Эпизод 98
— …Что?
— То существо, что десять лет назад управляло тобой и похитило меня. Личность этого преступника и причина, по которой он мог тобой управлять, могут быть связаны с твоей родословной.
— !..
Ханна, побледнев, замолчала. Лита спокойно объяснила:
— Чтобы найти похитителя, мне пришлось расследовать информацию о твоём отце. В конце концов, я нашла способ провести проверку… но мне показалось, что будет невежливо делать это, не сказав тебе.
Эта информация не повредит, даже если Паскаль о ней узнает. К тому же, она не хотела скрывать от Ханны даже проблему с её отцом.
— Невежливо? Что вы, мисс, как вы можете быть невежливы со мной, со служанкой. Тем более, если это касается поисков преступника десятилетней давности. Тогда, конечно, вы должны это сделать.
Ханна, хоть и была растеряна, рефлекторно ответила. Лита, тихо вздохнув, продолжила:
— Ханна, в зависимости от результатов, ты можешь перестать быть служанкой.
— Что?..
— Когда мы проверим твою родословную, твой статус станет известен. Если ты захочешь, ты сможешь вернуть его.
— …
На бледном лице Ханны отразилось ещё большее смятение. Лита, молча понаблюдав за растерянной служанкой, сделала знак рукой.
— Иди пока отдохни, Ханна. Отдохни и подумай. Пока ты не решишь, я не буду проводить проверку.
— Да-а…
Всё равно, даже без проверки, кровная связь между Паскалем и Ханной, а также связь между Паскалем и Адикелем были почти очевидны. Неизвестны были лишь конкретные отношения.
Так что такую малость она могла себе позволить.
«…Хоть я и сделала это неосознанно, но я по своему усмотрению распоряжалась телом потомка Ханны, Дороти, и даже убила её».
Проводив взглядом удаляющуюся, пошатывающуюся спину Ханны, Лита снова перевела взгляд на разобранный револьвер Лавинии.
Сосредоточившись на уходе за оружием, её смятенные чувства постепенно успокоились. С немного улучшившимся настроением она подумала:
«Нужно достать револьвер и для Ханны».
Хоть Олли и говорила, что тело «Дороти» не обладало особыми талантами, а было просто здоровым, Лита, которая сама им пользовалась, знала.
Тело времён «Литы Паскаль» обладало неплохими, даже хорошими, способностями к стрельбе.
Конечно, её собственное, возвращённое тело ощущалось гораздо более плавным и подходящим, и теперь, вспоминая те времена, она чувствовала лёгкую скованность.
«В любом случае, у тела Дороти определённо был талант к стрельбе. Так что у её предка, Ханны, тоже может быть похожий талант».
Несмотря на сложную ситуацию, она предвкушала, что учить её будет интересно.
* * *
17 мая 1770 года.
День открытия майского Фестиваля Первопроходцев – первого торжества имперского светского сезона.
К северу от столицы Рамкард возвышалась невысокая гора, укрытая лесом, что простирался до самой равнины. Поскольку очертания массива напоминали дремлющего ящера, это место прозвали «Лесом Спящего Дракона».
Чаща примыкала к столице и не граничила с такими дикими землями, как Белые горы, поэтому монстры и опасные хищники встречались здесь редко.
В этом ухоженном лесу располагались императорские охотничьи угодья, куда часто наведывались как простые жители столицы, так и аристократы. И всё же это был настоящий лес. Его площадь вдвое превышала размеры столицы, и в дебрях, куда не ступала нога человека, царила довольно жуткая атмосфера.
Именно здесь и проходил Фестиваль Первопроходцев.
От самого въезда вдоль дороги пестрели яркие гирлянды флажков, под которыми вереницей тянулись роскошные экипажи. В конце пути, в центральном лагере, раскинулась обширная поляна, взятая в кольцо деревьями.
Там ровными рядами выстроились шатры знатных семей. Покинув свои временные жилища, аристократы собирались на открытый банкет у подножия смотровой башни, откуда открывался вид на все угодья.
Ровно в десять утра началась церемония открытия.
Хотя возглавлять торжество полагалось императору, его и след простыл. Честь поднять на башне императорский стяг с Чёрным драконом и объявить о начале фестиваля выпала наследному принцу Гидеону.
Руководство охотничьим турниром, где представители семей – в основном рыцари – соревновались в истреблении выпущенных в угодья монстров, также легло на плечи принца. А вот состязание по стрельбе, проходившее в центральном лагере параллельно с охотой, должен был курировать великий герцог Адикель.
Так распорядился император, заявив, что наследному принцу будет слишком обременительно руководить всеми соревнованиями в одиночку.
«Вообще-то это его прямая обязанность, но он, похоже, и не думает работать. Зато изо всех сил старается досадить Гиду».
И это при том, что он – его родной сын.
Лилиетта, переживая за друга, подошла к представителям семьи Раскайль, ожидавшим начала охоты.
Как и в случае со стрельбой, в турнире она не участвовала. Из троих детей Раскайль на состязание вышел только второй.
Лихарт, разминавшийся вместе с рыцарями семьи, удивлённо взглянул на сестру.
— Лита?
Лита окинула его взглядом.
Лихарт, который почти месяц без единого дня пропуска занимался реабилитационными тренировками, заметно выправился. Было видно, как усердно он работал. Сегодня на охотничьем турнире можно будет оценить результаты его реабилитации.
Она, слегка улыбнувшись, сказала:
— Протяни руку, братец Лихи.
— Зачем?
Лихарт, хоть и был озадачен, послушно протянул руку. Лита достала светло-фиолетовый платок и повязала его ему на запястье.
— Говорят, есть обычай повязывать ленту или платок на удачу рыцарю, за которого болеешь.
— …И это делаешь ты?
— Да, чтобы ты потом не оправдывался, что проиграл, потому что у тебя не было талисмана на удачу.
Шутливо улыбнувшись, Лита завязала узел на платке. Лихарт посмотрел на вышитые на конце платка свои инициалы. Вышивка была какой-то неуклюжей.
— Эй, ты что, сама это вышивала?
— Мама помогала, но полное имя я бы ни за что не осилила, так что только инициалы.
Она нахмурилась, словно от одной мысли об этом ей становилось дурно. Лихарт, задумчиво глядя на своё запястье, рассмеялся.
— Удивительно, что ты на такое сподобилась.
— Да, я постаралась, так что просто вернись целым и невредимым.
— Хорошо, я вернусь, доказав, что твой талисман и тренировки работают, так что не волнуйся и жди.
Ухмыльнувшись, он весело помахал рукой с повязанным платком и отправился. Лита, провожая его взглядом, подумала:
«Надеюсь, на этот раз магзвери не появятся».
Но, судя по прошлому опыту с лодочной прогулкой и Садовым салоном, вероятность появления именного магзверя на этом фестивале, который возглавляет наследный принц Гидеон, была довольно высока.
«Если на этот раз магзвери не появятся…»
Она мельком бросила взгляд в сторону. На глаза попался мужчина средних лет, поднимавшийся на открытую сцену для соревнования по стрельбе.
Чёрные вьющиеся волосы с проседью, острый взгляд золотистых глаз. Цвета, подтверждающие его императорское происхождение, и вид, напоминающий койота.
Теренс дель Напароа Адикель.
Нынешний великий герцог Адикель, двоюродный брат нынешнего императора Лоуренса и отец герцогского сына Жозефа.
«…Если на этот раз магзвери не появятся и Фестиваль Первопроходцев пройдёт благополучно, это укрепит репутацию великого герцога Адикеля. И тогда связь между Паскалем, который, скорее всего, стоит за всем этим, и герцогом, а также их намерения станут более ясными».
Как бы там ни было, было ясно, что спокойно насладиться фестивалем не получится. Впрочем, ей было не привыкать находиться в постоянной боевой готовности.
«По всему охотничьему угодью расставлены спецагенты «Тритомы», и «Маяк» тоже наготове, так что, если магзверь появится, с ним быстро разберутся».
Пока великий герцог Адикель произносил свою речь, Лита оглядывала толпу.
Первым в глаза бросился необычный розовый цвет волос. Это была Лавиния, дрожащая от страха в ожидании соревнования по стрельбе.
«Она слишком нервничает. Нужно будет её потом успокоить».
А рядом со сценой стоял «Актёр», Жозеф дель Дюиреборг Адикель.
«…Цель операции обнаружена».
Лита, подавив готовый сорваться с губ вздох, непринуждённо двинулась к нему сквозь толпу. Жозеф, окружённый свитой из молодых аристократов своей фракции, заметил, как взгляды окружающих, словно зачарованные, устремились в одну точку. Он обернулся. Лилиетта дель Ниса Раскайль приближалась плавно, словно видение.
Светлые волосы, переплетённые серебром. Кожа, сияющая лунной белизной. Голубые лунные камни в украшениях казались тусклыми на фоне таинственных фиолетовых глаз. Элегантное серо-голубое платье подчёркивало хрупкость её стана.
Красота, от которой перехватывало дыхание. Ошеломлённый Жозеф не мог отвести глаз. Она, приковав к себе всё внимание зала, подошла вплотную и заговорила:
— Ваша Светлость, вы, случайно, не заняты?
Её голос прозвучал подобно музыке, а губы тронула лёгкая улыбка. Казалось, окружающие разом затаили дыхание. На Жозефа устремились взгляды, полные неприкрытой зависти. И в этот миг воспоминание о том, как она публично унизила его на речной прогулке, без остатка выветрилось из его памяти.
Внимание! Этот перевод, возможно, ещё не готов.
Его статус: идёт перевод
Обновлено: 07.04.2026