*Перевод: **Alliala**
* *Редактура: **Astarmina*** Неизвестно, сколько раз он сгибал пальцы, проверяя, действительно ли кончики касаются мягкой простыни. Впервые за всю свою жизнь маршал, который никогда не проливал слез даже в самых отчаянных ситуациях, почувствовал, как его глаза наливаются жаром. С трудом подняв руку, он нащупал свои целые, невредимые глазницы. Он не ослеп. Он ошибался насчет нее. И его не увезли. Он думал, что уже готов вернуться на планету Фала, где его будут топтать в грязи, и, казалось, даже смирился с годами жизни на улице. Он изначально считал, что Лу Ваньвань никогда не выберет его. Та самка, чьи способности еще не полностью пробудились, но уже получила от Империи оценку «сверхредкие» и в награду — естественную планету в Верхних Доменах... Разве могла она обратить внимание на него? Поэтому, ради гордости и достоинства маршала, некогда сильнейшего воина Империи, покорявшего бескрайние звездные моря, он, когда стража пришла за ним, решительно, мучительно катался в куче мусора и камней. На его и без того израненном теле появились бесчисленные новые шрамы. Он предстал перед ней, покрытый кровью, в жалком виде, уверенный, что она высокомерно растопчет его достоинство. Но на этот раз капризная судьба, любившая ломать его хрупкую гордость, сыграла с ним злую шутку: Лу Ваньвань действительно выбрала его. Пока он не понимал ее цели, но, судя по текущей ситуации, она не только не причинила ему вреда, но и спасла. А его отчаянное сопротивление, кровь и раны стали лишь обузой для нее. Гу Сюньтин лежал на мягкой кровати. Несмотря на боль от ран, ощущение утекающей жизни исчезло, как и мучительная боль от осколков, вонзавшихся в тело. Даже расползающиеся светящиеся частицы, которые он раньше не мог остановить, теперь пропали. Теперь он был лишь гражданином Империи первого уровня. Никто не знал лучше него, что с таким статусом ни одна больница в Верхних Доменах не согласилась бы его принять, тем более учитывая, что он был полупреступником в глазах Империи. Но сейчас его раны были обработаны. Руки и ноги болели, истощенный резервуар психической силы пульсировал болью, но на этот раз Гу Сюньтин почти не чувствовал этого. Даже воздух, наполнявший его ноздри, помимо отвратительного запаха его собственной крови, содержал едва уловимый аромат мази. Кровь медленно пульсировала, и сердце маршала, которое должно было уже окаменеть и сгнить, будто озарилось слабым светом, потихоньку оживая. Как рыба, не желающая умирать под палящим солнцем, оно отчаянно билось, крича о надежде. Холодный и гордый, он теперь, словно ненормальный, вцепился пальцами в простыню. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он немного успокоился и заметил тихое дыхание рядом. В темной комнате, кроме него, был еще один человек. Лу Ваньвань. Гу Сюньтин затаил дыхание и разжал пальцы, подавил нахлынувшие чувства и заметался в сомнениях. Он был бесполезен. У него не осталось ни гордости, ни достоинства. Маршал сжал кулаки. Такой никчемный человек, как он, все еще мечтал, что звезда упадет ему на голову. Может, его изуродованное тело еще на что-то сгодится? Но для чего? Это тело, покрытое шрамами, эта жалкая жизнь, полная жажды мести, но лишенная сил... Диииип... Мягкий электронный звук разбудил Лу Ваньвань. — Ваньвань, через десять минут будем дома. Услышав это, с трудом просыпающаяся Лу Ваньвань даже не заметила, что Гу Сюньтин уже тихо очнулся. Она встала с кровати, голос был еще хриплый от сна: — Юаньюань, включи свет. Комната осветилась, и слабый свет упал на бинты. Юаньюань — корабельная система? Значит, они скоро прибудут к дому Лу Ваньвань. Тогда он, наверное, узнает ее истинные намерения. Подавляя эмоции, Гу Сюньтин нервно сжал простыню. Лу Ваньвань, с одеревеневшими ногами, чуть не упала на него, спускаясь с кровати, но успела схватиться за край, лишь слегка надавив рукой на матрас. — Фух, пронесло, — поднявшись, она направилась к двери. А сердце Гу Сюньтина внезапно забилось чаще — когда матрас прогнулся под ее рукой, он... — Ваньвань, осталось пять минут, — у двери стоял черный кот Юаньюань. — Я знаю, — Лу Ваньвань вышла, и под затихающий стук сердца Гу Сюньтина дверь тихо закрылась. Она ушла. Не сделала ему ничего. Он не мог понять, что чувствовал — то ли облегчение, то ли новую тревогу. Истощенный резервуар психической силы снова начал болезненно пульсировать, но сейчас это было терпимо. В дни, когда его психическая сила была на пике, во время всплесков он готов был отрубить себе голову, лишь бы прекратить это. Тогда он выдерживал, а сейчас боль лишь слегка затуманивала сознание. Может ли он действительно доверять ей?
* *Редактура: **Astarmina*** Неизвестно, сколько раз он сгибал пальцы, проверяя, действительно ли кончики касаются мягкой простыни. Впервые за всю свою жизнь маршал, который никогда не проливал слез даже в самых отчаянных ситуациях, почувствовал, как его глаза наливаются жаром. С трудом подняв руку, он нащупал свои целые, невредимые глазницы. Он не ослеп. Он ошибался насчет нее. И его не увезли. Он думал, что уже готов вернуться на планету Фала, где его будут топтать в грязи, и, казалось, даже смирился с годами жизни на улице. Он изначально считал, что Лу Ваньвань никогда не выберет его. Та самка, чьи способности еще не полностью пробудились, но уже получила от Империи оценку «сверхредкие» и в награду — естественную планету в Верхних Доменах... Разве могла она обратить внимание на него? Поэтому, ради гордости и достоинства маршала, некогда сильнейшего воина Империи, покорявшего бескрайние звездные моря, он, когда стража пришла за ним, решительно, мучительно катался в куче мусора и камней. На его и без того израненном теле появились бесчисленные новые шрамы. Он предстал перед ней, покрытый кровью, в жалком виде, уверенный, что она высокомерно растопчет его достоинство. Но на этот раз капризная судьба, любившая ломать его хрупкую гордость, сыграла с ним злую шутку: Лу Ваньвань действительно выбрала его. Пока он не понимал ее цели, но, судя по текущей ситуации, она не только не причинила ему вреда, но и спасла. А его отчаянное сопротивление, кровь и раны стали лишь обузой для нее. Гу Сюньтин лежал на мягкой кровати. Несмотря на боль от ран, ощущение утекающей жизни исчезло, как и мучительная боль от осколков, вонзавшихся в тело. Даже расползающиеся светящиеся частицы, которые он раньше не мог остановить, теперь пропали. Теперь он был лишь гражданином Империи первого уровня. Никто не знал лучше него, что с таким статусом ни одна больница в Верхних Доменах не согласилась бы его принять, тем более учитывая, что он был полупреступником в глазах Империи. Но сейчас его раны были обработаны. Руки и ноги болели, истощенный резервуар психической силы пульсировал болью, но на этот раз Гу Сюньтин почти не чувствовал этого. Даже воздух, наполнявший его ноздри, помимо отвратительного запаха его собственной крови, содержал едва уловимый аромат мази. Кровь медленно пульсировала, и сердце маршала, которое должно было уже окаменеть и сгнить, будто озарилось слабым светом, потихоньку оживая. Как рыба, не желающая умирать под палящим солнцем, оно отчаянно билось, крича о надежде. Холодный и гордый, он теперь, словно ненормальный, вцепился пальцами в простыню. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он немного успокоился и заметил тихое дыхание рядом. В темной комнате, кроме него, был еще один человек. Лу Ваньвань. Гу Сюньтин затаил дыхание и разжал пальцы, подавил нахлынувшие чувства и заметался в сомнениях. Он был бесполезен. У него не осталось ни гордости, ни достоинства. Маршал сжал кулаки. Такой никчемный человек, как он, все еще мечтал, что звезда упадет ему на голову. Может, его изуродованное тело еще на что-то сгодится? Но для чего? Это тело, покрытое шрамами, эта жалкая жизнь, полная жажды мести, но лишенная сил... Диииип... Мягкий электронный звук разбудил Лу Ваньвань. — Ваньвань, через десять минут будем дома. Услышав это, с трудом просыпающаяся Лу Ваньвань даже не заметила, что Гу Сюньтин уже тихо очнулся. Она встала с кровати, голос был еще хриплый от сна: — Юаньюань, включи свет. Комната осветилась, и слабый свет упал на бинты. Юаньюань — корабельная система? Значит, они скоро прибудут к дому Лу Ваньвань. Тогда он, наверное, узнает ее истинные намерения. Подавляя эмоции, Гу Сюньтин нервно сжал простыню. Лу Ваньвань, с одеревеневшими ногами, чуть не упала на него, спускаясь с кровати, но успела схватиться за край, лишь слегка надавив рукой на матрас. — Фух, пронесло, — поднявшись, она направилась к двери. А сердце Гу Сюньтина внезапно забилось чаще — когда матрас прогнулся под ее рукой, он... — Ваньвань, осталось пять минут, — у двери стоял черный кот Юаньюань. — Я знаю, — Лу Ваньвань вышла, и под затихающий стук сердца Гу Сюньтина дверь тихо закрылась. Она ушла. Не сделала ему ничего. Он не мог понять, что чувствовал — то ли облегчение, то ли новую тревогу. Истощенный резервуар психической силы снова начал болезненно пульсировать, но сейчас это было терпимо. В дни, когда его психическая сила была на пике, во время всплесков он готов был отрубить себе голову, лишь бы прекратить это. Тогда он выдерживал, а сейчас боль лишь слегка затуманивала сознание. Может ли он действительно доверять ей?
Обновлено: 02.02.2026