Нищий снова открыл глаза, веки его потяжелели. Он презрительно хмыкнул, но ничего не сказал. Его лицо было почти полностью скрыто: то ли спутанными, как сорняки, волосами, то ли густой бородой у рта — черты лица было совершенно не разглядеть.
Старик усмехнулся и выпрямился, глядя в сторону горизонта. — Этот человек... он принимает небесную кару, проходит через испытания. Но стоит ему преодолеть этот порог, как его ждёт бесконечное благоденствие.
Нищий, до того прикрывший глаза, внезапно распахнул их. В его серых, потускневших зрачках вспыхнул огонёк, и он заворожённо уставился на старика.
Тот посмотрел на него сверху вниз и с улыбкой произнёс:
— Мне кажется, ты меня узнал.
Нищий пришёл в замешательство и резко опустил голову.
— Ха-ха... — Старик, смеясь, удалился.
Нищий, опираясь руками о стену, дрожа, поднялся на ноги и, припадая на хромую ногу, шаг за шагом побрёл вперёд.
Покончив с порцией доухуа, Ма Минъэр вышла из закусочной. Молодой приказчик услужливо проводил её до дверей.
— Доброго пути, молодая хозяйка!
Она махнула рукой:
— Занимайся своими делами.
Приказчик, оскалив зубы в улыбке, уже собирался развернуться, как вдруг заметил, что кто-то вцепился в ногу молодой хозяйки. Испугавшись, он поспешил на помощь.
— Ах ты, попрошайка! Наша молодая хозяйка накормила тебя, чего тебе ещё нужно?
Нищий распластался на земле, приподняв изнемождённое лицо:
— Спаси меня... — прошептал он и потерял сознание.
Ма Минъэр вздрогнула и тут же присела. Она осторожно попыталась разжать пальцы, вцепившиеся в её подол, и обнаружила, что эта иссохшая рука была горячей, как огонь.
— Сяо Дун, быстро найди повозку и отвези его в лечебницу.
— Но, молодая...
— Жизнь человека важнее.
— Слушаюсь, молодая хозяйка.
Ма Минъэр и представить не могла, что спасение старого нищего обойдётся ей почти в тысячу лянов серебра. Фу Сяою вопил на всё помещение:
— Эрнян, целая тысяча лянов! Это же годовая выручка нескольких наших закусочных!
— Просто наваждение какое-то, как же я так... — Ма Минъэр и сама не ожидала, что потратит на какого-то бродягу столько денег.
Цю Байянь поднял руку, прерывая её:
— Молодая хозяйка, добрые дела так не делаются.
— Знаю я, знаю... — Ма Минъэр оставила человека в лечебнице, велев старому лекарю приложить все усилия для спасения, но кто же знал, что тот окажется таким жадным и спустит столько серебра.
Фу Сяою добавил:
— Эрнян, я расспросил старика-лекаря. Он говорит, вы сами сказали: «Спасайте во что бы то ни стало, о деньгах не беспокойтесь».
Разве могла Ма Минъэр признаться, что не знала о прихотях нищего, который заставил лекаря использовать старый женьшень? Причём сразу два корня столетней выдержки! Серебро... Моё серебро... Но, подумав об этом иначе, она решила: «Может, это зачтётся как доброе дело? В следующем году мне исполнится тринадцать. Вдруг тогда я смогу увидеть своих папу и маму?»
Ха-ха, и вправду, встретятся ли они? Об этом мы узнаем позже, а пока вернёмся к событиям сегодняшнего дня.
В поместье молодого генерала в Пиндине старая госпожа Ся смотрела на старшего внука со смесью радости и тревоги. Радовало её то, что цвет лица внука стал лучше, он словно подрос и даже немного поправился. Тревожило же то, что эти перемены могли быть вызваны...
Старая госпожа Ся не сводила с внука глаз, надеясь услышать хоть какие-то объяснения, но тот хранил молчание. От волнения у неё даже вскочил прыщик в углу рта; она то подносила чашку с чаем к губам, то снова ставила её на стол.
Но кем был Ся Чжэнь? С одной стороны, как описывала его Ма Минъэр, он был хрупок, словно стекло. Но мы-то знаем, что стекло не так просто разбить, если на него не давить в нужное место.
Вот и сейчас, как бы старая госпожа ни вглядывалась в него, психологическая стойкость Ся Чжэня оставалась непоколебимой, словно железная стена. Он позволял бабушке изводиться от беспокойства, но не произносил ни слова.
Лин Жуя, сидевшая чуть ниже старой госпожи, затаилась, словно невидимка, молча наблюдая за бабушкой и внуком — кто из них окажется упрямее.
В конце концов старая госпожа Ся сдалась:
— Цзыань!
— Слушаю, бабушка.
— То, что произошло только что...
— Бабушка, ужин уже должен быть готов, пойдём в столовую, — Ся Чжэнь поднялся и взял старушку под локоть.
Он бесцеремонно прервал её! Старая госпожа Ся ошеломлённо уставилась на внука, крича в душе: «Невозможно! Не может быть, чтобы мой любимый старший внук был таким...» Если бы ей рассказал кто-то другой, она бы ни за что не поверила, но сейчас она видела всё собственными глазами. Она вздохнула и похлопала внука по руке:
— Пойдём, пойдём ужинать.
Ужин прошёл в полнейшей тишине. Для людей благородного происхождения это казалось нормальным — «не вести бесед за едой и сном», но всё же что-то было не так. Бабушка и внук, не видевшиеся несколько месяцев, должны были иметь массу тем для разговоров, но с самой встречи старая госпожа Ся была так напугана поведением внука, что не знала, с чего начать.
После еды она не выдержала, схватила внука за руку и усадила в боковой комнате:
— Цзыань!
— Бабушка...
— Тебе уже немало лет, пора бы и о семье подумать.
Ся Чжэнь посмотрел на неё:
— Я женюсь.
— А... — Старая госпожа уже приготовилась уговаривать его, но внук ответил, не раздумывая. — Правда, Цзыань? — Она так обрадовалась.
— Да, — кивнул Ся Чжэнь. — Но, возможно, придётся подождать ещё года два.
О боги! Он не просто согласился, но и назвал конкретный срок. Томившаяся весь вечер старая госпожа пришла в восторг и тут же спросила:
— Цзыань, неужели тебе приглянулась какая-то барышня?
— Угу, — лицо Ся Чжэня слегка покраснело.
Раз внук признал, что это барышня, а не какой-нибудь юнец, с души старой госпожи Ся словно свалился огромный камень. Дышать ей сразу стало легче.
— Цзыань, из какой она семьи? Скорее скажи бабушке, я немедленно пошлю сваху с официальным предложением.
— Бабушка, она ещё мала, спешить не стоит.
— А... — Радость старушки немного поутихла. — Насколько же она мала?
— Двенадцать.
Старая госпожа посмотрела на своего статного, подобного нефриту внука, пребывая в недоумении. Молодой человек в самом расцвете сил вдруг увлёкся желторотой девчонкой. Разве не должна это быть девица лет шестнадцати, в самом цвету? Например, его двоюродная сестра Лин Жуя — восемнадцатилетняя красавица, словно только что распустившийся цветок, идеальная пара для него.
Ся Чжэнь, почувствовав на себе пристальный взгляд бабушки, неловко отвернулся.
Да уж, пылкий воин, ведущий за собой армии, чей мужской магнетизм должен ощущаться в каждом жесте — по логике вещей, ему должны нравиться зрелые, женственные дамы. Как же он мог положить глаз на девчонку, у которой ещё ничего не выросло?
Кто знает... Об этом стоило бы спросить самого старшего внука старой госпожи! Но вряд ли кто-то сможет понять этого молодого человека, чья внешность так разительно отличалась от внутреннего мира.
Как ни пыталась старая госпожа Ся выведать у внука подробности, тот наотрез отказался называть семью. Она даже расспросила его приближённых, но те либо держали рот на замке, либо так ловко уклонялись от ответов, что ничего выяснить не удалось.
Старая госпожа была вне себя от гнева:
— Няньмэй, неужели и ты ничего не скажешь своей двоюродной бабушке?
— Бабушка, дело не в том, что я не хочу говорить. Я просто боюсь, что молодой генерал переломает мне все кости.
— Он не посмеет.
— Ещё как посмеет, — с плаксивым лицом ответил Чжан Няньмэй.
О вспыльчивом нраве внука старая госпожа, разумеется, знала, поэтому не стала больше давить на Чжан Няньмэя. — Тогда ответь мне лишь на один вопрос: как эта барышня выглядит и каково её происхождение?
— Бабушка, не волнуйтесь. У молодого генерала очень высокие требования. Та, кто смогла привлечь его взор, обладает поистине небесной красотой. Её семья раньше принадлежала к чистой знати, но из-за несчастного случая их положение сейчас не самое завидное, хотя и бедными их не назовёшь.
Чжан Няньмэй про себя подумал: «Бабушка, да вы просто на улицу выйдете, любого встречного схватите — и вам тут же расскажут, что это за барышня». Но старая госпожа, выезжавшая только в паланкине или карете, вряд ли могла об этом знать.
— О... — Старая госпожа Ся начала лихорадочно соображать. Уездный город Пиндин невелик... Раньше были знатны... Сейчас дела идут не очень...
Пока она раздумывала, Чжан Няньмэй поспешил ретироваться:
— Бабушка, тогда я... я, пожалуй, вернусь в военный лагерь.
Она махнула рукой, и Чжан Няньмэй буквально выбежал из поместья молодого генерала.
Старая госпожа спросила свою доверенную мамушку:
— Неужели речь о внучке бывшего наставника императора, господина Ма?
— Госпожа, мне кажется, это она.
— Последние два года, как только я приезжаю, семья Ма присылает прошения. Может, нам стоит встретиться?
— Старая госпожа, раз уж она нравится молодому генералу, встреча не помешает.
— Что ж, тогда увидимся. Хочу я посмотреть, что за красавица так очаровала Цзыаня.
Обновлено: 12.02.2026