Солнечные блики играли на весенних лужах, растекшихся на каменном тротуаре. В городе стоял необычайно тёплый день, радуя душу почти каждого прохожего — за исключением одного.
Фальер шёл в своём рабочем костюме по улицам оживлённого города: птицы исполняли свои песни уже десятый раз за день, а городские ребятишки играли в догонялки, прыгая по лужам.
Капли воды разлетались в стороны, попадая на их запачканную грязью одежду, словно очищая их от всей закулисной грязи, происходящей в этот момент. В их глазах сияла вера в будущее и надежды, которые могли вызвать у уставшего мужчины лишь лёгкую улыбку.
«Пришлось задержаться в замке ещё на пару дней, чтобы разобрать все бумаги, хотя сам Фридрих говорил поскорее повидаться с семьёй», — уйдя в тяжёлые раздумья, он даже не заметил, как ступил в лужу. Прохладная вода залила его штаны, заставив опустить взгляд.
— Чёрт! — непроизвольно выругался он, наклонившись, чтобы отряхнуться. — Костюм-то дорогой... Четверть моего жалования стоил!
Несмотря на его громкую ругань о доходе и цене костюма, никто из прохожих не обернулся. Лишь дети слегка посмеялись над неуклюжестью важного чиновника и продолжили играть в догонялки, не боясь запачкаться.
Фальер отряхнулся и вновь поднял взгляд, окинув взором оживлённую улицу. На его губах невольно мелькнула улыбка, когда он осознал, как прекрасны, могут быть эти простые, беззаботные мгновения.
— Работа превратила меня в серую тушу без времени и эмоций, — прошептал он. — Как обидно... Столько счастья теряю.
Его шаг в следующую лужу перед собой ознаменовал новую решимость сделать роковой, но оправданный чувствами выбор. «Решено! Как только мы разберёмся со всей этой смутой, — сразу же уволюсь!» — мысли стали тёплой верой в будущее.
Чистое синее небо, без единой серой тучи, заставило его сердце биться чаще, а ноги сами понесли вперёд по улице, уже не ступая осторожно, а весело шлёпая по лужам, пачкая костюм с каждым шагом всё сильнее и сильнее.
Но теперь грязь уже не имела значения — впереди маячил родной дом, где его наверняка ждали любящие объятия, тепло и уют, которых так недоставало среди бескрайних замковых стен и бесконечных бумаг.
***
Спустя пару минут, весь в грязи, но с гордой ухмылкой на лице, Фальер дошёл до небольшого дома, который уже стал для него таким незнакомым. Его взгляд скользнул по нему в попытке вспомнить хоть что-то о семейной жизни, но всё оказалось тщетно.
Входная дверь, встроенная в каменную стену первого этажа, сияла чистотой, будто её только что готовили к приёму дорогих гостей, а медная табличка с адресом была вымыта до зеркального блеска.
Стекло большинства окон было покрыто толстым слоем пыли, сквозь которую невозможно было разглядеть, что творится внутри, и оставалось лишь гадать, есть ли кто-нибудь дома.
«Время, наконец, пришло».
Ключ вошёл в замочную скважину с неожиданной лёгкостью, а шаткая дверь поддалась ладони и с истошным скрипом раскрылась, впуская внутрь жилья ожидаемого всем домом гостя.
— Любимая, я дома! — крикнул Фальер в пустоту. Ответа, очевидно, не последовало. — Да... Вряд ли ты дома...
Он закрыл дверь и прошёл вглубь дома по коридору, осматривая прилегающие комнаты. Пыль сочилась из каждой щели, словно здесь уже давно никто не жил — лишь совместная спальня была хоть немного чиста.
Именно туда мужчина и направился, с облегчением скинув промокшую обувь. Его уставшая ступня коснулась скрипучих половиц, а затем всё тело погрузилось в мягкое лоно кровати, казавшейся сейчас роскошнее самых нежных облаков.
Вместе с тем запах его любимой жены, витавший в этом раю, заставил его расслабиться. Но в то же время в разуме возник вопрос, который запросто мог перечеркнуть весь пройденный им путь.
«А стоит ли мне вообще её ждать? — раскрыл он веки, за которыми в неопределённости тряслись его карие зрачки. — Если сейчас подожду её — то не сдамся ли я своей любви? Страна нуждается во мне, как-никак...»
— С другой стороны, не лучше ли отложить встречу до тех пор, пока всё не закончится? — продолжил он уже вслух. — В конце концов, если она правда любит, то дождётся... Но дождусь ли я?
Боль вспыхнула в его голове, а в груди повисло противное чувство собственной неуверенности. Его рука взмыла в воздух, и глаза уставились в искрашенную чернилами ладонь.
— Дождаться или довериться, вот в чём вопрос... — шёпот прорезал звенящую тишину. — Вернее... Будет ли мне, что ей сказать прямо сейчас? Что если мне будет нечего сказать?
«Что, если отложить встречу до тех дней, когда я смогу предстать перед ней с гордо поднятой головой и рассказать о своих подвигах? — неотступно терзали его сомнения. — Слишком тяжёлый выбор... Виктория, приди же сейчас и реши всё за меня...»
— Ведь ты та, кто дополняла мою нерешительность своей сияющей красотой, — Фальер прикрыл глаза и за тьмой последовал ослепительный образ его жены. — Вторая половинка...
Прошёл не один десяток минут и за окном небо постепенно стало заливать яркими янтарными цветами, что значили приближение тьмы. Несмотря на все надежды и размышления чиновника, ни скрипа двери, ни шагов снаружи так и не последовало.
Лишь звенящая тишина продолжала отравлять его мысли, настойчиво увлекая обратно — в вечно шумный и кипящий жизнью королевский замок. Туда, где в эти самые минуты, в тени стражников, зреет новый, куда более опасный заговор.
«Нет... Мне пора возвращаться, — помотал он головой. — Сейчас важна информация, но прохлаждаясь тут, хоть и ради любви, я её теряю. Мне нужно вернуться сюда с подвигом, а не сидеть здесь, теряя этот подвиг».
Мужчина поднялся с мягкой кровати, на которой провалялся несколько часов и потянулся, зевая во весь рот. Пройдя на запылённую кухню, он нашёл бумажку, где его жена, похоже, записывала рецепты и небольшое перо рядом с ним.
«Дешёвое пёрышко с рынка, которым даже сотню документов не подписать, — мысленно усмехнулся Фальер. — Нужно будет принести ей перо и чернила с работы. Как же она, наверное, удивится их качеству!»
Лёгкая улыбка поселилась на его лице и даже не думала отпускать.
— Не только перу... Мне самому...
Его рука быстро и профессионально вывела пером на небольшом клочке бумаги несколько строк, после чего он аккуратно поставил перо в чернильницу. Бумажка осталась сиять на кухонном столе, а чиновник направился к выходу.
Входная дверь скрипнула, замок щёлкнул и мужчина со смешанными чувствами покинул дом, но, уже неся в своём сердце планы, надежды и решимость, чтобы со всем покончить.
«Уволюсь, как только всё это закончится!»
***
Не прошло и получаса с ухода Фальера, как к тому же дому подошла женщина. В руках она несла тряпичную сумку, полную продуктов, а её ладони были покрыты грубыми мозолями от тяжёлого труда.
На ветру развевалось её простое синее платье, края которого были забрызганы грязью от тротуарных луж. На ногах же были одеты простые сандалии и носки, в которых её ноги явно мёрзли в холодные весенние вечера.
Тёмные пряди волос были убраны в аккуратную, туго заплетённую косу, сиявшую чистотой, словно волосы только что вымыли. Благодаря этой строгой причёске открывался вид на её уши, лишённые каких-либо украшений.
— Ох, надо будет табличку протереть... — её серые глаза скользнули по сияющей медной пластине. — Мало ли, снова будут придираться из-за пыли.
Её шершавая, привыкшая к труду рука достала из сумки ключ и провернула его в замке несколько раз, прежде чем отворить скрипучую дверь. Изнутри сразу же повеяло забытым, но таким знакомым и родным запахом, от которого сердце сжалось в груди.
— Фальер! — вместе с криком на её глазах навернулись маленькие слёзы. — Любимый, ты здесь?!
Не потрудившись закрыть дверь или распаковать продукты, Виктория выронила сумку с продуктами и ринулась на кухню, разнося грязь сандалиями по пыльному полу коридора.
Но, к её сожалению, на кухне никого не было. Лишь янтарные лучи заходящего солнца освещали строки, выведенные на записке чётким, знакомым почерком. Этот вид вызвал в её сердце и разочарование, и слабую надежду одновременно.
— Жди, любимая, я вернусь, — прочитала Виктория записку, стараясь сдержать слёзы. — И месяца не пройдёт, как я вернусь... Любимый...
По её щеке скатилась одинокая слеза, но она лишь смахнула её пальцем и подняла глаза на ослепительное закатное солнце. Несмотря на смешанные чувства, глубже, в самой душе, пульсировали лишь непобедимые счастье и любовь.
«Я буду ждать тебя, родной, сколько потребуется, — тихо улыбнулась она. — Месяц? Подожду. Год? Подожду. Неважно, хоть всю жизнь буду ждать, ведь ты выбрал меня и вернулся сюда, спустя столько долгих месяцев...»
— Работай, сколько угодно, я дождусь тебя, несмотря ни на что!
Обновлено: 20.01.2026