— Что вообще происходит? Разве у них ещё остались питчеры?
— Ким Сынмин, кажется, уходит с горки. Да, точно, спускается. И кто теперь? Кто будет подавать?
— Погоди, посмотри на табло.
— А? Что там... Что?! До Джуну? Эта «P» перед его именем... Это ведь значит «питчер», да?
— Точно! Эй, похоже, До Джуну собирается подавать!
— С чего вдруг? Говорили же, у него плечо не в порядке. Потому он и ушёл в бэттеры, а тут вдруг решил бросать?
— Может, восстановился? Нет, тогда какой смысл ему и дальше играть на бите?
— Да чёрт его знает! Ничего не понятно, но на горку выходит До Джуну! Тот самый парень, что выдавал 165 километров!
— Я сегодня с такой завистью смотрел, как питчеры «Доджерс» швыряют под 155... Ну что ж, погнали! Зададим им жару!
— До Джуну! До Джуну! До Джуну!
Преимущество в одно очко, два аута, полные базы. А в боксе бэттера — сильнейший игрок Высшей лиги.
Зрители, до этого хранившие гробовое молчание в полном отчаянии, не в силах даже освистать противника, разом вскочили со своих мест, скандируя моё имя.
Сколько же времени прошло с тех пор, как я чувствовал нечто подобное?
Бам!
Ба-бам!
Бам!
Под рёв толпы я начал разминочные броски.
Я не успел размяться в буллпене, но это не имело значения. Учитывая выставочный статус матча, судья выделил мне достаточно времени на подготовку.
Легко, словно просто перебрасываясь мячом, я разминал плечо, прислушиваясь к ощущениям в теле.
Возможно, это безумие.
Я, выбравший путь бэттера, чтобы избежать травм, сам вызвался на горку в обычном выставочном матче. С точки зрения логики — полнейший абсурд.
Но...
Раз уж я зашёл так далеко, разве можно останавливаться?
Сейчас в моей голове нет ничего, кроме желания выиграть этот матч.
Бам!
Ба-бам!
— Отлично! Мяч летит что надо! Джуну, ты лучший! — громко подбодрил меня Хосок. Ему пришлось в спешке нацепить маску кэтчера, чтобы принимать мои подачи.
То, что за хоум-плейтом сидел именно он — проявление заботы. Команда понимала, как давно я не стоял на горке.
Ким Джонбэ, которому пришлось уступить место кэтчера в решающий момент, смотрел на нас с Хосоком так, словно дерьма объелся. Но мне было плевать. Мысли этого мелочного человека сейчас не имели никакого значения.
Ба-бам!
Бам!
— Хорош! Отличный мяч! Так и держи! Вперёд!
От бурной реакции Хосока я невольно усмехнулся.
Сколько же лет прошло с тех пор, как я по-настоящему бросал ему мяч?
Четырнадцать. Да, кажется, четырнадцать лет. Во время весеннего лагеря меня сняли после двух подач, так что всё верно.
Прожив целую жизнь и вернувшись в это время, я снова работал в паре с другом, который остался точно таким же, как в моих воспоминаниях.
Кивок.
Разминка закончилась, а вместе с ней и мысли о прошлом — или о будущем.
Опасения были напрасны: боли в плече я не чувствовал.
Напротив, тело казалось на удивление лёгким. Даже не верилось, что я отыграл уже восемь иннингов.
<Вместо бэттера №3 — Мигель Родригес>
Игра возобновилась. Последний бэттер «Доджерс» вышел к бите.
Мигель Родригес. Настоящий монстр, выдавший в прошлом сезоне линейку 0.305 / 0.441 / 0.559, 34 хоум-рана и 124 RBI при WAR 8.1 и wRC+ 163. Он мастерски отбивал любые подачи, но особенно был опасен против фастболов. Главная звезда «Доджерс».
Не знаю.
Я вызвался подавать, ведомый лишь жаждой победы, но сработает ли мой мяч против такого калибра? Смогу ли я одолеть «безупречного бэттера», которого называют наследником Майка Траута?
Хмык.
Пустые переживания.
Всё равно мой выбор ограничен.
В арсенале всего три типа подач: фо-сим, кёрвбол и чейндж-ап.
Причём кёрвбол и чейндж-ап, мягко говоря, не дотягивали до профессионального уровня. Брось я такой мяч этому монстру — и он тут же улетит за пределы стадиона.
Поэтому оставалось только одно.
Бросить самый быстрый и мощный мяч, на который я способен, и принять любой исход.
Кивок.
Словно прочитав мои мысли, Хосок без малейшего колебания показал знак на фо-сим. Прямо по центру.
«Хороший выбор, друг».
Я кивнул и начал движение.
Ш-шух.
В прошлые выходные мой координатор, Том Уокер, сказал, что менять технику броска лучше после того, как тело полностью сформируется.
Я был согласен. Хотя мой рост остановился на отметке 193 см, базовая работа над физикой ещё не была завершена.
Поэтому сейчас я использовал ту форму, которую сам разработал в конце своей прошлой жизни — технику, дающую минимальную нагрузку на плечо.
Вращение и центр тяжести планомерно перемещаются от питчерской пластины к лодыжке, затем к колену и к пояснице. Сила, накопленная в этом процессе, впервые взрывается при повороте бёдер.
Бам!
Второй взрыв следует за махом плеча.
Бам!
И, наконец, финальный аккорд — в момент, когда пальцы с силой захвата выпускают мяч.
Бам!
Самый быстрый мяч, на который я был способен, пулей полетел к дому.
Одновременно с этим бита лучшего бэттера Национальной лиги со свистом устремилась на перехват.
«Так вот он какой».
Мигель Родригес, капитан и главная мощь «Доджерс», который из-за травмы в конце прошлого сезона был вынужден наблюдать за поражением своей команды в Мировой серии из дагаута.
Он с суровым видом сверлил взглядом До Джуну.
Мигель искренне любил свой клуб и уже слышал об азиатском гении, который должен был пополнить их ряды в прошлом году.
Восемнадцатилетний парень, бросающий под 103 мили в час.
Мигель понимал, что главная проблема «Доджерс» — не атака, а нехватка питчерской мощи, особенно в стареющей ротации. Он настолько пёкся об этом, что при подписании долгосрочного контракта условием поставил активный поиск молодых талантов на горку.
Поэтому он очень хотел, чтобы этот юноша оказался в Лос-Анджелесе, и искренне сожалел, что тот выбрал Корею.
Впрочем, шанс ещё оставался — через систему постинга или рынок свободных агентов.
И Мигель прекрасно знал, что должен сделать сейчас.
Показать подавляющую разницу в силе. Дать почувствовать пропасть между лигами. Продемонстрировать бейсбол иного уровня, чтобы парень сам загорелся мечтой о Высшей лиге.
Это лучшее, что он мог сделать для такого таланта.
А если тот сломается?
Плевать. Если он сломается от такого, значит, в Америке ему всё равно делать нечего.
— Играем!
Судья дал отмашку, и новичок До Джуну начал замах.
В такой ситуации было очевидно, что бросит молодой и неопытный питчер с его-то скоростью.
Конечно, фастбол. Тот самый сокрушительный фо-сим, которым он пугал сверстников.
Какая будет скорость?
«Он долго не практиковался. Миль 95? Ну, если выложится, может, 98?»
Неважно. Мигель был гением среди гениев, покорившим вершину мира, где 100 миль в час — это повседневность.
«Давай, малец. Я покажу тебе, кто такой настоящий профи».
Вжух!
Мяч сорвался с пальцев, и бита Мигеля, нацеленная на 100-мильный фастбол, мощно рассекла воздух.
Рассекла с такой силой, что свист был слышен на трибунах. Но... бита прошла мимо.
Вввух!
Ба-бах!
— Какого чёрта?..
Мяч, который, словно вопреки законам физики, взмывает вверх перед самым носом бэттера.
Когда-то термин «райзинг-фастбол» был невероятно популярен. В те времена не было сверхточных систем отслеживания, и всё оценивалось на глазок.
Однако с приходом военных радаров в бейсбол люди узнали правду: мяча, который физически летит вверх, не существует.
Но...
Люди до сих пор верят в него.
Всё дело в оптической иллюзии. Мозг бэттера и зрителя привык к траектории обычного фастбола, который под действием гравитации неизбежно проседает.
Но если у питчера бешеная скорость и невероятное число оборотов, мяч проседает гораздо меньше. Мозг, ожидающий падения снаряда, интерпретирует это отклонение как «взлёт».
К слову, недавние исследования в Высшей лиге показали: если бросить мяч со скоростью 106,5 мили в час при вращении более 3050 RPM, он действительно может начать набирать высоту. Но таких питчеров в природе ещё не встречалось.
В любом случае, сейчас «поднимающихся» мячей не существует.
Но...
— Вот дерьмо!..
Мигель Родригес, лучший бэттер Национальной лиги, вышедший на замену, чтобы поставить точку в матче, думал иначе.
Мяч До Джуну определённо взмыл вверх. Другого объяснения такой траектории не было.
Он взглянул на табло.
103,4 мили в час. В переводе — 165,6 км/ч.
Ладно, допустим, этот сопляк с ходу побил свой личный рекорд. Но важнее было другое.
2890 RPM.
В прошлом году среднее число оборотов фастбола в Высшей лиге составляло около 2200. Показатель в 2500 RPM уже считался элитным, входящим в топ-5%.
А этот новичок выдал почти 2900.
— Ха-ха... Ха-ха-ха!
— Ай, ладонь... А этот чего ржёт как ненормальный? — пробормотал Чхве Хосок, потирая руку после приёма мяча.
Мигель, поймав его взгляд, не выдержал:
— Эй, приятель. Какого дьявола этот парень держит биту, а не ловушку? У вас что, питчеров девать некуда? Хотя по игре и не скажешь.
— Чего он там несёт? Хей, ай кэнт спик инглиш. Так вроде? Короче, я не шпрехаю. Шат ап, плиз.
Поняв, что диалога не выйдет, Мигель вздохнул и снова сосредоточился на горке.
Сейчас неважно, почему он бэттер. Счёт в одно очко, два аута, полные базы. Один удар — и победа. Он вышел сюда, чтобы не дать своей команде опозориться в матче против клуба из Кореи, лиги уровня Дабл-Эй.
— Ладно, давай по-взрослому.
— Да не болтай ты со мной! Ай кэнт спик инглиш, мужик!
Мигель замолчал, поудобнее перехватил биту и принудительно скорректировал в голове ожидаемую траекторию.
«Выше. Намного выше, чем кажется. Помни, Мигель, этот мяч взлетает».
Он прикусил губу.
Второй мяч сорвался с пальцев Джуну. Бита Мигеля выстрелила навстречу.
Тик!
Ба-бах!
— Чёрт!
На этот раз он задел его. Едва ощутимо, но коснулся. Однако мяч, лишь слегка изменив направление, пушечным ядром влетел в митт.
Даже корректировка замаха не помогла.
Лицо гордости «Доджерс» заледенело. В этот миг Мигель осознал: он здесь не чемпион. Он — претендент.
Подача До Джуну была из тех, что редко встретишь даже в Высшей лиге. Это был по-настоящему чемпионский мяч.
Лучший бэттер Национальной лиги, давно забывший вкус борьбы на равных, поставил на кон всё.
Ш-шух.
Словно не замечая бегунов на базах, До Джуну сделал широкий замах. Последний бросок в этой бесконечной игре.
Вжух!
— Кх-х!
Стиснув зубы, Мигель вложил в замах всю свою мощь.
Вввух!
Ба-бах!
Мяч прошил воздух мимо биты и вонзился в ловушку.
— Свинг-аут! Гейм-сет!
— УА-А-А-А-А-А!
— Офигеть! Просто безумие!
— Мы победили! Мы сделали «Доджерс»!
— Джуну! Я здесь! Джуну-у-у!
— Чёрт! Видали?! Вот он, мужик из Пусана!
— До Джуну! До Джуну! До Джуну!
Кочхок Скай Доум буквально содрогался от рёва.
— Вот же сумасшедший ублюдок! А-а-а!
Хосок, чьё лицо было усыпано прыщами, подлетел к горке и сгрёб питчера в охапку.
Мигель, наблюдавший за этим, криво усмехнулся и медленно подошёл к ним.
— Эй, ты хоть немного понимаешь по-английски?
— Да что этому дядьке надо? Хей, донт ду зэт. Ай кэнт спик...
— Немного понимаю, — ответил Джуну.
— А? Джуну, ты что, знаешь английский?
— Да. Так что перестань орать, у меня уже голова раскалывается. И отпусти меня.
Выбравшись из захвата Хосока, До Джуну повернулся к Мигелю:
— Говори быстрее, меня люди ждут.
— Хм, ладно. Я хотел спросить... Зачем с такой подачей быть... А, впрочем, неважно. Почему ты не перешёл к нам?
— Только это и хотел узнать? Почему я не в «Доджерс»?
— Именно.
— Я собирался. Но ваш генеральный менеджер не согласился на пару моих условий.
— Да? И что, ты просил десять миллионов подписного бонуса?
— Нет, четырёх было бы достаточно. Там были чисто символические моменты, но он упёрся. Так и вышло.
— Чёрт, я так и знал. Наш менеджер — просто сказочный болван.
Мигель с опустошённым видом посмотрел на небо, а затем снова обратился к Джуну:
— Прошлого не вернуть. Так что давай, разноси Лигу KBO и дуй в Штаты. Как капитан, я обещаю тебе полную поддержку.
— Посмотрим. Пока у меня и здесь дел невпроворот.
— Ладно, приятель. Надеюсь, ещё увидимся.
Когда Мигель направился к своему дагауту, игроки «Титанов», до этого неловко стоявшие в стороне, всей толпой навалились на Джуну.
— Красава! Наш младшенький выдал!
— А-а-а! Мы победили! Чёрт возьми, мы их сделали!
Над головой До Джуну, которого товарищи подбрасывали в воздух, на огромном табло сияли цифры его последнего броска:
167,1 км/ч, 2910 RPM.
В этот момент неофициальный рекорд скорости в корейском бейсболе был официально сокрушён.
Обновлено: 23.01.2026