока ты занимаешь место законной жены и рожаешь ему наследников, все будет в порядке.
Лин Жуя лишь молча закусила губу.
— Жу-эр, не забивай голову ерундой. Лучше проверь еще раз покои для цзюньвана. Старая госпожа сейчас испытывает тебя. Если будет хоть один недочет, это плохо скажется на твоей репутации.
— Да, матушка, я поняла.
Старый нищий сидел у задних ворот, низко склонив голову. Он не проронил ни слова, и когда его звали обедать, он словно не слышал.
Кухарка в недоумении спросила охранников:
— Вы что, обидели его чем-то?
— Да когда он вообще бывал в хорошем настроении?
— Но сегодня он мрачнее обычного. Советую вам к нему не подходить, а то еще побьет.
— Это верно.
Охранники заспорили, а кухарка заволновалась:
— И что, вы так и оставите мастера без еды?
— Матушка, вы же его звали, он и с места не сдвинулся.
Кухарка нахмурилась:
— Сегодня утром я видела, как он ходил по главной улице, а когда вернулся — стал сам не свой. Может, его кто-то обозвал попрошайкой из-за рваной одежды, вот он и расстроился?
— А кто в этом виноват? Молодая хозяйка купила ему несколько новых нарядов, а он их не носит. Сам виноват.
— Ладно, хватит болтать, я умираю с голоду, пойдемте есть.
Охранники ушли в столовую, оставив кухарку одну на заднем дворе. Она хотела было еще раз позвать старика, но побоялась — сама видела, как он в ярости раскидывал людей. Ее старые кости такого не выдержат. «Оставлю ему еды, пусть это будет на моей совести», — решила она.
Когда во дворе никого не осталось, старый нищий поднял голову. Его лицо было залито слезами. Он и не чаял, что при жизни сможет снова увидеть мать. Мама... мама... Твой сын вернулся, выжил вопреки всему, но не может даже подойти к тебе...
Мама...
Старый нищий прижался лицом к стене и просидел так неподвижно весь вечер.
Дом и воссоединение с семьей — вот высший смысл жизни для любого скитальца. Смысл существования детей в том, чтобы родители растили их маленькими, а дети оберегали родителей в старости. В детстве ты укрываешь меня от ветра и дождя, а когда ты состаришься, мое плечо станет твоей опорой. Но для этого человека, сидящего у стены, все это казалось непозволительной роскошью.
Почему судьба так жестока? Почему у меня есть дом, в который я не могу войти, и близкие, которых не могу признать? Это хуже смерти!
В это время сестры Ма выбирали подарки для приданого.
— Лавочник, упакуйте нам эти две вещи!
Обновлено: 12.02.2026