На следующий день.
Режиссер, ответственный за постановку дорамы, просматривал список актеров на эпизодические роли, который подготовила съёмочная группа.
— Продюсер! Сценарист вышла на связь!
— И что она говорит?
— Чан Чживон растянул связки на плече и теперь ходит в гипсе. Она сказала, что впишет это в сюжет.
— А! Какое облегчение… — вздохнул режиссер. — И как именно она это обставит?
— Напишет, что он получил травму во время убийства. На счету Чхве Хори уже не одна жертва, так что если вставить короткую сцену-воспоминание с ранением, то проблем со съёмками быть не должно. Тогда Чживон сможет сниматься прямо в гипсе.
— Значит, добавится новая сцена? Что ж, это лучше, чем пересъёмки. И… это поможет лучше раскрыть персонажа.
— С детскими сценами тоже почти закончили, так что всё должно быть в порядке. Сценарист обещала приехать завтра и всё объяснить. Говорят, она будет вместе с сонбэнним Ко Миу.
Услышав, что пересъёмок не потребуется, режиссер с облегчением выдохнул.
Однако расслабляться было рано.
Проблема заключалась в дублере, который требовался прямо сейчас.
Поскольку Чан Чживон повредил плечо, он не мог завтра сниматься, поэтому замена была необходима.
— Осталось только выбрать дублера. В школе боевых искусств никого не нашлось?
— Там нет подходящих кандидатов по параметрам…
— Всё дело в росте?
— Да. Я думал, рост в сто восемьдесят пять сантиметров — обычное дело, но найти человека под все условия оказалось непросто.
— Это важная сцена. В моменте с ударом ножа должно чувствоваться нужное настроение.
— Времени совсем мало, может, выберем кого-то из этих ребят?
Сотрудник съёмочной группы указал на планшет в руках режиссера.
— Наши ребята обзвонили всех этих актеров и попросили прислать видео с пробами…
— Хорошо. Ничего не поделаешь. Будем надеяться, что у кого-то из них будет подходящий типаж.
В этот момент на съёмочную площадку вошел директор Пак.
Рядом с ним был Мёнъин — тот самый парень с невероятно сияющими глазами, которого они видели вчера.
Накануне вечером директор Пак связался с ними и едва ли не умолял дать парню еще один шанс проявить себя.
«Ну, дать шанс юному дарованию — дело нехитрое. К тому же нельзя портить отношения с «Лайн Энтер», где работает директор Пак».
Правда, воспоминания о вчерашнем Мёнъине стерлись из памяти режиссера. Он просто считал, что инвестирует время в будущие отношения с Чансу.
\* \* \*
Прибыв на площадку, Мёнъин, как и вчера, был в полнейшем восторге.
— А저씨! Огромное вам спасибо!
— Да за что спасибо? Ты так хотел этого, я просто не мог не помочь.
— Но ведь это было непросто.
— То, что я получил от учителя, гораздо ценнее. Это — сущие пустяки.
Чансу искренне улыбнулся и легонько хлопнул Мёнъина по плечу.
— К тому же, когда ты так играешь, как я, человек из этой индустрии, могу стоять в стороне?
Однако Чансу, который был воодушевлен даже больше Мёнъина, внезапно заговорил с беспокойством:
— Послушай. Кажется, они совсем не помнят вчерашнего.
— А! Я так и думал.
— Думал?
— Вы помните меня только потому, что получили оберег от моей мамы. Остальные же при каждой встрече ведут себя так, будто видят меня впервые. Вы же и сами это замечали, когда мы ходили вместе.
— Это верно…
— Я уже привык.
Чансу с жалостью посмотрел на Мёнъина.
— А как же тогда быть с тем, что попадет в кадр?
— Этого я и сам не знаю, но, скорее всего, они будут помнить это так, как им удобно. Вы же видели: люди разговаривали со мной, а потом были уверены, что говорили с вами. Если сегодня всё пройдет успешно, завтра они будут помнить об этом в удобном для них ключе.
— Но разве это не станет проблемой?
— Само действие они запомнят, просто в их воспоминаниях не будет меня. Завтра они наверняка снова будут обращаться со мной как с незнакомцем, но, доверившись вам, позволят работать.
Удивительно, но память людей, связанных с Мёнъином, подстраивалась самым причудливым образом.
— Ох… А ведь люди должны видеть твою игру и помнить её…
Заметив сожаление Чансу, Мёнъин с веселым видом переспросил:
— Было ведь и правда неплохо?
— «Неплохо»? Да я чуть в обморок не упал! Мне на миг показалось, что меня по-настоящему ножом пырнут. Бр-р-р.
Вчера, после встречи со Жнецом Смерти, Мёнъин собрался с духом и начал репетировать с Чансу.
И Чансу во время этих репетиций буквально бледнел от ужаса.
— Стой… Стой… Это же я… Мёнъина… Ты чего?..
На вчерашней репетиции ему стало так страшно, что он позабыл об актерской игре и выпалил эти слова на полном серьезе.
С самого начала ему было не по себе, а под конец возникло чувство, будто его действительно хотят убить.
Чем дольше они репетировали, тем отчетливее Чансу казалось, что перед ним не знакомый ему Мёнъин, а настоящий маньяк.
Тогда он сильно испугался, но теперь, когда Мёнъин всё ему объяснил, он понимал причину такого преображения.
— Слушай, а ты точно в порядке? Твой взгляд… он меняется полностью. Словно в тебя кто-то вселяется.
— Всё хорошо. Просто когда я начал размышлять о том, что чувствовали те люди, которых мне показал Жнец Смерти, я смог играть более достоверно.
— Точно в порядке?.. Надеюсь, что так.
— Да. Я чувствую себя замечательно! Если вдруг заметите что-то странное, я больше не буду этого делать!
Мёнъин не стал озвучивать мысли, которые промелькнули у него в голове: «Мама подарила мне эту жизнь, и я должен прожить её достойно».
\* \* \*
Подойдя к режиссеру, Мёнъин вежливо поклонился. Тот окинул парня взглядом и внезапно расхохотался.
— Господин Мёнъин, верно? Телосложение — то что надо. Ох уж этот директор Пак. Просто спаситель наш.
Режиссер, рассматривавший Мёнъина как в первый раз, повторил те же слова, что и вчера:
— Но какой же ты светлый. Для роли маньяка у тебя слишком сияющее лицо.
— Пожалуйста, дайте мне попробовать.
Хотя другие не помнили вчерашнего, Мёнъин был рад самой возможности поговорить с ними и широко улыбнулся.
Стоило ему расплыться в улыбке, как уголки губ у всех окружающих невольно поползли вверх.
Наблюдая за этим, Чансу издал смешок, поражаясь происходящему, и обратился к Мёнъину:
— Веди себя естественно, как на наших репетициях. Не нервничаешь?
— Никак нет!
— Будь ты на виду у людей, из тебя бы получилась мировая звезда. Как тебе удается сохранять такое спокойствие?
— Мне просто очень весело.
— Ладно. Значит, мне подыграть тебе?
Мёнъин быстро покачал головой:
— Сегодня я попробую с кем-нибудь другим.
— А? Но тогда ведь люди тебя не увидят…
— Я хочу проверить, как работает обращение по имени. Пожалуйста, побудьте рядом, пока я не начну играть.
— А… Хорошо. Но если вдруг они тебя не заметят, я тут же вмешаюсь. Договорились?
— Да!
Вчера они предположили, что если назвать имя персонажа, то окружающие смогут почувствовать присутствие Мёнъина. Сейчас он как раз хотел это подтвердить.
Когда Чансу передал просьбу режиссеру, одну из сотрудниц съёмочной группы, чье телосложение было схоже с Ко Миу, попросили подыграть ему.
— Ну, давайте попробуем.
Мёнъин, уже стоявший в дождевике с ножом в руках, вопросительно посмотрел на режиссера, словно чего-то не хватало.
После того как Чансу снова всё объяснил, режиссер расхохотался, будто слышал об этом впервые.
— К чему такие церемонии? Ха-ха-ха! Ладно, погнали. Итак! Двенадцатая сцена, Чхве Хори! Мотор!
С этими словами Чансу с обеспокоенным лицом отошел в сторону.
Он начал внимательно следить за реакцией окружающих.
«О… Похоже, действительно работает… Значит, если появляется имя персонажа, его начинают видеть…»
Все присутствующие теперь смотрели на Мёнъина.
Чансу недолго удивлялся и вскоре переключил всё внимание на самого парня.
Удар!
Режиссер, слегка пораженный, выкрикнул:
— Хорошо! Отлично! Ким PD, сними это. Нужно будет сравнить с другими.
Оператор начал снимать Мёнъина, а режиссер следил за его игрой со спины через монитор.
В этот момент среди персонала, стоявшего перед Мёнъином, начался ропот.
— Что это… Это же ведь не настоящий нож?
— Посмотри на его лицо. Аж мурашки по коже…
Их слова долетели до ушей режиссера.
Не в силах сдержать любопытство, он уже собирался дать команду снять Мёнъина спереди, как вдруг что-то произошло.
— Даён! Эй! Посмотрите на Даён!
— Эй! Чхве Даён!
— Реквизиторы! Это точно бутафория? Вы что, дали ему настоящий нож?!
Сотрудница Даён, которая подыгрывала Мёнъину, была бледнее смерти.
К ней бросились коллеги, а режиссер тем временем выхватил нож из рук Мёнъина.
— Да вы чего? Он же игрушечный.
Режиссер с недоумением взглянул на Мёнъина, а затем обратился к Даён:
— Даён! Что с тобой? Ты-то зачем начала играть? Тоже решила в методическую актерскую игру удариться? Приди в себя!
Закончив сцену, Мёнъин с немного растерянным видом отошел к Чансу и наблюдал за происходящим.
— Кажется, я переборщил.
— Вот поэтому я и хотел сам подыграть! Я же знал, что так будет…
— Просто когда она так испугалась, мне стало еще проще войти в образ…
— …
В этот момент Чхве Даён, окруженная коллегами, дрожащим пальцем указала на Мёнъина. Она не смела даже поднять на него взгляд.
— Он правда… он правда хотел меня убить…
— Что?
— Это правда. Он действительно хотел убить меня…
— Да что с тобой такое?
Когда Мёнъин осторожно попытался подойти ближе, Чхве Даён от испуга начала пятиться назад, отталкиваясь руками от земли.
— Нуна, простите. Кажется, я слишком сильно погрузился в роль!
— ?..
Только что он казался убийцей, но сейчас — ни капли сходства.
Видя, как Мёнъин топчется на месте, не решаясь подойти, и искренне переживает, Чхве Даён впала в замешательство.
Глядя в эти чистые глаза, невозможно было поверить, что этот мальчик способен на убийство.
«Может, я… ошиблась?..»
Секунду назад ей было по-настоящему страшно.
Ей казалось, что она уже видит дорогу на тот свет…
Но теперь всё это казалось лишь плодом её воображения.
Такой ребенок просто не мог быть монстром.
— К-кажется, я ошиблась… Просто он так хорошо играл…
— Ну и напугала же ты всех. Сходи отдохни. Ну и дела…
Любое происшествие на съёмочной площадке — это серьезная проблема, так что режиссер тоже не на шутку перепугался.
С облегчением вздохнув, он посмотрел на Мёнъина.
— Отличного парня привели. Жаль только, из-за этой суматохи я не успел всё толком разглядеть.
— Может, повторим?
— Хочешь попробовать еще раз? Движения у тебя отличные. Где ты научился так выворачивать кисть?
— Вчера вечером тренировался!
— Какая подготовка. Ну что ж, давай глянем еще разок. А? Ты чего?
В этот момент сотрудник, снимавший игру Мёнъина на камеру, тяжело сглотнул и позвал режиссера.
Тот извинился перед присутствующими и подошел к монитору.
Лицо режиссера становилось всё более серьезным. Пересмотрев запись несколько раз, он в конце концов не выдержал и, указывая пальцем на Мёнъина, закричал:
— Обалдеть… Ну и жуть!.. Он и правда выглядел так, будто собрался убивать!
\* \* \*
На следующий день.
Мёнъин приходил сюда уже третий день подряд, но съёмочная группа по-прежнему встречала его так, словно видела впервые.
И это несмотря на то, что они работали бок о бок несколько дней.
Ему приходилось каждый день здороваться заново и раз за разом показывать одни и те же сцены, но его хотя бы немного начали узнавать.
Точнее, помнили не его самого, а то, что Чансу привел актера.
Поэтому при каждой встрече реакция была примерно такой: «А, это вы вчера были? Понятно». Никто не придавал этому особого значения.
Зато режиссер каждый раз оставался в полном восторге от игры Мёнъина.
— Мёнъина, держись ко мне поближе.
— Хорошо!
— Почему это, стоит мне отойти, их память сразу начинает всё подправлять на свой лад? Ох, наказание какое.
— Я буду рядом.
Хотя те, с кем он сегодня еще не здоровался, смотрели на него как на незнакомца.
Но это длилось недолго. Благодаря тому, что Мёнъин весь день активно общался со всеми, многие уже начали проявлять к нему интерес.
— Мёнъина, кушай побольше.
— Обязательно! Тут очень вкусно кормят.
— Ха-ха-ха! Ешь-ешь! Ничего, если другим не достанется!
Вокруг Мёнъина собирались не только сотрудники площадки, но и актеры.
«Люди сами тянутся к нему…»
Чансу не переставал удивляться.
Он понимал: не будь у него оберега, присутствие Мёнъина тут же бы испарилось, и все бы разошлись. Но сейчас даже Ли Румин, игравший взрослого Чхве Хори, сидел напротив Мёнъина и ужинал.
— Скоро приедет сонбэнним Ко Миу. Она довольно холодная, понимаешь? Не то чтобы плохой человек, просто у неё очень сильная аура. Может сказать что-то резкое, даже не имея ничего дурного в виду. Так что не принимай близко к сердцу.
— Хорошо, я не буду обижаться.
— Ха-ха, вот и славно. Если что, я тебя прикрою.
— Спасибо большое!
— Ну ты даешь.
Ли Румин, словно обретя младшего братика, весело взъерошил волосы Мёнъина. Даже Кан Чжувон, главная звезда из «Лайн Энтер», не сводил с парня глаз.
— Директор, этого парня нужно обязательно забирать к нам. У него невероятное обаяние.
— Хе-хе, думаете?
От похвалы в адрес Мёнъина Чансу невольно выпрямил спину от гордости.
— Все актеры здесь просто без ума от него. Может, потому что он такой светлый? Вы сказали, он ваш племянник? Ну, тогда он точно пойдет в нашу компанию.
Об этом стоило подумать лишь тогда, когда Мёнъин станет взрослым, а точнее, когда наступит ягван.
Но Чансу не мог сдержать улыбку, видя, как тепло люди принимают Мёнъина и как сам парень наслаждается этим.
В этот момент появились главный сценарист дорамы и Ко Миу — актриса, ставшая лицом Кореи.
Все, кто ужинал, тут же повскакивали со своих мест, чтобы поприветствовать их.
— Хватит вскакивать посреди еды. Садитесь и ешьте.
Ко Миу небрежно махнула рукой и прошла мимо. Как и предупреждал Ли Румин, первое впечатление она производила крайне холодное.
Ли Румин кивнул в сторону ушедшей актрисы:
— Ну, я же говорил? У неё всегда такая манера общения.
— Ха-ха, она такая стильная. Очень крутая.
— Мы должны быть благодарны уже за то, что она согласилась на камео в нашей дораме. Она ведь обладательница премии Академии за лучшую женскую роль.
— А, я видел видео с церемонии награждения!
— Видел? Она пришла к нам только из чувства долга. В этом плане она потрясающий человек. Наш нынешний сценарист — из команды сценариста Ким Ынчжон. Она начинала там младшим помощником, а теперь работает самостоятельно. Вот ради старой дружбы Ко Миу и согласилась. Люди часто её недопонимают из-за тяжелого характера, но на самом деле она хорошая.
Мёнъин посмотрел вслед Ко Миу.
После того как Чхве Даён едва не лишилась чувств, он раздумывал, не стоит ли ему играть помягче.
«Если она такая сильная личность, может, мне стоит выложиться на полную?»
Глаза Мёнъина азартно блеснули.
\* \* \*
Как только стемнело, началась подготовка к основным съёмкам.
— Озвучку ведь всё равно будет делать тот парень, который изначально должен был играть роль?
— Да! Всё верно!
— Тогда давайте просто прогоним порядок действий.
Мёнъин хотел наладить контакт с Ко Миу перед съёмкой, но та даже не взглянула на него, общаясь исключительно с персоналом.
Она просто осматривала место действия, прикидывая, где и как ей нужно будет играть.
Поскольку она не шла на контакт, Мёнъин ничего не мог поделать.
Это было то самое чувство, когда ты стоишь прямо перед кем-то, но тебя в упор не видят.
Когда Мёнъин немного приуныл, Чансу, не отходивший от него ни на шаг, ободряюще похлопал его по спине.
— На тебе дождевик, вот актриса тебя и не разглядела. Увидев бы она твои глаза, ты бы ей точно понравился.
Мёнъин тут же просиял, забыв о грусти.
— Всё в порядке. У ведущих актеров и актеров массовки разный статус.
— И где ты об этом набрался?
— В дорамах иногда показывают. И в интернете пишут: порой появляются посты благодарности от актеров массовки, которым помогли звезды. Раз об этом пишут, значит, это не самое обычное дело.
— Гм… Ну да. Какой же ты сообразительный.
Пока Мёнъин разговаривал с Чансу, началась подготовка к сцене.
— Сцена двенадцать, «Ночь», Пак Ёнсук возвращается домой. Начали!
Сначала сняли, как Ко Миу идет одна под дождем.
По сюжету она должна была постоянно оглядываться и идти с тревожным лицом.
— Снято! Сонбэнним, сейчас вы немного сместились вправо. Пожалуйста, придерживайтесь центра дороги. Иначе, когда Чхве Хори пойдет следом, возникнет накладка.
— Тогда нужно было заранее проверить линию перемещения.
— Я же говорил чуть раньше…
— Вы сказали, что я должна упасть у правого фонарного столба. Вот я и забирала правее.
— Да, виноват…
— В следующий раз проверяйте всё как следует. Давайте еще раз.
Хоть она и ворчала, дело свое знала туго.
Когда одиночные кадры с Ко Миу были закончены, настала очередь Мёнъина.
— Сцена двенадцать, часть три! Встреча Чхве Хори и Пак Ёнсук. Будем снимать с разных ракурсов, так что сохраняйте те же позы.
— К чему столько объяснений?
— А, просто для этого парня сегодня первый день.
— Фу-х. Окей.
Поскольку один и тот же момент снимается с разных точек, движения актеров должны быть идентичными, чтобы при монтаже всё выглядело цельно.
Режиссер пояснил это специально для Мёнъина.
— Итак, сцена встречи Чхве Хори и Пак Ёнсук. Снимаем одним дублем: от момента, когда Пак Ёнсук чувствует облегчение, до того, как она впадает в ужас.
Съёмки начались.
Согласно сценарию, Мёнъин возник перед Ко Миу.
Стоило парню слегка приподнять голову, как на лице Ко Миу отразилось облегчение, и она выдохнула с видимым спокойствием.
— Почему вы так напуганы?
Но стоило Мёнъину произнести эту реплику, как выражение лица Ко Миу мгновенно сменилось на гримасу неописуемого ужаса.
Сценарист, наблюдавшая за монитором вместе с режиссером, восхищенно воскликнула:
— Поразительно! Разве можно так мгновенно менять эмоции?
— Да… Это нечто.
— Теперь понятно, почему все только и твердят о Ко Миу. Премию Академии просто так не дают. Даже через экран мороз по коже. Именно такое выражение лица я и представляла.
Сценарист продолжала осыпать актрису комплиментами.
Однако режиссера куда больше интересовало лицо Мёнъина, на которое в тот момент смотрела Ко Миу.
Обновлено: 23.01.2026