Хмурое небо наконец-то проредило свои серые ряды и открыло трещины для тонких лучей солнца. Тучи, словно чувствуя победу над тьмой, окутавшей город, разошлись в стороны, но не ушли полностью.
То ли из-за траура, то ли из-за чего-то иного, но куда более опасного, они остались висеть, будто предупреждая о грядущей угрозе. Только вот никому уже не было до них дела — даже победителям.
Соль стоял на месте, где раньше находилось поле боя. На том самом месте, где по его вине погибли невинные люди. «Впервые за моё пребывание в этом мире я убил невинных людей, — думал он, глядя в пустоту перед собой. — Раньше бы я погрузился в депрессию, посттравматическое расстройство или ещё что-нибудь, но теперь...»
— Обычная вина... — холодный шёпот вышел из его уст. — Я всё ближе и ближе к становлению таким же, как Десилия.
Его взгляд скользил по последствиям собственной атаки, и в нём читались одновременно и гордость, и вина. Только в этот раз раскаяние отсутствовало — он нисколько не жалел о своём выборе.
«Ну, я же даже не был с ними знаком, поэтому какая разница? — мысленно развёл он руками. — Что сделано — то сделано, к сожалению. Я не хотел бы их убивать, но атака оказалась слишком мощной».
Оплавленная полоса, оставленная лучом маны, уже почернела и остыла, уступив место серому пеплу и каменной пыли, в которой, возможно, навеки смешался чей-то прах. Повсюду, словно после катаклизма, валялись обломки соседних зданий — деревянные балки и расколотые кирпичи, слегка задетые атакой.
Всю зону оградили небольшим забором, наспех возведённым стражей, но он никого не останавливал. Прохожие, вышедшие поглазеть на происшествие, свободно проходили внутрь и разглядывали масштабы разрушений.
Соль же стоял на том самом месте, откуда запустил свою атаку в ту ночь.
В его тёмных волосах играли солнечные лучи, венчая победителя — подобно тому, как это делал свет луны той ночью. Серо-зелёные глаза с интересом рассматривали дальность атаки и обломки, оставшиеся после неё.
Несмотря на гордость, в них всё же поселилось сомнение, касавшееся не жертв, а самой техники.
«Если вспомнить, то у Ханджела она была куда точнее и менее разрушительна, — юноша поднёс руку к подбородку, погружаясь в раздумья. — У меня же, видимо, маны было больше и повреждений соответственно больше».
— Выходит, из всего тела пострадала только рука, — он бросил взгляд на свою забинтованную конечность. — Ну, если не считать нервной системы... Пропускать через себя столько маны — не самое приятное занятие.
Едва он закончил свой монолог, как позади послышались медленные, но узнаваемые шаги. Металлический лязг и стук сапог стражника были давно всем знакомы, так что Соль обернулся, уже зная, кого увидит.
— Уже восстановился? — протянул ему руку Юсут.
— Ага, — собирался пожать руку парень, но бинты помешали ему.
Старик лишь усмехнулся и убрал руку, понимая затруднительное положение собеседника. При виде стражника по немногочисленной толпе пробежала волна беспокойства — в мгновение ока ограждённая территория опустела, и на ней остался один лишь Соль.
— Пришёл посмотреть на плоды своих трудов? — скрестил руки на груди Юсут. — Слегка, по-моему, ты переборщил.
— Да... Целая семья и несколько домов, — произнёс он без тени раскаяния. — Но вы же не задержите меня за это?
— Нет, — неожиданно твёрдо ответил стражник. — Помнишь наш разговор на балконе?
— Вы тогда сказали, что придётся жертвовать незнакомцами, — Соль поднял глаза к небу, вспоминая те слова. — Тогда я не воспринял это всерьёз, но разве это оправдывает мой поступок?
«Хотя я мог просто сбежать, пожертвовав другом и одним грубым авантюристом».
— Естественно, ничто не оправдывает твой поступок, — покачал головой Юсут. — Просто какой смысл в твоём задержании? В итоге конечная цель достигнута, и преступник побеждён, а остальное — лишь пепел последствий.
— А вам приходилось убивать невинных людей? — решил спросить Соль. — Что вы чувствовали?
— Сначала было очень горько, настолько, что рыдать хотелось, — старик усмехнулся, вспоминая жалкое прошлое. — Потом влился и теперь не считаю убийство чем-то страшным. Пускай это даже невинные люди.
— Но вы же стражник и обвиняли меня в убийстве...
— Эта работа обязывает меня вести себя именно так, — перебил его Юсут. — Ради неё я и стараюсь быть идеальным — железным и беспристрастным.
— Но на самом деле вы о чём-то жалеете? Что-то скрываете? — догадался спросить парень.
Юсут опустил взгляд на сырую землю, испещрённую лужами и трещинами после битвы. Между некоторыми каменными плитками тротуара по-прежнему лежали капли засохшей крови, смешанные с растаявшим льдом.
По его губам поползла улыбка, и он произнёс:
— Всё-таки догадался, — его шёпот прорезал наступившую тишину.
В ответ Соль лишь промолчал и посмотрел на старика с вопросом в глазах.
— Ты же заметил, что и тюрьма, и коридор в постоялом дворе буквально блестели? — начал Юсут. — Это по моему приказу их чистили до самого блеска, но на это были причины.
— У вас боязнь грязи? — наклонил голову парень, задавая наивный вопрос.
Старик приподнял бровь и посмотрел на юношу, как на идиота, но затем всё же продолжил:
— Нет. Просто пыль с сердца не стряхнёшь, — он горько усмехнулся. — Остаётся хоть вокруг всё вычистить до блеска.
— У вас пыль на сердце? — вновь поинтересовался Соль, не понимая, к чему ведёт его собеседник.
— Можно и так сказать, — тяжело вздохнул стражник. — Моё прошлое, путь, который я прошёл, и правосудие, которое вершил, — всё это обратилось пылью в моём сердце, а не стало предметом гордости.
— Наверное, я понимаю, о чём вы, — улыбнулся Соль. — Хоть я и молод, но все горькие события оседают в сердце, и воспоминания о них следуют за мной по пятам.
— Верно говоришь, — горько ухмыльнулся старик, уважительно кивая. — Однако твоё сердце только начало пылиться, а значит, ты должен воспользоваться им, как можно больше.
Диалог прервался сухим кашлем Юсута. Его глаза, в которых отражалась сама пыль и грязь этого города, посмотрели в наполовину чистые зрачки парня, повидавшие боль и смерти.
— Я закрыл своё сердце в узкой тюрьме и превратил работу в рутину, — слова на секунду прозвучали окончательной эпитафией. — Из-за этого оно и запылилось. Только блеск коридоров заставлял его колотиться дальше изо дня в день.
Взгляд двух поколений столкнулся в воздухе, посылая невидимую искру.
— К чему вы клоните?
— К тому, что ты должен уехать, — хриплые слова повисли в воздухе, словно зимний холод. — Я аннулирую договор о невыезде. Тем более, расследование уже почти завершено, так что он должен был стать уже недействительным.
— А как же Лора и мои новые товарищи? — помотал головой Соль, не веря словам стражника. — Я же хотел стать авантюристом.
— Лора скоро уедет из Королевства Рудия навсегда, а авантюристы часто отправляются на задания в другие города, иногда даже на месяцы, — объяснил Юсут. — Останешься здесь — вернёшься к одиночеству. Поедешь дальше — скинешь пыль со своего сердца.
Парень наконец-то осознал свой выбор и замер в раздумьях. «Чёрт, а ведь он прав... Здесь, в этом маленьком городе, я просто запылюсь и не стану сильнее, а затем... Затем настанет момент, когда я снова потеряю друзей».
— Выбор за тобой, — развёл руками старик. — Хорошенько подумай и потом дай мне ответ.
— Так и сделаю, — кивнул юноша, принимая данное ему время.
Юсут демонстративно повернулся спиной к Соли и сделал пару шагов, явно давая понять, что разговор окончен. Однако на третьем шаге он замер, и после мгновенной паузы его плечи напряглись. Стражник не обернулся полностью, лишь бросил слова через плечо:
— Кстати, Делла... пир затеяла по случаю победы. Явишься? — хриплый голос вновь пронзил устоявшуюся тишину, но лёгкая запинка в нём смутила собеседника. — Как только Лора вернётся.
— Если отряд Дорена и Лора будут там, то непременно.
— Рад слышать, — старик улыбнулся на прощание и побрёл дальше.
«Почему он запнулся после имени Деллы? — беспокойство от этого вопроса заполняло парня внутри. — Впрочем, может усталость или холод?.. Не суть важно. Простая запинка вряд ли что-то значит».
Обновлено: 20.01.2026