Ли Е лишь безмолвно покачал головой. Глядя в их полные мольбы глаза, он тут же утратил всякое желание их отчитывать.
Приближался канун Нового года. Всего пару дней назад выпал снег, и утренние холода пробирали до костей. И служанки, и остальные обитатели поместья давно к этому привыкли, но Ли Е не собирался с этим мириться. Цю-эр было пятнадцать, Юэ-эр — четырнадцать. Светлоглазые, улыбчивые и смышленые — они были в самом расцвете юности. Их тела еще только крепли, и было бы прискорбно, если бы они подорвали здоровье в такую стужу. С тех пор он перестал запирать дверь на засов, позволяя девочкам заходить в комнату и ждать его пробуждения в тепле.
Малышки переглянулись, их глаза радостно заблестели. Они согласно закивали и с тех пор каждое утро, едва встав, тихонько проскальзывали в покои, снова запирали дверь на засов и безмолвно ждали, пока Ли Е проснется.
Спустя несколько дней Ли Е не выдержал. Каждое утро, открывая глаза, он видел две пары сияющих ожиданием глаз — в них не было и тени прежней робости, лишь бьющая ключом энергия. Он просто не мог смириться с тем, что кто-то трудится усерднее него — видимо, сказывалась привычка, укоренившаяся еще в прошлой жизни. Раз уж девочки каждое утро вставали ни свет ни заря, чтобы ждать его, как он мог спокойно почивать?
Он ласково потрепал их по головам:
— С этого дня, как придете, сразу будите меня.
— Как же так! Молодой господин, неужели мы вам мешаем? — поспешно воскликнула младшая, Юэ-эр. — Тогда мы лучше, как и прежде, будем ждать снаружи...
Ли Е снова погладил ее по волосам и в шутку добавил:
— Вовсе нет, вы тут ни при чем. Кто рано встает, тому бог подает, а по-нашему — ранняя птичка первой червячка клюет. Я ведь не какой-нибудь ленивый птенец, а птица работящая, так что нечего мне бока отлеживать.
— А?.. — Юэ-эр на миг оторопела, а затем затараторила: — Как же наследный принц может быть птицей? Вы ведь особа королевской крови!
— Ха-ха-ха!.. — Ли Е не сдержал смеха. Малышка совершенно не понимала метафор. — В общем, Юэ-эр, теперь это твоя забота. Возлагаю на тебя почетную миссию — будить своего господина. И смотри не подведи, это важное поручение.
Девочка вмиг посерьезнела и торжественно закивала, словно ей доверили священное таинство.
* * *
«Что ж, даже бездельничать нужно с толком».
Ли Е прислушался к ощущениям в теле Ли Синчжоу. Шестнадцать лет — прекрасный возраст, да и задатки великолепные: сложен гармонично, мышцы в меру развиты, а длинные и мощные сухожилия обещали отличную координацию и взрывную силу. Вот только прежний владелец изрядно подточил это здоровье вином и распутством.
Талант дается свыше. И хотя упорство играет огромную роль, некоторые вещи восполнить невозможно. Ведь далеко не каждый, даже изнуряя себя тренировками и проявляя железную волю, способен стать Лю Сяном.
Потенциал тела Ли Синчжоу явно превосходил тот, что был у Ли Е в прошлой жизни. Раз так, стоит заняться тренировками всерьез. Нужно использовать этот дар по максимуму, чтобы обрести средства самозащиты в эту чуждую эпоху. Да и в конце концов, это снизит риск подхватить какую-нибудь заразу. В нынешние времена болезни — дело нешуточное: обычная лихорадка запросто может свести в могилу.
Людям, привыкшим к благам цивилизации будущего, мысль о том, что простуда или жар могут быть смертельны, кажется чем-то далеким и нереальным. Но на самом деле это не так. Ли Е помнил свое детство: лет двадцать назад, в начале девяностых, в глухих деревнях сильный жар все еще считался болезнью, исход которой зависел лишь от воли небес. Особенно тяжело приходилось детям — добрая половина просто не выкарабкивалась. Что уж говорить о нынешнем времени.
Он мастерски владел психологией, навыками разведки и контрразведки, искусством бесшумного убийства и приемами ближнего боя — всем тем, что составляло основу его прежней жизни. Ли Е понимал: этим не стоит пренебрегать, в незнакомом мире всегда нужно иметь туз в рукаве.
Хотя он и был искусен в обращении с холодным оружием и рукопашных схватках, Ли Е трезво оценивал свои силы: окажись он на полях сражений древности, все его таланты ничего бы не стоили. В открытом противостоянии у него не было ни единого преимущества.
* * *
На следующее утро Ли Е спозаранку разбудили две юные служанки. Закончив с умыванием, он принялся разминаться. Утренний холод еще не рассеялся, а он уже нарезал круги по двору. Поместье было огромным: один круг составлял около двухсот метров.
Две девчушки послушно сидели в сторонке, искренне не понимая, почему это наследнику вдруг вздумалось бегать... за ним ведь никто не гнался.
Ли Е не догадывался об их мыслях. Тяжело дыша, он прислушивался к собственному телу: задатки были отличными, но само оно — крайне слабым. Всего через несколько кругов — не набралось и километра — он уже задыхался, обливаясь потом. Сердцу не хватало мощи, а легкие, хоть и были развиты от природы, из-за отсутствия тренировок буквально горели огнем.
«Похоже, потребуются долгие упражнения, чтобы пробудить внутренний потенциал этого тела», — подумал он.
* * *
Хэ Чжао было почти пятьдесят. Его мужественное лицо с волевым подбородком выглядело суровым, он редко позволял себе улыбку. Виски уже тронула седина — казалось, он постарел раньше срока. Сейчас он внушительно восседал в массивном кресле и молча слушал рыдания сидевшей рядом дочери.
Кайюань был сердцем империи, столицей, раскинувшейся у стоп Сына Неба. Пост правителя Кайюаньской управы считался ключевым: по традиции перед восшествием на престол наследные принцы назначались на эту должность, чтобы набраться опыта в управлении государством и подготовиться к передаче власти.
Поэтому Хэ Чжао, хоть и не занимал пост канцлера, обладал огромным весом в правительстве и пользовался глубоким уважением. К тому же он славился своей прямотой, никогда не вступал в клики и не участвовал в сомнительных делах, из-за чего многие его попросту боялись.
Однако сидевшая перед ним девушка явно не испытывала перед отцом трепета. Она плакалась, без конца дергая его за рукав, и вся напускная суровость Хэ Чжао не приносила никакого результата.
Это была его любимая младшая дочь, Хэ Цянь. С самого детства она тяготела к воинским искусствам, обожала мечи и сабли. Он не раз отчитывал ее, но все было впустую.
Прошлую ночь он провел в управе — близился конец года, и накопилось множество дел, требующих решения. Лишь сегодня утром он узнал о случившемся: Ли Синчжоу, наследник князя Сяо, осмелился похитить его дочь!
Ярость почти лишила его рассудка. На мгновение он даже порывался собрать стражников управы и штурмовать поместье князя Сяо, но вовремя заставил себя остыть. Каким бы подонком ни был Ли Синчжоу, он все же принадлежал к императорскому роду. Напасть на него — значит ударить по лицу саму правящую семью!
К тому же... князь Сяо когда-то оказал ему услугу.
Пока он кипел от негодования, слова дочери заставили его замереть в изумлении.
Ли Синчжоу не обесчестил ее?! Он-то полагал, что раз его драгоценная девочка попала в руки этого столичного бича, то исход будет плачевным... Но результат оказался совершенно иным.
Успокоившись и выслушав рассказ дочери от начала до конца, он почувствовал еще большее замешательство. Что же задумал этот негодяй?..
Немного померив комнату шагами, он пришел к выводу: Ли Синчжоу — личность пустая и на общие дела никак не влияет, но связь с ним может обернуться серьезными неприятностями. Лучшее решение — держаться от него как можно дальше.
— Слава богу, ты вернулась. Впредь не смей разгуливать где попало и ввязываться в истории. Особенно с этим Ли Синчжоу, — наказал он дочери.
— Отец! Этот мерзавец так обошелся со мной, а ты даже не приструнишь его?! — Хэ Цянь недовольно затрясла его за руку.
Хэ Чжао сохранял невозмутимость:
— Он — отпрыск императорской крови. Как я, по-твоему, должен его наказывать? В следующий раз, когда пойдешь гулять, бери с собой стражников.
— Но...
— Никаких «но», и не смей называть его мерзавцем. Следи за языком — не ровен час, накличешь беду, — строго произнёс Хэ Чжао.
Едва отчитанная Хэ Цянь в гневе покинула кабинет, он жестом велел позвать управляющего. Лицо Хэ Чжао дышало жаждой крови.
— С завтрашнего дня я пришлю из управы лучших бойцов для охраны молодой госпожи. Выдай им щедрое вознаграждение и доходчиво объясни: если кто-то снова попытается навредить дочери — кем бы этот человек ни был, — пусть действуют без малейшей пощады!
— Слушаюсь, господин. Я всё подготовлю...
Хэ Чжао кивнул, и управляющий поспешно удалился.
Ничтожный Ли Синчжоу его не пугал. Хэ Чжао уже давно хотел избавить народ от этого проходимца, и лишь подозрение, что у императора на этот счёт свои виды, удерживало его от решительных действий. Но если этот наглец посмеет покуситься на его семью, даже государь не сможет его спасти.
Обновлено: 23.01.2026