Вероятно, из-за окончания весенней пахоты сегодня на ярмарке в волостном центре яблоку негде было упасть. Снабженческо-сбытовой кооператив гудел, как растревоженный улей.
Линь Шу с трудом протиснулась к прилавку, купила необходимую соль и хозяйственное мыло, а затем, работая локтями, начала пробиваться к выходу. В этой толчее избежать столкновений было невозможно, и она случайно налетела на кого-то.
Услышав тихий вскрик, Линь Шу поспешно начала извиняться:
— Простите, я не хоте... Ой!
— Линь Шу! — Ци Сяоюнь, потирая ушибленное плечо, с удивлением уставилась на неё. — Ты тоже сегодня здесь? Странно, мы шли по дороге, но тебя не видели.
— Я пришла с тётушкой Ню, мы вышли очень рано, — объяснила Линь Шу и перевела взгляд на спутницу Ци Сяоюнь. — Здравствуйте, товарищ Ли.
Эта девушка, по фамилии Ли, приехала в бригаду Сяохэ в один год с Ци Сяоюнь. Но, в отличие от подруги, она не выдержала тяжести крестьянского труда и нашла другой выход — вышла замуж за местного парня. У них уже подрастал трёхлетний сын по прозвищу Чаочао.
Глядя на улыбающуюся молодую женщину, Линь Шу вспомнила её печальное будущее.
Когда придёт время, и «образованная молодёжь» начнёт массово возвращаться в города, Ли бросит мужа и ребёнка ради городской прописки. Оставленный отец, переполненный обидой, не станет скрывать своих чувств от сына. Чаочао вырастет в атмосфере ненависти к матери, впитывая яд отцовских слов с каждым днём.
Линь Шу помнила, что много лет спустя, когда Чаочао станет взрослым, мать, мучимая совестью, устроит его на небольшое предприятие в городе. Но это не растопит лёд в его сердце. Тень брошенного ребёнка накроет всю его жизнь: он станет замкнутым, озлобленным, так и не женится и сгорит от рака, не дожив и до сорока.
Его судьба была трагедией целой эпохи, предопределённой с самого рождения.
— Здравствуй, сестрёнка Линь Шу, — улыбнулась Ли, кивнув на корзину. — Много всего накупила?
— Да так, пару кусков мыла.
— Мы тоже уже всё взяли. Пойдём вместе?
Втроём они выбрались из душного помещения кооператива на свежий воздух.
Отойдя в сторону, Ци Сяоюнь понизила голос и, взяв Линь Шу под руку, зашептала:
— Ты слышала новость? Чжу Чжэнлян и Вэй Мяо теперь живут вместе.
— Что? Они сошлись? — Линь Шу изобразила крайнее удивление, хотя прекрасно знала этот сценарий.
В прошлой жизни Вэй Мяо точно так же отдала этому негодяю и сердце, и тело. А осенью семья Чжу Чжэнляна использует связи, чтобы перевести его обратно в город. Он уедет, пообещав вернуться, и исчезнет навсегда, оставив девушку с разбитой жизнью.
— Да. Но говорят, они даже не расписались, — покачала головой Ци Сяоюнь. — Восхищаюсь смелостью Вэй Мяо. Жить с мужчиной без свидетельства о браке...
Линь Шу лишь понимающе кивнула. В сельской местности в те годы официальная регистрация была редкостью — свадьбу сыграли, гостей накормили, значит, муж и жена. Массово получать свидетельства начали только в восьмидесятых, когда вводили удостоверения личности.
Она посмотрела на Ци Сяоюнь. Кожа девушки, когда-то, наверное, нежная, теперь была грубой и загорелой от работы в поле.
— Товарищ Ци, а у тебя в нашей бригаде есть кто-то на примете?
Ци Сяоюнь испуганно замахала руками:
— Нет-нет! Я не планирую выходить замуж в деревне.
— Раз ты продержалась столько лет, то держись и дальше, — серьёзно посоветовала Линь Шу.
Ци Сяоюнь смутилась, боясь, что её слова прозвучали высокомерно.
— Ты не подумай, я не презираю сельских жителей. Просто... мне кажется, муж и жена должны иметь общие темы для разговора. Иначе как прожить долгую жизнь, если вы словно курица с уткой — друг друга не понимаете?
Линь Шу промолчала. Выбор спутника жизни — дело личное, и у каждого свои приоритеты.
В разговор вступила Ли:
— Я вообще не понимаю, о чём думала Вэй Мяо. Выйти за Чжу Чжэнляна — какой в этом толк? Он лентяй, в поле ей не помощник. Из общежития она не переехала, ест всё так же из общего котла. По сути, просто сменила место для ночлега. Зачем нужен такой мужик?
Она говорила с позиции практичной женщины. Да, она вышла за местного, но это дало ей привилегии: муж взял на себя тяжёлую работу, а она занималась домом и ребёнком.
— К тому же, это риск забеременеть, — продолжала рассуждать Ли. — Если у парня есть совесть — ладно. А если нет? Тогда это просто глупость.
Она усмехнулась:
— Как сказала Сяоюнь, общие темы — это важно. У нас с моим мужем их немного, но зато у него крепкая поясница и сил немерено. По крайней мере, я получаю те радости, которые положены жене.
Линь Шу и Ци Сяоюнь переглянулись. Грубовато, но в точку. Зачем нужен мужчина, который ни поговорить не может, ни работать не хочет, ни защитить не способен?
Попрощавшись с девушками, Линь Шу вернулась ко входу в кооператив, где вскоре встретилась с тётушкой Ню и Линь Хайянь.
Впятером они покинули ярмарку. По дороге домой Линь Шу, улучив момент, тихонько спросила подругу:
— Ну как? Тебе понравился тот парень?
В глазах Линь Хайянь читалось разочарование. Она покачала головой:
— Мне он не приглянулся. Но мама говорит, что у них хорошие условия, сёстры помогают, так что жизнь там будет не тяжёлой.
Линь Шу облегчённо выдохнула. Слава богу, у подруги есть своя голова на плечах.
— А ты что думаешь? — спросила Линь Хайянь. — Скажи честно.
— Ты правда хочешь знать моё мнение? — хитро прищурилась Линь Шу.
— Конечно!
— Скажем так... С точки зрения внешности, товар не соответствует заявленному описанию.
— Это как? — не поняла Линь Хайянь.
Линь Шу цокнула языком:
— Он утверждает, что ему двадцать. Но если судить по лицу, я бы дала ему двадцать пять, а то и все тридцать. Уж больно он «подержанным» выглядит. Слишком торопился повзрослеть.
Линь Хайянь прыснула в кулак, стараясь не рассмеяться в голос, чтобы не услышали идущие впереди тётки.
— Может, ему и правда двадцать? — прошептала она.
— Тогда это ещё хуже, — безжалостно отрезала Линь Шу. — Значит, у них в роду проблемы с генами. Срок годности слишком короткий!
— Ха-ха-ха! — Линь Хайянь согнулась пополам от смеха.
— Вы чего там веселитесь? — обернулась Ци Сяоюнь. — Расскажите, мы тоже посмеёмся.
• • •
Вернувшись в бригаду Сяохэ, Линь Шу попрощалась с попутчицами и вошла в свой двор. Дома была только Лю Сяоэ.
— Ну как? Сколько выручила? — мать тут же бросилась к ней, помогая снять тяжёлую корзину.
— Сорок один юань.
— Опять деньги транжирила?!
Голоса прозвучали одновременно.
Лю Сяоэ заглянула в корзину и, увидев несколько десятков яиц, схватилась за сердце.
— У нас свои куры несутся! Каждый день по два-три яйца! Зачем ты тратишь деньги на то, что и так есть?!
Линь Шу собиралась отдать матери всю выручку, но услышав привычное «транжира», передумала.
— Раз я транжира, то вычту стоимость яиц, соли и мыла из общей суммы, — заявила она. — А то этот дом слишком хрупок для моего расточительства.
— Ты ещё и огрызаешься? — Лю Сяоэ всерьёз задумалась, не стоит ли в следующий раз сопровождать эту «золотую антилопу» лично, чтобы деньги не утекали сквозь пальцы.
— Не огрызаюсь, а констатирую факт, — Линь Шу вытащила из кармана оставшиеся деньги и положила на стол. — Мам, посмотри на других женщин в деревне. Они сейчас гнут спины в поле, глотают пыль. А ты сидишь дома и считаешь пачки денег. Да тебе девяносто девять процентов баб завидуют чёрной завистью!
Лю Сяоэ посмотрела на купюры, и её гнев немного утих.
— И всё равно, куда нам столько яиц? Они же протухнут раньше, чем мы их съедим.
— Если каждый будет съедать по одному в день, эти пятьдесят штук улетят за несколько дней. Ничего не протухнет.
— По одному в день? Ишь чего захотела! — фыркнула Лю Сяоэ, бережно перекладывая яйца в корзину с рисовой шелухой. — Кстати, раз уж у нас два дня выходных, завтра поедем проведать твою старшую сестру.
Обновлено: 23.01.2026