— Но в итоге вы её так и не дождались, — в голосе рыцаря прозвучала лёгкая, но ощутимая укоризна. — История, конечно, трогательная, но зачем вы рассказали её именно мне?
Фридрих сидел за своим столом и скользил строгим взглядом по каким-то бумагам, лежащим перед ним. Недалеко от документов валялась открытая на середине книга «Основы фехтования», которая, похоже, была очень дорога главе королевской стражи.
Лучи солнца, пробивавшиеся сквозь окно, ложились на её потрёпанные страницы, словно подсвечивая важные абзацы текста, где были заложены все бесполезные для профессионала, но дорогие для новичка азы.
— Если думаете, что мне интересна ваша мелодрама, вы неправы, — невозмутимо продолжил он, подняв глаза на рассеянного чиновника перед ним. — Я рассказал вам об опасности исключительно из доброй воли. Ничего более.
«Фридрих снова говорит официальным тоном... — с тоской подумал Фальер, не понимая причины такой резкой перемены. — Хотя, возможно, он прав... Мне стоило бы просто вернуться к своей бумажной работе и не выставлять напоказ собственную драму...»
Но в противовес мыслям мужчина сжал пальцы в кулак и с решимостью посмотрел прямо в глаза рыцаря. Их взгляды сошлись в немой схватке, словно столкнулись две непримиримые стихии — алая решимость и глубокая, тщательно скрываемая обречённость.
Дикий взгляд госслужащего заставил опытного мечника удивиться и откинуться на удобном кресле в раздумьях. Его обречённый взгляд потерял всякую концентрацию на прежнем деле и уставился в пустоту.
— Фридрих? — окликнул его Фальер. — С вами всё в порядке?
— Вполне. Просто задумался о своём. Не обращайте внимания, — отмахнулся он, вновь наклоняясь к столу. — Так вы хотели помочь, чтобы самим стать героем в глазах любимой женщины, верно?
— В первую очередь, я хочу спасти нашу Рудию, — поправил его чиновник. — Ваши слова в тот день заставили меня задуматься о том, что на самом деле важно. И в любви, и в службе.
— Неплохо, у нас в страже ценят такой настрой, — ухмыльнулся рыцарь, взяв какой-то невнятный документ в руки. — В таком случае, могу дать вам небольшое задание, связанное с уже готовыми вашими связями.
— Моими связями? — в глазах Фальера мелькнуло неподдельное недоумение. — Разве обработка бумаг и проставление подписей дают мне какую-то реальную власть или чин?
«Конечно, я поднялся с простого писаря до таких высот, что могу утверждать бюджеты, но что это меняет? Всё равно свободного времени просто нет, — думал он, вспоминая с чего начинал. — Вот у короля или главы королевской стражи много власти. В это я верю».
Между собеседниками повисло неловкое молчание. Фридрих ждал, пока госслужащий скажет, что шутит и на самом деле знает о своей настоящей власти, но этого не происходило.
В конечном итоге ему пришлось ответить:
— Фальер, вы служите канцлером при королевском дворе, — его голос был строг. — У вас не просто много власти, вы фактически занимаете один из высших чинов в нашем королевстве.
— Но... я же просто ставлю подписи на документах, — неуверенно возразил Фальер. — Да, эти бумаги могут запрещать что-то другим магам или менять законы, но если я, подобно королю, прикажу кому-то что-то сделать, мне просто не подчинятся.
— Вы, как привыкший к бесконечной документации, должны ясно разграничивать физическую и юридическую власть, — пояснил рыцарь. С его уст в свою очередь вышел тяжёлый вздох. — Впрочем, давайте ближе к делу.
Фридрих резко стал серьёзен и скрестил руки на груди, вновь на секунду задумавшись о чём-то. Фальер, по-прежнему не способный осознать всю свою власть, продолжил стоять в ожидании следующих слов мечника.
— Я, разумеется, опросил подчинённых Мануэра и наведался к Фелотусу, но ничего подозрительного не обнаружил, — начал свой отчёт глава стражи. — Как выяснилось, Мануэр действительно изменился после того, как король заболел, и стал строже обращаться с подчинёнными. Все показания свидетельствуют, что арест был законным, однако...
— Не может всё быть так просто.
— Именно. Резкая перемена в поведении короля и его упорная защита Мануэра выглядят крайне подозрительно, а внезапное выздоровление лишь подтверждает это. Но и здесь есть один тонкий момент.
— Всё это лишь приманка, — высказал догадку чиновник. — Кукловод открыто использует власть и авторитет короля, чтобы оправдать Мануэра, даже не пытаясь это скрыть. Возможно ли...
— Он намеренно сеет между нами раздор, чтобы потом, когда власть ослабеет, без труда достичь своей цели, — с горечью заключил рыцарь. — Из-за контроля над королём я не могу открыто выступить, просто устранив Мануэра, а политического влияния у меня недостаточно, так что...
— Вы слишком погрузились в отчаяние, — не дал ему договорить Фальер. — Вы выглядели таким ещё в тот день, когда увидели короля и дали мне свой совет. Сегодня, когда я к вам пришёл, отчаяние поглотило вас полностью.
— Да... Скорее всего, если король под контролем кукловода, то у нас, госслужащих, пусть даже и высших чинов, нет шансов остановить его, — помотал головой глава королевской стражи. — Остаётся лишь наблюдать за последними деньками нашей Рудии...
«По крайней мере, я так думал до его прихода», — искра решимости мелькнула в глазах Фридриха, а из уст последовали слова, несущие в себе бескрайнюю надежду на другого человека, что для замка являлось редкостью:
— Однако я, как рыцарь, не намерен сдаваться без боя: Фальер, ваши связи, полномочия и знакомства — это единственное, что может дать нам стратегическое преимущество. Без них всё будет зависеть лишь от последнего, отчаянного шага.
«"Отчаянный шаг"? Звучит угрожающе...»
— Я сделаю всё, что в моих силах! — воскликнул чиновник, полный решимости помочь. — Неважно. Есть у меня власть или нет, но я готов спасти это королевство даже ценой своей жизни.
Его последние слова повисли в воздухе кабинета, словно предвещая неминуемые перемены. Фридрих в ответ поднял руку, жестом призывая собеседника немного успокоиться.
— По правде говоря, у меня не так много связей в замке, потому я изначально хотел обратиться к вам, — продолжал рыцарь. — Постарайтесь разузнать среди своих коллег и подчинённых как можно больше о Мануэре. Возможно, особенности его магии или какие-то старые секреты дадут нам зацепку. А я пока займусь подготовкой к нашему последнему, отчаянному шагу.
«Фальеру можно доверять, его искренность с простодушием говорят сами за себя, — кивнул он сам себе. — Лишь бы это не стало причиной нашей слабости, иначе его жена получит лишь тело вместо мужа».
— Хорошо, я займусь этим, но что мне делать с работой? — спросил Фальер, чувствуя себя слегка непривычно. — Если я не буду утверждать бюджет, давать разрешения и подписывать законы, то вся наша бюрократическая система рухнет!
— Переложи всё временно на заместителя и не будет проблем, — спокойно сказал рыцарь, но недоумённое лицо собеседника его смутило. — Или у тебя даже заместителя нет?
— Есть... Вот, думаю, с ним поговорить...
«Если вдуматься, то он же всё это время оставался в стороне, а значит должен знать о Мануэре гораздо больше других, — озарило канцлера. — Точно! Нужно немедленно к нему».
Фальер, словно его подхватил ветер, резко развернулся к двери и устремился прочь, полностью позабыв о Фридрихе. Тот лишь удивлённо проводил его взглядом, но окликнул уже на пороге.
— Фальер, встретимся через неделю-две здесь же, хорошо? — в его голосе звучало некоторое беспокойство.
— Хорошо, — ответил чиновник. — До встречи.
— До встречи...
Дверь захлопнулась, и в кабинете главы королевской стражи поселилась мёртвая тишина, больше не нарушаемая разговорами или пением птиц за закрытым окном. Только холодное дыхание рыцаря было слышно в её пугающем звоне.
«Лишь бы она случилась...»
Обновлено: 20.01.2026