В беспощадной тьме закрытых век изредка вспыхивали голубые искры, слегка сбивающие с толку своей внезапностью. Тишина в ушах звенела, превращаясь в обрывки чужих слов и фраз, которые так же быстро затихали, как и появлялись.
Лишь чей-то кашель в этой беспросветной тьме придавал юному магу спокойствие и решимость, чтобы продолжить свою нелёгкую медитацию, которая, однако, не переставала удивлять своими новыми явлениями.
«Полагаю, это и есть так называемые псевдогаллюцинации, — анализировал Соль, ни капли не отвлекаясь. — Один мой друг как-то раз их испытывал в моём прошлом мире, но я ни разу с ними не сталкивался...»
В его голове повисла лёгкая пустота, которую уже в следующий миг нарушила одинокая мысль: «За исключением того случая самоубийства после побега от Десилии, но там, скорее всего, были какие-то сложные галлюцинации».
Мана очень медленно, словно вязкая слизь, текла по его телу, с большим трудом огибая изгибы и суставы. Боль в груди иногда заставляла её замирать, но юноша лишь шипел сквозь зубы и снова заставлял её двигаться вперёд.
Но неудача всё же настигла его — мана так же резко и внезапно, как однажды во время медитации в Растлиле, замерла и потекла вспять, возвращаясь в свои привычные истоки.
— Чёрт! — вскрикнул парень, распахнув в ужасе глаза.
Рука мгновенно взметнулась к груди, и пальцы впились в плоть над сердцем, пытаясь сдержать невыносимое жжение, вызванное соприкосновением частиц маны с тонкой сферой блокирующего барьера.
Ни слова не выходило с его уст, только стоны боли, которые со стороны Мануэру показались даже смешными: губы старика дрогнули в ухмылке, а багровые глаза стали внимательно наблюдать за страданиями своего ученика.
— А ведь боль — лучший учитель, заставляющий человека действовать, — с горьким удовлетворением прохрипел он. — Это базовый инстинкт. Без исключений: каждый выпрыгнет из костра, если его туда кинут.
— Ха... Боль ушла... — с облегчением вздохнул Соль, откинувшись на кровати. — К слову, вы не правы в своих убеждениях.
Несмотря на то, что мана уже вернулась на свои места, дыхание так и не пришло в норму. Тяжёлые вздохи продолжали выходить из его уст, а перед глазами мелькали остаточные образы маны, которые уже не вызывали никаких эмоций.
«Ману даже можно использовать, как психоделик, если знать, как правильно ею управлять, — подметил он, наблюдая за бликами. — Хотя с другой стороны ещё и нейробиологию нужно знать, чтобы себе мозг не сломать».
— О? И где же я не прав?
— Описанное вами — это инстинкт самосохранения, а не стимул человека двигаться вперёд, — пояснил юноша. — Вы и сами ранее помогли мне выбрать наиболее важный стимул для движения — месть.
Мануэр промолчал, ожидая, пока юноша закончит свой монолог. Ухмылка сошла с его лица, а в груди зашевелилось неприятное чувство досады — осознание того, что представитель более молодого поколения только что превзошёл его.
«Однако это была лишь импульсивно сказанная фраза, так что я не должен сильно думать об этом, — мысленно хмыкнул он. — Тем более в своих рассуждениях этот паренёк сейчас противоречит своей прошлой дилемме».
— Человек, которого бросили в огонь, первым делом будет думать не о прыжке, а о мести тому, кто его туда бросил, — закончил Соль, и на его губах появилась тёплая улыбка. — Естественно, уже после того, как он из этого огня выберется.
— Ага, но теперь вспомни свои сомнения по поводу мести, — на лицо старика вернулась холодная ухмылка. — Ты буквально хотел не кинуть мразь в костёр, а построить маленький забор, чтобы она не добралась до тебя во второй раз. Не глупо ли?
— Что ж... Я ошибался, признаю.
Слова юноши вернули пожилому заключённому ту самую гордость и жёсткость, которые всегда были его отличительными чертами. В его мыслях зазвучал ликующий голос: «Вот так-то! Будешь знать, как объяснять мне очевидные вещи».
— Ладно, перейдём к нашим успехам, — сменил тему старик. — Что у тебя в итоге с маной? Есть успехи, помимо наигранной боли?
— «Наигранной»?..
— Не переводи тему!
— А... Без резонанса довольно сложно одновременно терпеть боль от трения маны о барьер и управлять её потоком, — пояснил Соль. — Конечно, с нынешним телом я справляюсь куда лучше, но по моим расчётам, до полного перемещения маны в ладонь потребуется ещё неделя-две.
— Тьфу... И в чём проблема просто потерпеть боль часик, пока вся твоя мана дойдёт до ладони? — возмутился Мануэр так, словно это была пустяковая задача. — Раз всё так, придётся удвоить нагрузку на физические тренировки. Спешить некуда, но с такими темпами мы отсюда никогда не выберемся.
Только Соль собирался что-то возразить, багровый взгляд старика заставил его отпрянуть и отказаться от этой идеи. Стало ясно одно — следующая неделя станет для парня очень мучительной.
***
Около недели назад.
— Так расскажите же, наконец, что вы задумали. Я хотя бы хочу понимать, во что ввязываюсь, прежде чем бросаться в атаку, — произнёс юноша.
После того как старик сплюнул на пол, Рэйджел с лёгким удивлением посмотрел на него, а затем лишь вздохнул, словно принимая эту неприглядную сторону характера своего давнего приятеля.
— Как ты уже, наверное, догадался, побег из этой тюрьмы выглядит совершенно невозможным, — начал Мануэр, не боясь, что его услышат охранники. — Сотни стражников, печать для блокировки маны и переклички создают впечатление самой охраняемой тюрьмы, но всегда есть один нюанс!
— И какой же? — спросил Соль, не чувствуя особого интереса или интриги. — Я не собираюсь сбегать через выгребную яму, да и тюремщики наверняка это просчитали.
— Кто вообще будет надеяться на побег через выгребную яму?.. — скептически прошептал старик, явно удивлённый вариантом собеседника. — Дело даже не в том, замуровано ли там всё, а в самой скверности этой идеи.
— Ну, у нас тут был один такой смельчак, — со смехом вмешался Рэйджел, явно наслаждаясь воспоминанием. — Мужики рассказывали, полез он в выгребную яму искать выход, да там и захлебнулся. Перед смертью орал во весь голос, чтобы его вытащили.
«Страшная смерть... Очень страшная... — слегка побледнел Соль, представляя в голове подобную сцену. — Только... Почему ему так смешно с этого рассказа? Мне вон уже противно стало».
Парень помотал головой, стараясь отогнать навязчивые образы, вызванные этим рассказом, и наконец, спросил напрямую:
— Так каким же способом мы сбежим? — выдохнул он, глядя на сокамерника в ожидании ответа.
— Мана! — щёлкнул пальцами старик. — Думаешь, печать блокирует всю ману в твоём теле? Если так, то ты не прав. Она не даёт выйти лишь мане в сердце, а вся остальная побочная мана, скопленная в разных тканях тела, по-прежнему тебе доступна.
После этих слов в голове юноши вспыхнуло озарение. Его рука резко взметнулась в сторону старика, заставив того слегка отпрянуть, а ладонь озарилась ярким, чистым голубым светом.
Простой магический круг янтарного цвета засиял в его руке. Его узоры заставили двух собеседников сначала усмехнуться, но затем осознание дошло до их умов и они в один голос заявили:
— Как подобное возможно?!
Их возглас мгновенно привлёк внимание всех, кто находился в столовой. Магический круг для призыва огненного шара сразу распался, едва на него упали взгляды надзирателей и остальных заключённых.
— Соль... Ты... На тебе вообще стоит печать? — до сих пор не мог поверить своим глазам старик. — Или в твоём сердце настолько много маны, что печать просто не может покрыть её всю?
На губах парня медленно расплылась улыбка. Он осмотрелся, убедившись, что все обитатели столовой вновь потеряли интерес к их компании, а надзиратели перевели взгляд в другую сторону.
— На мне и вправду стоит печать, но, как вы и сказали, только на сердце, — его голос звучал твёрдо. — Однако вся моя мана распределена не только в сердце, а по всему телу равномерно!
— Потрясающе! — воскликнул Рэйджел. — Мануэр, обучение этого юнца концентрации маны и тому заклинанию оставляю на тебя. Я же займусь «добычей ключа» и переговорами с нужными людьми.
Старый маг откинулся на стуле и задумчиво кивнул: «Неплохо... Я явно недооценил этого юнца. Если всё так, то реализация плана ускорится в разы, и мне не придётся расходовать много маны уже на этапе подготовки к побегу».
Обновлено: 18.02.2026