Тёмная ночь опустилась на город: далёкая луна взошла в небе и принялась освещать закоулки улиц, куда не добирался свет фонарей, своим призрачным голубоватым сиянием.
Этот свет ложился на пустой тротуар, покинутый последними прохожими, местами сливаясь с тёплым янтарным сиянием, струившимся из окон домов. Лишь глубокие подвалы магазинов и домов оставались в кромешном мраке.
Тем временем глубоко под землёй ночь не стала исключением и для опасных преступников. Большинство факелов в коридорах погасло, погрузив всё подземелье в непроглядную тьму.
И лишь в тишине этой тьмы раздавался едва слышный кашель.
— Помогите, — произнёс хриплый голос у двери камеры. — Задыхаюсь... Мне плохо!
Слова эхом разносились по тюрьме, но, казалось, кроме обитателей соседних камер, они никого не интересовали. Вместе с просьбами о помощи из той же камеры были слышны тихие смешки молодого преступника.
— Ну и актёр... — прошептал Соль, кутаясь в своё тонкое одеяло. — Думаю, даже я сыграл бы убедительнее... Хотя не уверен, хех!
— Заткнись... — тихо рявкнул старик своему сокамернику и продолжил изображать больного. — Если я умру... вы пожалеете! Я — Мануэр! Бывший...
Он не успел договорить — тяжёлый, хриплый кашель вырвался из его губ, и на стальные прутья решётки брызнули алые капли. Кровь в одно мгновение окрасила металл в новый оттенок.
— Старик, да заткнись ты! — наконец-то выругался один из заключённых. — Всем глубоко плевать, хоть сдохни тут!
— Хотелось бы, чтобы всё было так просто, — раздался усталый голос стражника, чей силуэт возник в темноте. — Вержил, открывай камеру. Пора спасать нашего «астматика».
— Есть, — лениво ответил второй стражник, гремя ключами от камер.
Один лишь их сияющий вид во тьме под тусклым светом последних факелов, отчаянно борющихся с мраком, заставил всех преступников невольно облизнуться, но затем принять суровую реальность своего заключения.
Серебряный ключ провернулся в замке, и дверь с громким скрипом отворилась, нарушив чуткий сон многих заключённых. Мануэр, до этого державшийся за прутья, рухнул на пол перед надзирателями, продолжая неустанно кашлять.
Они переглянулись и тяжело вздохнули, после чего самый ленивый из них направился внутрь камеры под предлогом осмотра, переложив всю тяжёлую работу на своего напарника.
— Так-с... — окинул он взглядом камеру, заметив парня, накрывшегося с головой одеялом. — Этот спит... И ладно.
Второй стражник в это время присел на корточки, чтобы помочь «больному» заключённому подняться. Судя по тяжёлому звуку, его сила явно не соответствовала представлениям Соли, либо Мануэр был на удивление тяжёл.
«В любом случае, это играет мне на руку, ведь скоро настанет мой черёд сиять, — усмехнулся парень про себя. — Правда, я всё ещё не уверен... Мне ведь придётся убить невинного человека, верно? Совесть всё же немного грызёт».
Он крепко сжал свой кулак так, что побелели костяшки. Новая сила на мгновение поразила даже его самого, но затем последовала прагматичная мысль: «Забудь. С таким настроем я не смогу отомстить той мрази».
Едва стражники отвернулись, взяв кашляющего Мануэра под руки, как тело юноши тут же превратилось в тень. Подушки, уложенные на его койке, создали иллюзию спящей фигуры, а сам он уже скользил в тени своего сокамерника под тусклым светом факелов.
«Если этот источник света погаснет, то мне несладко придётся, — мысленно анализировал Соль, стараясь удержать форму тени. — Меня, возможно, просто выкинет из тени или начнёт кидать по помещению, что будет поражением».
— Поэтому я должен это сделать! — сорвался шёпот с его губ. Но услышать эти слова мог лишь один человек — его наставник.
Однако вид трясущейся тени, время от времени меняющей свою форму, всё же вызвал подозрения у одного из стражников. Он наступил на тень заключённого, и та мгновенно замерла, словно была живым существом, почувствовавшим угрозу.
— Ну что вы мнётесь?! — воскликнул Мануэр, нисколько не беспокоясь о своей главной переменной плана. — Я задохнусь сейчас! Ведите меня в медпункт!
— Слушай, Вальтц, с его тенью что-то не то, — в ленивом голосе надзирателя проявилось волнение. — Может, стоит запросить подкрепление?
«Чёрт! Возможно, придётся сунуть им взятку, а это уже небольшое отклонение от плана, — нервно размышлял старик. — Не вариант... Надеюсь, эти лентяи не станут затягивать процедуру, иначе придётся ещё и откусить язык для убедительного кровотечения».
— Тебе впервые не лень? — удивился стражник. — Конечно, можешь, но его тень, по-моему, — это просто игра света.
— Ну, тоже верно, — махнул рукой Вержил, отбрасывая сомнения. — Поскорее бы отпуск...
Дверь уже пустой камеры захлопнулась, и стражник провернул ключ. Все заключённые поблизости вздохнули с облегчением, понимая, что теперь можно будет, наконец, поспать.
Лишь один из них яростно скрипел зубами, и ком в его горле горел от жгучего предательства. В глазах Рэйджела не осталось и следа былой боевой решимости — лишь отчаяние, подпитанное яростью.
— Ты ещё поплатишься, Мануэр, — крепко сжимал он металлические прутья. — Обещаю...
***
Сердце Соли отчаянно стучало в такт сердцу наставника. Прячась в его дрожащей тени, он почти ничего не видел и мог лишь ждать условного сигнала от своего «больного» сокамерника.
Вдруг эхом разнёсся кашель. Необычный, более громкий и с чётко различимым словом: «Пора». Слегка оглушённая им стража замерла на месте, пытаясь сориентироваться, но было уже поздно.
Из тени выскочил парень, вернув её в изначальную форму. В его руке вспыхнул световой клинок, чья острота не уступала стальному лезвию. Его свет озарил удивлённые лица стражи лишь на мгновение.
Затем последовал стремительный удар — и доспех надзирателя рассёкся, словно раскалённый нож прошёл сквозь масло. За ним раскрылась и плоть в районе горла, окрасив свет клинка в яркий кровавый цвет.
Алая струя из сонной артерии брызнула, заливая каменный пол и лицо убийцы, а второй стражник в ужасе потянулся за мечом. Но движения парня были куда стремительнее.
Сияющий золотым светом меч пронзил туловище напуганного надзирателя, а удар ногой отбросил его назад, не дав выхватить оружие. Секунду спустя рука стражника соскользнула с рукояти, и кровь хлынула из смертельной раны.
— Ах! — вышел болезненный стон из его уст.
Он осел на пол и склонил голову, собирая последние силы для душераздирающего крика. Его зрачки медленно потускнели, а из уголков губ потекла кровь. Руки окончательно обмякли.
И только, казалось, сейчас последует крик, как Мануэр взял всё в свои руки.
Старик схватил руку ученика, в которой полыхал уже алый световой меч, и рывком направил её в горло недобитого стражника. Лезвие пронзило плоть с отвратительным чавкающим звуком, и алая кровь хлынула, заливая их руки.
— Готово! — усмехнулся он, вытирая руки об свою одежду. — Конечно, доспехи повреждены, но в хаосе этого никто не заметит. Всё по плану.
— А как же Рэйджел? — на лице Соли не было сожалений о содеянном. Лишь ледяное любопытство и предвкушение свободы торжествовали в душе. — Мы его просто оставим?
— Верно, сейчас за ним пристально следят, так что опасно возвращаться за ним, — объяснил Мануэр так, словно предательство для него — вещь обыденная. — Ладно, у нас мало времени.
— Ага! — отряхнулся юноша. — Никогда не думал, что так легко убью двух людей.
— Поговорим об этом позже, вызывай огонь, — окончательно прокашлялся бывший сокамерник. — Вон там вентиляция. Я пока что заберу их доспехи.
Он указал пальцем на примитивный вентиляционный лючок и принялся раздевать охранников, вытирая кровь с доспехов своей одеждой. На его лице красовалось пугающее удовлетворение.
Обновлено: 18.02.2026