Ночь выдалась беспокойной. Из-за шума и суеты Линь Шу почти не спала, и теперь, поднявшись с постели, чувствовала тяжесть в голове, словно налитой свинцом. Аппетит отсутствовал напрочь — кусок в горло не лез.
— Плохо спала? — участливо спросила Лю Сяоэ, заметив вялость дочери.
— Угу, — безжизненно отозвалась Линь Шу, с трудом подавляя зевок.
Лю Сяоэ обвела взглядом остальных домочадцев. Вид у всех был помятый и уставший, под глазами залегли тени.
— Гроб с телом стоял в доме три дня, — вздохнула она, накладывая кашу. — Прошлая ночь была последней перед погребением, вот и шумели больше обычного, провожая душу. Но ничего, сегодня утром её вынесут и предадут земле. Этой ночью, наконец, все смогут выспаться по-человечески.
Линь Вэй, старший брат, кивнул, подтверждая слова матери:
— Дядя Чао, наш бригадный счетовод, вчера перед уходом объявил, что сегодня утром работы в поле не будет. Все идут провожать старую бабушку в последний путь.
— Вот и хорошо, — кивнула Лю Сяоэ. — Поешьте и идите, нужно отдать дань уважения.
Смерть в восемьдесят лет в деревне считалась «Радостным трауром» — благостным завершением долгой и полной жизни. Поэтому во время похоронной процессии никто не рыдал и не бился в истерике.
Для жителей деревни это событие стало своеобразной отдушиной. Большинство пришло не столько из горя, сколько ради участия в общем деле и возможности законно отдохнуть полдня в разгар весенней пахоты. На лицах людей читалось скорее спокойствие и даже лёгкое оживление от перерыва в тяжёлом труде.
Линь Шу, смешавшись с толпой провожающих, заметила, что семья бригадира выбрала для захоронения место довольно далеко от деревни. Могила располагалась на обратной стороне зелёных холмов, обращённая «лицом» к реке Цинцзян.
Река Цинцзян славилась своей кристальной чистотой. В эту эпоху экология ещё не была испорчена прогрессом: крестьяне, работая в поле и забыв взять с собой флягу, могли без опаски зачерпнуть воды прямо из реки и напиться.
Даже спустя десятилетия, в будущем, воды Цинцзян останутся чистыми, а обитающая в них рыба станет деликатесом, за который богачи будут готовы платить баснословные деньги. Дикая рыба будет стоить сотни юаней за полкило, а цена на дикую черепаху и вовсе взлетит до тысяч. И даже за такие деньги достать их будет непросто — всё скупалось по предзаказам для элитных ресторанов.
В конце концов, чтобы сохранить это природное богатство от хищнического вылова, власти введут строгий запрет на рыбалку.
Но сейчас, в семидесятые, местные жители даже не подозревали, какое сокровище плещется у них под боком. Пока земля давала урожай и в доме было зерно, никто не горел желанием лезть в воду. Рыбалка считалась делом ненадёжным: рыбу не видно, поймаешь или нет — бабушка надвое сказала, а время потеряешь. Крестьяне предпочитали твёрдую землю под ногами и гарантированный результат.
— Тётя Шу, смотри! Там лодка на реке! — звонкий крик племянника Линь Сяоцзюня вырвал Линь Шу из размышлений о будущем экосистемы.
Она проследила за его пальцем. И действительно, вдалеке, разрезая водную гладь, двигалась тёмная точка. Судя по скорости и ровному ходу, это была не простая деревянная лодка на вёслах, а судно с мотором.
• • •
— Ну что, как тебе? — Сюй Мин с довольной ухмылкой посмотрел на своего спутника. — Спорим, ты в своём провинциальном центре на таких моторных лодках не катался?
Гу Цзю сидел, расслабленно откинувшись на борт и прикрыв глаза. Тёплый речной ветер ласкал лицо, принося запахи воды и зелени. Даже громкий, ритмичный стук дизельного двигателя не мог испортить его благодушного настроения.
Услышав подначку друга, он лениво приоткрыл один глаз:
— Я не рыбак, с чего бы мне кататься на рыбацких лодках? Это вполне нормально.
Самодовольная улыбка Сюй Мина слегка померкла.
— По твоей логике, раз мы сейчас на ней плывём, то мы рыбаки? — фыркнул он. — И вообще, ты ошибаешься. Эта моторка используется не для ловли рыбы, а как паром для переправы.
Именно поэтому они выбрали этот способ добраться до гидроэлектростанции, расположенной ниже по течению.
Путь по суше от уездного города до ГЭС составлял почти сорок километров. Дорога петляла через три волости, была разбитой и ухабистой. Пришлось бы трястись в автобусе, делать пересадки, глотать пыль, и на всё это ушёл бы целый день.
Водный путь был совсем другим делом. Лодка шла по течению, ровно и плавно, без тряски и пересадок. Шесть часов расслабленного путешествия — и ты на месте. Сотрудники электросетей, отправляясь в командировки на станцию, по негласному правилу всегда арендовали лодку.
В этот раз, зная, что путь неблизкий и скучный, Сюй Мин позвал с собой Гу Цзю, который всё равно маялся от безделья дома.
— Рыбацкая лодка, паром... Какая разница? — Гу Цзю потёр глаза, окончательно просыпаясь.
Его вытащили из тёплой постели ни свет ни заря, и он всё ещё боролся с сонливостью. Если бы не комфорт плавного хода и живописные пейзажи по берегам, он бы уже давно высказал другу всё, что думает о ранних подъёмах.
— В свободное время они всё равно ловят на ней рыбу, так что суть одна, — добавил он.
— ... — Сюй Мин закатил глаза. — Ладно, пусть будет по-твоему. Рыбацкая так рыбацкая. Вот будем возвращаться, я попрошу лодочника поймать пару рыбин, специально для тебя.
Гу Цзю перевёл взгляд на широкий простор реки и поросшие зеленью берега.
— Эти земли вдоль реки... Они ведь входят в зону ирригации водохранилища?
— Да, это всё территория орошения, — кивнул Сюй Мин.
— Раз нижняя ГЭС уже начала вырабатывать электричество, они как-то компенсируют это местным? — поинтересовался Гу Цзю.
Он понимал, как устроена система. Строительство водохранилища требовало жертв от деревень, попадающих в зону затопления или ирригации. Земли уходили под воду, иногда приходилось переселять целые деревни. Гу Цзю считал, что в отсутствие прямых денежных субсидий власти должны предоставлять жителям льготы — например, бесплатное электричество или прокладку сетей за счёт станции.
Сюй Мин кивнул. Работа в системе электроснабжения позволяла ему знать такие детали.
— Конечно, льготная политика есть. Станция помогает тянуть провода в деревни вдоль реки. Тем, чьи дома попадают в зону затопления, бесплатно строят новое жильё. А деревни, которым из-за переселения приходится использовать насосы для орошения, получают электричество для насосов бесплатно.
Он помолчал и добавил:
— Кроме того, если во время весенних паводков или летних ливней ГЭС не успевает сбросить воду и поля затапливает, станция выплачивает компенсацию за каждый пострадавший му земли.
Гу Цзю, хоть и числился безработным и обычно не интересовался государственными делами, удовлетворённо кивнул.
— Неплохо. Разумно.
Когда власть готова брать на себя часть бремени, народ отвечает пониманием. Крестьяне здесь были сознательными: если сверху спускали директиву, они активно сотрудничали. Иначе строительство ГЭС в низовьях не прошло бы так гладко.
Моторная лодка шла со средней скоростью, оставляя за кормой пенный след. Внезапно внимание Гу Цзю привлекло движение на берегу. На склоне горы, обращённом к реке, собралась огромная толпа людей.
— А там что происходит? Почему столько народу в горах? — спросил он, указывая рукой.
Сюй Мин прищурился, вглядываясь в даль.
— Понятия не имею. Странно... Может, они нашли в горах какое-то сокровище?
— Сокровище? — Гу Цзю скептически посмотрел на друга. — Какое ещё сокровище? Думаешь, там раскопали гробницу императора?
Иначе чем ещё объяснить такое скопление людей в одном месте посреди рабочего дня?
— Ну ты даёшь, Гу Цзю! — рассмеялся Сюй Мин. — У тебя воображение похлеще моего будет. Я-то думал про какой-нибудь клад разбойников, а ты сразу про императорскую усыпальницу загнул!
Он продолжал хохотать:
— В нашем уезде отродясь великих исторических фигур не было. Единственный, кого можно хоть как-то притянуть за уши, — это Чжао Цзылун из эпохи Троецарствия, да и тот здесь просто проездом был.
Неужели крестьяне нашли могилу легендарного генерала Чжао Юня? Но историки утверждают, что Лю Шань похоронил его в Сычуани, другие говорят про гору Чаншань. Уж точно не в их захолустье.
Гу Цзю, не сводя глаз с толпы вдалеке, лениво протянул:
— В древности наш уезд относился к землям Чу. Тогда здесь было полно удельных князей. Ты уверен, что здесь не прикопали какого-нибудь князя или генерала?
— Эм... ну, я не историк, откуда мне знать все детали, — смутился Сюй Мин, его уверенность пошатнулась.
— Ха-ха... — с кормы донёсся сдавленный смешок.
Пожилой лодочник, управлявший мотором, больше не мог сдерживаться. Слушая диалог двух городских парней, он едва не заработал внутреннюю травму, пытаясь подавить хохот.
Гу Цзю и Сюй Мин одновременно обернулись.
— Дядя, ты чего смеёшься? — нахмурился Сюй Мин.
— Нет-нет, ничего, ничего, — старик замахал рукой, но его плечи продолжали предательски подрагивать, а из горла вырывались сдавленные звуки.
Парни переглянулись и снова уставились на него.
— Я не смеюсь! — снова отмахнулся лодочник, отворачиваясь, но смешки продолжали витать в воздухе, заставляя парней чувствовать себя полными идиотами.
Лодка продолжала путь в этой странной, неловкой атмосфере.
Прошло ещё минут пятнадцать. Лодка поравнялась с местом скопления людей, и ветер донёс до них пронзительный, плачущий, ни с чем не сравнимый звук.
Это играла сона — традиционный похоронный горн.
Уголок рта Сюй Мина нервно дёрнулся.
Гу Цзю молча приложил ладонь ко лбу, закрывая глаза.
«Сокровище... Гробница императора...»
Какое унижение. Они только что на полном серьёзе обсуждали археологические открытия, глядя на деревенские похороны.
Обновлено: 23.01.2026