— Глава отдела Ким, в прежние времена в школьном бейсболе было много игроков, которые одновременно были и эйс-питчерами, и четвертыми бэттерами, не так ли? Но в последнее время таких универсалов почти не найти. В чем причина?
— Да, верное замечание. Как говорится, талант в бейсболе — он либо есть, либо его нет: кто умеет играть, тот и играет. Но почему же в школах исчезают эйсы, совмещающие позицию четвертого бэттера? Во-первых, специализация теперь происходит гораздо раньше. Раньше многие определялись с ролью питчера или бэттера уже после попадания в профи, а сейчас они выбирают свой путь еще в старших классах.
— Хм, стоит ли рассматривать это как положительную тенденцию?
— Что ж, тут есть свои плюсы и минусы. С одной стороны, раннее решение позволяет быстрее и глубже погрузиться в свою специализацию. С другой... если игрок, выбрав один путь, получит травму уже в профессиональной лиге, ему будет крайне трудно сменить позицию.
— А, теперь я понимаю.
— И еще одна проблема: в наши дни все талантливые ребята хотят быть только питчерами. Из-за этого перспективные слаггеры, способные на мощные дальние удары, просто перевелись. Все таланты уходят на горку. Вероятно, именно поэтому мы больше не видим по 50 хоум-ранов за сезон в Лиге KBO.
— Если так подумать, Отани Сёхэй был действительно невероятен. Он совмещал роли питчера и бэттера пять лет в Японии и почти девять лет в Мейджор-лиге. Если бы он не завершил карьеру так рано, история Высшей лиги могла бы сложиться иначе.
— Совершенно верно. В конечном счете совмещение позиций сократило спортивный век Отани, но, с другой стороны, именно благодаря этому его имя было вписано в историю мирового бейсбола.
— Так вот, к чему я это вел: я слышал, что Кан Сивон, который сегодня выходит стартовым питчером за «Тэджон Фэлконс», до недавнего времени всерьез обсуждал с клубом возможность совмещения ролей. Жаль, конечно, что он в итоге решил сосредоточиться только на питчинге.
— Да, это так. Ведь в школьные годы Сивон был питчером номер два в лиге после До Джуну, верно? А как бэттер он и вовсе был бесспорно лучшим. В любом случае, два игрока, которые до прошлого года доминировали в школьной лиге, теперь встретятся как профессионалы в дуэли питчера и бэттера. Сегодняшний матч обещает быть захватывающим.
— Эй, почему он так на нас пялится?
— Он не на нас, а на тебя смотрит.
— На меня? С чего бы?
— Не помнишь? Сколько трофеев их школа упустила из-за тебя. Да и в прошлом году он против тебя отыграл двенадцать выходов к бите без единого хита — ты его просто размазал. А сам при этом отбивал против него с процентом .400. На его месте я бы тоже затаил обиду.
— Да ну?
— Вот-вот, я же говорю: тот, кто бьет, обид не помнит. Он из-за этого так зубами скрипел, клялся отомстить на Кубке Понхвандэги, а потом места себе не находил от злости, потому что ты не вышел на подачу в девятом иннинге и он не смог отыграться.
— А, точно. Это же была их школа. Так что, получается, я ему помог хоть один трофей забрать. Кстати, Хосок, откуда ты всё это узнал?
— Чхунсок же перевелся в их школу и играет там. Ух ты, посмотрите на него. Похоже, он и вправду ничего не помнит.
Конечно, я не помнил.
Для окружающих это были события годичной давности, но для моего сознания прошло больше десяти лет. В моей памяти Кан Сивон был не стриженным под ноль пацаном с полными обиды глазами, а эйсом «Тэджон Фэлконс» с густой бородой и редеющей шевелюрой.
В общем...
— Короче говоря, он просто мелочный тип.
— Ну, по правде говоря, характер у него и правда такой. Если выражаться мягче — запредельная жажда победы.
— Ладно, проехали. Судя по аналитике, его главное оружие — четырехшовный в нижнюю внутреннюю зону... Хм, разве он хорошо бросал этот мяч?
— Говорит человек, который выбил два хоум-рана именно с этой подачи.
— Правда? Блин, я реально ничего не помню.
— Если бы он это услышал, его бы удар хватил. Эй, он же считает тебя своим главным соперником, прояви хоть каплю интереса.
Интереса... Что ж, даже если я не буду обращать на него внимания, он и сам прекрасно справится.
Воспоминания о старшей школе почти стерлись, но я лучше кого-либо другого знал, насколько успешным он станет в профи.
Следующие два года он будет метаться, не в силах отказаться от амбиций универсала, но в итоге полностью сосредоточится на горке и станет тем самым «юным кормильцем», который в одиночку потащит на себе «Тэджон Фэлконс». Затем через систему постинга он уедет в Высшую лигу и станет надежным стартовым питчером, способным одерживать двузначное число побед за сезон.
— Хм.
— Что такое?
— Просто глянул на него, и нахлынули старые воспоминания.
— Только что говорил, что ничего не помнишь, и вдруг — воспоминания.
— Есть вещи, которые детям не понять.
— О чем ты вообще?
Хотя разница в максимальной скорости у нас была приличной, в школьные годы мы вдвоем делили лигу. Как питчер я, конечно, был на голову выше, но как бэттер он обладал талантом, превосходящим мой.
Кан Сивон был тем самым «игроком пяти инструментов», от которого у тренеров текли слюнки. Универсал: сила, скорость, контакт, защита и пушечный бросок — всё при нем.
Именно поэтому им — и до моей регрессии, и сейчас — активно интересовались в Высшей лиге, но переговоры не заладились, и он остался в Лиге KBO. Для питчера ему немного не хватало скорости, а для чистого бэттера — мощи. К тому же были сомнения в его выносливости.
В итоге, оставшись на родине, он превратился в грозного левшу, господствующего в лиге благодаря четырехшовному фастболу под 150 км/ч и филигранной точности. Его называли «юным кормильцем» «Фэлконс» — команды, которая вечно делила последнее место с Титанами.
Я помню, как наблюдал за его триумфальным отъездом в Америку.
Да, я тогда страшно завидовал. Конечно, я считал, что это круто, но в глубине души меня сжигали ревность и комплекс неполноценности.
Хм.
Стоило вспомнить об этом, как во мне внезапно закипела боевая ярость.
— Эй, До Джуну. Ты чего так в Сивона впился? У тебя сейчас лазеры из глаз полетят.
— Просто кое-что вспомнил.
Похоже, сегодня придется выложиться по полной. Чтобы окончательно избавиться от этого паршивого чувства.
— Кан Сивон.
— Да, тренер.
— Я примерно понимаю, о чем ты думаешь, но никакого прямого противостояния.
— ...
— У него выборка всего в шесть игр, но процент отбивания 0,459, а слаггинг — больше единицы. Ливень лучше переждать. Он не сможет вечно держать такой темп, так что если хочешь поквитаться — сделаешь это в другой раз. Сегодня работаем в основном обманными подачами. Ты меня понял?
— Понял.
— Вот и молодец. Выше голову. Мне нравится твой азарт. Только не забывай: сегодня ты сражаешься не с До Джуну, а с Титанами. Тебе нужна победа в дебютном матче, не так ли? Всё, иди.
Подбодренный тренером, Сивон вышел на горку.
«Нельзя портить дебют из-за личных счетов. Мой враг — Титаны, а не До Джуну. Моя цель — победа команды».
Он раз за разом повторял эти слова, которые принимал умом, но отвергал сердцем, и начал разминочные броски.
Бам.
Ба-ам.
Форма была пиковой. Казалось, он сегодня сможет обновить личный рекорд скорости. Да и погода стояла идеальная — лучший день для бейсбола.
Судья объявил начало матча, и взгляд Сивона впился в первого бэттера Титанов.
«Бэттер, который не шелохнется, если мяч летит не в его зону. Но если мяч там — агрессивно атакует с первой подачи. Уязвим к низким крученым».
Пока он прокручивал в голове аналитику, кэтчер подал знак. Форкбол, уходящий из центра зоны вниз.
Кивок.
Сивон без колебаний кивнул и взял мяч хватом для форкбола, который еще в школе считали профессиональным. Снаряд сорвался с его пальцев и пулей полетел к бэттеру.
Вжух.
Дзынь!
Как только мяч вошел в зону, Син Хёнсок взмахнул битой. Но чистого контакта не вышло. Мяч, имевший меньший угол падения, чем обычный форкбол, но куда большую скорость, ударил в нижнюю часть биты.
— Аут!
Бессильный граунд-бол в сторону второго бейсмена. Заработав аут всего одной подачей, Сивон удовлетворенно кивнул.
Отличное начало. А главное — он снова убедился, что его броски работают и против профи.
<Второй бэттер, центр-филдер Кан Джэхо>
Следом вышел еще один левша. В чем-то он был даже опаснее предыдущего. Типичный «игрок пяти инструментов»: стабильный средний процент, десяток хоум-ранов и двузначное число краденых баз за сезон. Пусть он и не был суперзвездой, талант у него был неоспоримый.
Против таких мелкие хитрости ни к чему — только лишние подачи тратить.
Сначала — обманный во внешнюю зону, чтобы сбить прицел.
Бам!
— Бол.
А следом — сразу в лоб.
Самая надежная подача Сивона — четырехшовный в нижнюю внутреннюю зону — на бешеной скорости понеслась к бэттеру.
И...
Щелк!
Кан Джэхо мощно крутанул битой, но по звуку всё стало ясно: мяч пойман на излете.
— Аут!
Рядовой флай-бол в центр поля. Бэттер с досадой понурил голову и побрел в дагаут.
Всего три подачи — и два аута. Уверенность, которую он пытался сдерживать, захлестнула его. Казалось, сегодня он может всё.
<Третий бэттер, правый филдер До Джуну>
И в этот миг на позицию вышел тот, кого он так ждал.
До Джуну. Худший враг, три года преграждавший ему путь в старшей школе. Монстр, швырявший немыслимые 165 км/ч. Соперник, ставший для него живым воплощением непреодолимой стены таланта.
Тот, кто сиял как питчер, теперь стоял с битой в руках. А он, Сивон, чей талант бэттера всегда ценили выше, стоял на горке.
Ситуация перевернулась с ног на голову, но это было неважно. Перед ним был До Джуну, и этого было достаточно.
«Хай-фастбол во внутреннюю».
Знак кэтчера пришелся ему по душе. Четырехшовный в верхнюю внутреннюю зону — одна из немногих лазеек в механике Джуну, чей аппер-свинг плохо справлялся с такими мячами.
Конечно, был риск: если контроль подведет, мяч прилетит в самый центр, но...
«Всё будет в порядке. В чем-чем, а в точности я его точно превосхожу».
Унимая бешеное сердцебиение, Сивон начал замах. Плавное, отточенное движение руки из положения «три четверти» — и белый снаряд с силой сорвался с пальцев.
В ту секунду, когда мяч покинул руку, Сивон понял: это был лучший четырехшовный в его жизни.
Чутье не подвело. Мощный фастбол на скорости 153,2 км/ч — новый личный рекорд — ювелирно ввинчивался в верхнюю внутреннюю зону.
Сивон уже готов был победно сжать кулак, как вдруг...
БА-А-А-А-А-А-АХ!
— Кха!..
Оглушительный грохот удара, подобного которому он никогда не слышал, разорвал тишину, и мяч пулей пронесся над его головой. Нет, «пуля» — слишком слабое слово. Словно ракета, выпущенная по горизонтали прямо с земли, мяч пронзил воздух и устремился в аутфилд.
Голова Сивона резко дернулась назад. Снаряд, не теряя высоты и скорости, пролетел над центр-филдером.
И наконец...
БА-БАХ!
В тот миг, когда мяч с грохотом врезался в центральное табло стадиона, Сивон рухнул на колени прямо на горке.
Разочарование было тем горше, чем сильнее была вера в победу. Отбить такой мяч и запустить его ТАК далеко... Неужели он никогда не сможет его одолеть?
С трудом подняв голову, он посмотрел на До Джуну. Монстр, стоявший у него на пути в школе, за это время стал еще огромнее. Казалось, этот парень — само проклятие, ниспосланное ему богами.
Сивон невольно пробормотал:
— Твою мать... он реально не человек.
Обновлено: 23.01.2026