— Я не знаю всех подробностей, — покачала головой Вторая тётка, понизив голос до заговорщического шёпота. — Но то, что он там какой-то начальник, пусть и маленький — это факт.
Услышав это, Лю Сяоэ почувствовала, как её сердце забилось быстрее. Варианты были один другого краше.
— Оба хороши, спору нет, — задумчиво протянула она, взвешивая перспективы. — Но тот, что работает на руднике... Его условия, пожалуй, получше будут. Вторая сестра, как думаешь, когда можно будет устроить смотрины? Пусть молодёжь встретится, приглядится друг к другу.
Видя, что сестра клюнула на наживку, Вторая тётка радостно хлопнула себя по бедру:
— Да зачем специально время подгадывать? Через пару дней у моего внука праздник «Полной луны». Ты бери Линь Шу и приезжай ко мне. Там я всё и устрою, сведу их как бы невзначай.
— Отлично! Просто замечательно! — Лю Сяоэ закивала так энергично, словно этот неизвестный парень с рудника уже стал её зятем и принёс в дом мешок подарков.
Сёстры, довольные собой и своим планом, продолжили хлопотать у очага, то и дело перешёптываясь и заливаясь тихим, понимающим смехом.
Линь Шу, выйдя из своей комнаты после купания, услышала это весёлое щебетание, доносившееся из кухни. Она лишь пожала плечами. Кто знает, чему так радуются эти две женщины средних лет? Наверняка перемывают кости соседям или обсуждают цены на поросят.
Вторая тётка переночевала у них и наутро, едва позавтракав, засобиралась домой. Как хозяйка большой семьи, она не могла надолго оставить дом без присмотра — душа была не на месте.
Линь Шу не стала дожидаться, пока остальные уйдут в поле. Она взяла свои инструменты и первой покинула двор, направившись по узкой тропинке в горы за деревней.
Небо над головой было пронзительно синим, словно выстиранное полотно, а густая зелень лесов дарила спасительную тень. В этом времени, далёком от эпидемий и вирусов будущего, не нужно было носить маски. Линь Шу жадно вдыхала свежий, сладковатый воздух, чувствуя, как с каждым вдохом её настроение поднимается всё выше, словно воздушный змей.
Однако полёт её души был прерван самым грубым образом.
Едва она углубилась в лес, как хорошее настроение испарилось без следа, стоило ей увидеть две фигуры впереди.
— Линь Шу!
Из кустарника вышли двое. Глаза Чжу Чжэнляна вспыхнули нескрываемой радостью при виде неё, в то время как лицо следовавшей за ним Вэй Мяо оставалось холодным и бесстрастным, словно застывшая маска.
«Вот уж воистину — не к добру, — мысленно сплюнула Линь Шу. — Встретить эту парочку с утра пораньше — весь день насмарку».
Она сделала вид, что не заметила их, и попыталась свернуть в сторону, чтобы обойти, но Чжу Чжэнлян в два прыжка перегородил ей дорогу.
Линь Шу скользнула взглядом по серпу в его руке и, сохраняя ледяное выражение лица, отступила на несколько шагов назад, увеличивая дистанцию. Бережёного бог бережёт.
— Линь Шу, ты сегодня тоже в горы? За хворостом? — Голос Чжу Чжэнляна сочился энтузиазмом, а в глазах горел тот самый огонёк, который когда-то казался ей искренним интересом. — Какое совпадение! Мы с Вэй Мяо тоже пришли за дровами. Давай объединимся? Если устанешь, я помогу тебе рубить.
Внутри у Линь Шу всё клокотало от сарказма. «Поможешь? Ага, как же. Знаем мы твою помощь».
Она посмотрела на мрачную Вэй Мяо, стоявшую позади, затем перевела взгляд на этого «сельского труженика» в очках. На мгновение её накрыло дежавю.
Она словно увидела Чжу Чжэнляна таким, каким он был год назад, когда только приехал: восторженным, любопытным, полным амбиций, готовым покорять «широкие просторы сельской местности». Тот его сияющий образ так глубоко врезался ей в память, что в прошлой жизни она, ослеплённая его мягкостью и интеллигентностью, слишком поздно разглядела под маской хищный оскал.
Чжу Чжэнлян сделал шаг вперёд, пытаясь сократить дистанцию:
— Линь Шу...
Она снова отступила, брезгливо нахмурившись:
— Не стоит. Я не имею привычки работать в одной упряжке со скотиной.
Улыбка на лице Чжу Чжэнляна застыла, словно треснувшая глазурь. Но он быстро взял себя в руки, натянул маску беспомощного добродушия и вздохнул:
— Линь Шу, ты всё ещё сердишься на меня? Ну хочешь, я извинюсь? Смотри, у меня есть яйцо. Я сам не стал его есть, берёг. Возьми, пусть это будет моим извинением, хорошо?
С этими словами он порылся в кармане штанов и извлёк оттуда варёное яйцо, протягивая его ей как драгоценность.
Линь Шу заметила, как при виде этого жеста в глазах Вэй Мяо мелькнула боль, смешанная с обидой. Девушка хотела что-то сказать, но промолчала.
Линь Шу холодно усмехнулась:
— А это яйцо точно твоё? Или ты выманил его у какой-нибудь наивной дурочки, чтобы теперь «позаимствовать цветы и поднести Будде», пытаясь купить моё расположение?
Её тошнило от его поведения. Он вёл себя так, словно между ними не было никакой ссоры, словно он не пытался воспользоваться ею в лесу. Эта лицемерная лёгкость вызывала у неё физическое отвращение.
Улыбка Чжу Чжэнляна окончательно сползла. Он оглянулся на Вэй Мяо, понимая, что попал в неловкое положение, и поспешил оправдаться:
— Это яйцо мне дала Вэй Мяо. Ты же знаешь, в общежитии у нас общий котёл, особо не разгуляешься. Я сберёг его специально для тебя, чтобы загладить вину.
Как ловко он всё перевернул! Мол, еда общая, яйцо досталось всем, просто конкретно это принесла Вэй Мяо.
— Вот как? — Линь Шу перевела взгляд на Вэй Мяо, и в её голосе зазвучала едкая ирония. — Бедная девочка, которая отдала тебе это яйцо. Её искренность скормлена псу. Ох, нет, я оскорбляю собак. Если покормить собаку, она хотя бы хвостом вильнёт. А ты хуже собаки.
— Линь Шу, ты... Я к тебе с добром, а ты оскорбляешь! — Чжу Чжэнлян побагровел. Он никак не ожидал, что эта деревенская тихоня вдруг обзаведётся таким острым языком и перестанет щадить его самолюбие.
Видя, что он всё ещё загораживает тропу, терпение Линь Шу лопнуло.
— С дороги! — рявкнула она. — Я не вожусь с животными!
Если он не уберётся, она не посмотрит на то, что он «интеллигент», и пустит в ход кулаки.
Чжу Чжэнлян открыл рот, собираясь вступить в перепалку, но тут Вэй Мяо шагнула вперёд и потянула его за край куртки.
— Брат Чжу, отойди, — тихо, но твёрдо сказала она. — Не мешай товарищу Линь. Её семья ждёт, пока она поработает. Она ведь не мы, у неё нет родных в городе, которые присылают деньги и талоны. Деревенской девушке, если она не будет трудолюбивой, есть будет нечего. Да и замуж ленивую в деревне никто не возьмёт.
Линь Шу удивлённо приподняла бровь.
Ого! А эта тихоня с глазами побитой лани не так проста.
Вэй Мяо умудрилась в одной фразе и защитить своего «кавалера», и унизить Линь Шу, намекнув на её низкое происхождение и зависимость от тяжёлого труда. «Мы — городская элита с поддержкой, а ты — рабочая лошадь, чья судьба — пахать, чтобы найти мужика».
Линь Шу пересмотрела своё отношение к этой девушке. Не стоит её недооценивать. Вэй Мяо умела кусать, прикрываясь мягкой улыбкой.
Что ж, впереди ещё много времени. Посмотрим, удастся ли этой умнице избежать участи быть использованной и выброшенной, как старая тряпка.
Изначально у Линь Шу мелькнула мысль предупредить дурочку, но после такого выпада желание помогать отпало напрочь. Пусть сама набивает шишки.
Оттащив Чжу Чжэнляна в сторону, Вэй Мяо опустила глаза и сказала:
— Товарищ Линь, не смеем тебя задерживать. Иди работай.
— Благодарю покорно! — бросила Линь Шу, встретившись с ней взглядом, полным насмешки, и широким шагом направилась в чащу.
На опушке всё уже давно вырубили подчистую. Чтобы набрать хорошую вязанку, нужно было уходить глубоко в лес. К тому же, именно там росли самые ценные травы.
Чжу Чжэнлян смотрел ей вслед, пока её фигура не скрылась за деревьями. Затем он выдернул полу куртки из пальцев Вэй Мяо, обернулся к ней и неловко рассмеялся:
— Хорошо, что ты такая понимающая, Мяо-Мяо. Не то что эта Линь Шу — грубая, невоспитанная деревенщина. Я ведь просто хотел по-человечески извиниться за то, что в прошлый раз случайно напугал её, а она... Неблагодарная дикарка!
Лицо Вэй Мяо оставалось холодным.
— Она местная, — ровно произнесла она. — За ней стоит семья, клан, вся деревня. Конечно, она не ставит нас, пришлых, ни во что.
Она снова взяла Чжу Чжэнляна за руку, заглядывая ему в глаза:
— Поэтому, брат Чжу, мы, «образованная молодёжь», должны держаться вместе. Мы — одна команда. Если в деревне случится беда, помочь тебе смогут только такие же приезжие, как мы. Местным до нас дела нет.
Чжу Чжэнлян поспешно закивал, изображая глубокую признательность:
— Спасибо, Мяо-Мяо. Ты права. Только ты меня по-настоящему понимаешь.
Вэй Мяо застенчиво улыбнулась, её щёки слегка порозовели:
— Нам и так несладко в этой глуши, брат Чжу. Если я не буду тебя понимать, то кому тогда вообще верить? Жизнь станет совсем невыносимой.
Растроганный её словами — или, скорее, увидев удобную возможность — Чжу Чжэнлян порывисто обнял её.
— Мяо-Мяо... Моя хорошая девочка. Ты — единственная радость в этом месте.
Вэй Мяо замерла в его объятиях. Сердце колотилось как птица в клетке — от страха, от волнения, но и от сладкого предвкушения. Это было то, о чём она мечтала в своих одиноких грёзах.
Чжу Чжэнлян, почувствовав её податливость, осмелел. Его руки, горячие и требовательные, начали скользить по её спине, спускаясь всё ниже.
— Не надо... Брат Чжу, здесь могут быть люди... — слабо запротестовала она, хотя в её голосе не было твёрдости.
Это робкое сопротивление только раззадорило его. Слова о возможных свидетелях напомнили ему об осторожности, но не остановили.
Не размыкая объятий, он потянул её в сторону, прочь от тропинки, в густые заросли кустарника, где тень была гуще, а листва — плотнее.
Вэй Мяо, полусопротивляясь, полуподдаваясь, позволила увлечь себя в укромное место. Зелёные ветви сомкнулись за их спинами, отрезая от остального мира. Здесь, в душном полумраке, Чжу Чжэнлян больше не сдерживался. Его прикосновения стали настойчивыми, лишая её воли и способности мыслить здраво.
Обновлено: 23.01.2026