Синдзи потребовалось два дня, чтобы осознать свое положение в этом мире, и всего шесть часов, чтобы добраться до этого последнего бастиона.
Поднимаясь на лифте в недра штаба NERV, он непрестанно анализировал окружение. Сетчатые стальные переходы, гермодвери, бесконечные лабиринты коридоров – масштаб крепости был таков, что даже сопровождающий мог легко сбиться с пути.
Мисато Кацураги шла впереди, терзаемая сомнениями.
«Реакция этого мальчишки пугающе апатична. Ребенок его возраста, попав на секретную базу, должен прыгать от восторга, разве нет?»
Она украдкой оглянулась. Мальчик не выказывал радости. Он словно проводил рекогносцировку: останавливался, простукивал бронированные двери, прикидывая их толщину.
— Эм, Синдзи-кун, что ты думаешь об этой цитадели?
Синдзи, как раз рассчитывавший, сколько отделений Астартес потребуется для штурма этого объекта, перевел на нее оценивающий взгляд.
— Достойное укрепление. Концентрация высоких технологий впечатляет. Построить такое за десять лет – истинное чудо.
— Первый лейтенант Кацураги, ваша верность заслуживает похвалы.
«Почему мне совсем не радостно от этих слов?»
Мисато моргнула. Она наконец поняла, в чем заключался эффект контраста этого юноши. Он был слишком надежен, слишком зрел. Под оболочкой хрупкого подростка скрывался разум старика, чья грудь должна быть увешана орденами.
— У тебя есть какие-то замечания? Я могу передать их в строительный отдел, — она попыталась отшутиться. Видеть это серьезное лицо на детском теле было забавно.
Глаза Синдзи блеснули. У него действительно были замечания.
Первое: чрезмерная зависимость от искусственного интеллекта. Это было опасно, почти еретично.
Второе: в этом оплоте человечества не было ни одного храма, ни единого лика Бога-Императора. Это было признаком вопиющей неверности.
Слова замерли на его губах. Он лишь принял внутреннее решение.
«Когда я возьму NERV под свой контроль, я воздвигну перед этой пирамидой стометровую статую Повелителя Человечества. Во имя верности».
— Где EVA? Надеюсь, вы не заблудились?
Мисато не заподозрила неладного. Для мальчишки его возраста огромный робот – это всегда предел мечтаний.
— Конечно нет! Нам сюда.
Они двинулись дальше. Мисато пыталась разрядить обстановку шутками, и через полчаса они замерли перед исполинскими герметичными вратами.
За ними скрывался Евангелион.
В груди Синдзи пробудилось предвкушение. Слова о «гибели человечества» пробудили в нем условный рефлекс. Разве не этим он занимался в сорок первом тысячелетии?
КРАК… Г-Р-Р-Р…
Под аккомпанемент гидравлических стонов и мигание сигнальных ламп врата начали расходиться. Синдзи уловил резкий запах.
Кровь?
Не дожидаясь приглашения, он шагнул в темноту ангара. Свет прожекторов выхватил стальные мостки, по обе стороны которых плескалась багровая жидкость. В центре помещения угадывался колоссальный силуэт.
Там, в полумраке, неподвижно замер Гигант.
«Это и есть EVANGELION? Оружие защиты человечества?»
Синдзи почувствовал азарт боя, но не стал приближаться. Он поднял взор к командному пункту, расположенному за бронестеклом под потолком.
Там стоял человек. Шатен с жесткой бородой и острыми скулами. Его лицо было словно высечено из камня.
Взгляд этого человека был ледяным, лишенным всяких чувств. Он привык подавлять окружающих одним своим присутствием. Самый строптивый неофит должен был склониться под этим гнетом.
Гэндо Икари. Командующий NERV. Его биологический отец.
Синдзи молча смотрел вверх, встречая этот пронзительный взор. В его собственных глазах не было ни страха, ни затаенной обиды, ни детской бравады. Лишь холодное наблюдение.
На мгновение в глазах Гэндо отразилось замешательство. Он пристально изучал сына.
Этот мальчик был чужим. Командующий не видел в нем ненависти или желания обратить на себя внимание. Икари Синдзи смотрел на него так, словно великий зверь взирал на ничтожное насекомое.
«Это… Синдзи?»
Если бы не доклады разведки, Гэндо решил бы, что ребенка подменили. Все его заготовленные речи, психологические ловушки и манипуляции вдруг показались бесполезными.
Отец и сын замерли в безмолвном противостоянии, словно кадр застывшей киноленты.
Мисато нервно переводила взгляд с одного на другого. Она не понимала, почему их встреча превратилась в это. «Синдзи-кун, ну закричи ты на него, выскажи всё! Что это за игра в гляделки?»
— Давно не виделись, Синдзи. Ты прибыл раньше, чем я ожидал.
Наконец, тишину разорвал голос командующего. К удивлению Мисато, он заговорил первым.
— Судьбы не избежать, — Синдзи едва заметно кивнул. — А раз так, медлить – значит предавать. Чем быстрее я приступлю к обязанностям, тем лучше.
Гэндо на мгновение лишился дара речи.
«Не избежать? Чем быстрее, тем лучше? Это точно мой сын?»
Командующий почувствовал себя так, словно нанес сокрушительный удар по пустоте. У него был идеальный план, как заставить мальчишку сесть в Евангелион-01 вопреки его воле, превратив в послушную марионетку. Но что происходит сейчас?
— Смелый ответ, — выдавил он после долгой паузы. — Ты повзрослел быстрее, чем я думал.
— Храбрость здесь ни при чем. Первый лейтенант Кацураги ввела меня в курс дела. Сущности, именуемые Ангелами, угрожают человечеству уничтожением. Как воин, я не вижу иного пути, кроме сопротивления, — Синдзи отвел взгляд и начал размеренно мерить шагами мостки. Его разум работал с прецизионной точностью.
— Раз решение принято, мне нужно обрести силу в кратчайшие сроки. Время прибытия ксеносов неизбежно близится. Выходить на бой неподготовленным – верх непрофессионализма. Мое согласие продиктовано логикой и эффективностью.
«Четырнадцатилетний малец рассуждает передо мной о логике?»
Гэндо нахмурился. Он не мог не признать правоту этих слов, но в глубине души ощутил укол досады. Встреча спустя три года пошла вразрез со Сценарием. Он терял инициативу.
— Ты возомнил себя экспертом в вопросах войны?
— Именно так, — Синдзи без колебаний кивнул и указал рукой на исполинскую тень в ангаре. — Командующий Икари, есть ли у вас конкретные директивы? Мне нужно время, чтобы синхронизировать дух машины с этой оболочкой. Я прибыл в Токио-3 не для ведения пустых бесед.
Гэндо обнаружил, что не знает, что ответить. Сценарий был разорван в клочья.
Разве он не должен был рыдать и кричать «я не хочу!», чтобы потом, сломленным, подчиниться? Кто здесь на самом деле контролирует ситуацию?
— Ты так сильно жаждешь пилотировать EVA?
— Мои желания вторичны. Это выбор, продиктованный инстинктом выживания и принесенным обетом.
— О? У тебя есть обет? И в чем же он заключается?
Синдзи остановился, вскинул голову и с ледяным презрением посмотрел на отца.
— Мой обет… ты недостоин его знать.
Обновлено: 23.01.2026