Незаметно наступило лето. Сегодня был день общей читки сценария перед началом съёмок дорамы «Недобросовестный адвокат».
Для Мёнъина это была первая в жизни коллективная читка, и он, подгоняемый воодушевлением, пришёл раньше всех.
— Твоё место там, сзади.
Чансу, который пришёл поддержать подопечного, помог ему отыскать стул.
Место находилось довольно далеко от стола, за которым должны были сидеть исполнители главных и второстепенных ролей.
— И всё-таки это очень странно.
— Что именно странно?
— Эта Ко Миу.
— Нужно называть её сонбэнним.
— Её же здесь нет. В общем, она ведёт себя как извращенец.
Мёнъин, вспомнив Ко Миу, весело сморщил нос. Он понимал, почему Чансу так говорит.
— Нет, правда. Со стороны кажется, что она тебя до смерти боится. Ты ведь заметил, что она даже в глаза тебе смотреть не может?
— Это всё из-за той сцены. Видимо, я и впрямь переборщил.
— Вот именно! Но зачем она тогда тебе постоянно звонит? А когда ты берёшь трубку – двух слов связать не может. И всё равно звонит снова!
Мёнъин догадывался, почему Ко Миу так часто ищет с ним контакта.
Похоже, она пыталась перебороть свой страх, но это давалось ей нелегко.
— Странная она. Раньше вроде такой не была. Вроде бы заботится о тебе, а место выделила в самом хвосте. Ну что это такое?
— Может, ей просто некомфортно сидеть со мной рядом.
— Тогда бы просто боялась и всё. А то делает два дела сразу и только людей путает.
— Наверное, она не хочет показывать свою слабость на людях. У Ко Миу-сонбэнним всё же определённый статус. И мне здесь нравится. Отсюда удобно наблюдать за игрой сонбэннимов.
— Ох. И пожаловаться-то некому.
Чансу продолжал ворчать, раздосадованный тем, что Мёнъина задвинули на задворки. Мёнъин взглянул на него и спросил:
— А вам, а저씨, разве не было страшно? На тех съёмках я играл ещё жёстче.
— Мне? Было страшно, конечно. Я думал, мне конец. Как тут не испугаться?
— Но вы ведь быстро пришли в себя. У вас не было такого долгого послевкусия.
— Так я же тебя знаю. Я знаю, какой ты на самом деле, поэтому мне проще. К тому же я в курсе про твоё прошлое и те души. Я понимал, что это не настоящий ты, а просто роль. Если бы я этого не знал, я бы сейчас тоже обращался к тебе на «вы».
— Вот именно. Но я ведь не могу рассказать сонбэнним всё то, что рассказал вам.
— Это точно! Хотя… Наверное, Ко Миу что-то такое почувствовала, раз боится, но всё равно звонит.
Время шло, и актёры начали потихоньку собираться.
Чансу ободряюще похлопал Мёнъина по плечу и покинул помещение.
\* \* \*
Когда читка сценария началась, Мёнъин только и успевал следить за актёрами.
Съёмочная группа постаралась на славу: все приглашённые были известными мастерами своего дела, и даже во время простой читки чувствовалось, как они вживаются в образы.
«Как же это здорово!»
Улыбка не сходила с лица Мёнъина.
Пусть у него пока не было ни одной реплики, само пребывание в этом кругу доставляло ему огромное удовольствие.
К тому же он увидел немало знакомых лиц. Актёры вряд ли его помнили, но он-то знал, что тренировался с ними перед прослушиваниями.
Жаль, что им не удалось попасть в те проекты, к которым они готовились, зато теперь они встретились здесь. И, надо сказать, сейчас их игра казалась Мёнъину куда более естественной.
Конечно, забавно, что он, новичок, даёт оценки профессионалам.
Наблюдая за игрой коллег, он поймал на себе чей-то взгляд.
За главным столом сидел актёр примерно его возраста.
И он, так же как и Мёнъин, совсем не смотрел в сценарий.
«Вряд ли Чан Чживон меня знает…»
Тем не менее тот сверлил его глазами.
Мёнъин по выражению лица Чан Чживона понял, что тот ему совсем не рад.
Он понимал, что невозможно нравиться всем подряд.
Муволь всегда говорила: не пытайся угодить каждому.
Даже со Жнецами Смерти, которые хотели забрать его, он всегда держал дистанцию. Хотя те и не были людьми.
И всё же ему было любопытно, почему парень так на него смотрит.
Он мог бы просто проигнорировать это, но ему хотелось наладить контакт.
В его жизни никогда не было друзей, и ему казалось, что было бы здорово подружиться с кем-то своего возраста, кто так же грезит актёрством.
Он не знал причины такой враждебности, но наверняка это было какое-то недоразумение. Как с Ко Миу.
Если бы Чан Чживон узнал его получше, как Чансу, они могли бы стать друзьями.
И тут подвернулся удачный момент.
Мёнъин кивнул и указал пальцем в сценарий.
«Сценарий, смотри в сценарий!» – попытался он подсказать жестами.
\* \* \*
Читка была в самом разгаре.
Чан Чживон выискивал глазами того, кто отобрал у него роль.
«Вот он где сидит».
Ему говорили, что эта роль идеально ему подходит, он и сам на неё рассчитывал, а потом всё внезапно переиграли.
«Как ты это провернул? Чья ты протеже? Вряд ли Ко Миу. Режиссёра? Нет, он сам мне предлагал. Неужели правда Ко Миу?»
Для никому не известного новичка это была слишком значимая роль.
Говорили, что это вообще его дебют.
И при этом он получает такую роль? Ту самую, которая должна была достаться Чан Чживону?
Тут явно крылось какое-то двойное дно.
«Сто процентов».
Судя по всему, Чан Чживон был настроен весьма предвзято.
Когда их взгляды встретились, парень и не подумал отвернуться, а уставился прямо на него.
«Ишь ты какой».
Обида за упущенную роль и этот наглый прямой взгляд только подливали масла в огонь.
«Му Мёнъин? Что за имя дебильное – Безымянный».
Чан Чживон не собирался уступать в этой безмолвной дуэли.
Он был опытнее, известнее и не собирался отводить глаз перед каким-то выскочкой.
Так они и буравили друг друга взглядами.
«Ах ты ж… Да кто ты такой?!»
Мёнъин вдруг начал как-то странно кивать и беззвучно шевелить губами.
А когда тот указал на него пальцем, Чан Чживон и вовсе перекосился от злости.
«Мэрон? Он мне „Мэрон“ показал? Он что, псих?»
Если бы не официальная обстановка, он бы уже вцепился этому наглецу в глотку.
И тут произошло непредвиденное.
— Эй, Чан Чживон.
Его имя произнесли резким, звонким голосом.
Чан Чживон вздрогнул и обернулся на зов.
На него смотрели все присутствующие сонбэннимы.
— Ты чем занят?
— А?
— Твоя очередь читать. Ты вообще здесь?
— Ой! Простите! Извините, пожалуйста! Виноват!
Увлёкшись «игрой в гляделки», он пропустил свою реплику.
Допустив такую нелепую ошибку, Чан Чживон в полном смятении принялся читать текст.
Атмосфера, разумеется, подпортилась.
Здесь собрались маститые актёры, и он наверняка предстал перед ними в дурном свете.
«Чёрт… Это всё из-за этого гада…»
Он снова глянул на Мёнъина и увидел, что тот опять что-то беззвучно шепчет.
В этот раз удалось разобрать по губам:
«Я же подсказывал».
И при этом у того был такой сочувствующий вид, что Чан Чживона едва не разорвало от ярости.
«А-а! Как же бесит! Сволочь!»
Ему казалось, что над ним откровенно издеваются.
Они ведь виделись впервые в жизни!
Из-за этого странного типа он запорол читку.
«Ну, погоди у меня».
Раз тот пришёл сюда, значит, у него тоже есть слова.
Чан Чживон решил отплатить ему той же монетой и не сводил с него глаз.
И вдруг раздалось:
— Нет. Я сказал – нет! С чего это я должен раскаиваться? Не буду!
Мёнъин, который только что смотрел прямо на него, внезапно начал читать свою роль.
Это была сцена в СИЗО, где адвокат Ян Мири встречается с Кан Минджуном.
Кан Минджун, персонаж Мёнъина, – студент, игрок в бейсбол из небогатой семьи.
Несмотря на трудности, он был благодарен родным за поддержку и делал всё возможное ради общего будущего.
Но кто мог знать, что такая крепкая привязанность к семье обернётся трагедией.
Мать, которая вышла встретить сына с тренировки, погибла под колёсами автомобиля прямо у него на глазах. Водитель был пьян.
Виновник аварии, пошатываясь, вышел взглянуть на содеянное, а затем, прежде чем Кан Минджун успел среагировать, прыгнул в машину и скрылся. Когда его поймали, доказать факт опьянения было уже невозможно. Он лишь отмахивался, мол, не заметил человека, и предлагал компенсацию.
Видя такое бесчувствие, Кан Минджун, обезумев от горя, взял бейсбольную биту и отправился на поиски водителя.
Покушение на убийство.
Отец Кан Минджуна нанял адвоката, и вот Ян Мири пришла к парню в СИЗО.
— Если вы пришли читать мне нотации, то уходите.
От этого внезапного выкрика Чан Чживон даже подскочил.
Только что парень смотрел на него с издевательской усмешкой, и вдруг его лицо покраснело от гнева.
«Что с ним такое? Он что, знал, когда наступит его очередь?»
Чан Чживон осторожно огляделся.
Актёры, которые обычно не отрывались от сценариев, теперь все как один смотрели на Мёнъина.
Вступила Ко Миу. Только она продолжала смотреть в текст.
— Я понимаю ваши чувства. Но если вы получите такой срок, это будет несправедливо. Сейчас всё выглядит как преднамеренное преступление.
— Нет, всё равно не буду. Если я раскаюсь, то как же мама?! Как же моя мама! Она что, оживёт? Он убил мою маму, как я могу раскаиваться? Как мне это сделать?
Голос Мёнъина, только что сорвавшийся на крик, теперь задрожал и перешёл в глухое рыдание.
Чан Чживон был потрясён.
Мало того что парень преобразился за долю секунды, так это был именно тот Кан Минджун, которого Чан Чживон представлял, когда читал сценарий.
«… Да кто он, чёрт возьми, такой? Он даже в текст не смотрит… Неужели он выучил все реплики наизусть?»
Мёнъин сидел в углу, и его было плохо видно, поэтому актёрам приходилось вытягивать шеи, чтобы разглядеть его.
На читках такое случалось крайне редко.
Внезапно взгляд Мёнъина снова изменился, и он произнёс:
— Знаете, о чём я жалею? О том, что не убил его… Надо было убить…
Чан Чживон, встретившись с ним взглядом, невольно отвернулся и опустил голову.
По его спине пробежал холодок.
«О-он что, реально псих?»
Спустя мгновение совместная сцена Мёнъина и Ко Миу завершилась. Раздался голос режиссёра:
— Переходим к следующей сцене. Четырнадцатая сцена, Ким Чжуён-актёр ищет улики, начнём отсюда.
Пока все перелистывали страницы, коллеги начали проявлять интерес к Мёнъину.
— Ты кто такой?
— Как тебя зовут? Отличная игра.
— Полегче на читках. Если сейчас так выкладываться, на съёмках сил не останется.
— А мне очень понравилось. Я даже прослезилась.
Мёнъин только и успевал кланяться, благодаря старших коллег за похвалу и советы.
Один лишь Чан Чживон сидел с потерянным видом, поглядывая на Мёнъина.
Но стоило им пересечься взглядами, как он тут же отворачивался.
«Да что со мной такое?»
И в той стороне, куда он отвернулся, сидела Ко Миу, которая, как и он, старалась смотреть куда угодно, только не на Мёнъина.
\* \* \*
Настало лето – то время, когда жар от дневного солнца не спадает даже ночью.
Даже если просто стоять на месте, пот катится градом, а уж в суматохе подготовки к съёмкам одежда персонала и вовсе промокла насквозь.
Среди этой суеты активно помогал и Мёнъин.
— Мёнъин-сси, вам пора готовиться. Что вы здесь делаете?
— Всё в порядке. Вещей слишком много. Сказали же, что нужно снять побыстрее, так что надо скорее всё разгрузить.
— Да справимся мы. У вас же грим потечёт.
— А я как раз в процессе нанесения грима.
— Весь в поту? Смотрите, мы не отвечаем, если режиссёр вас отругает.
— Это правда часть образа. Сцена с бегом, я должен быть насквозь мокрым. Словно я бежал так долго, что ноги подкашиваются.
— Да? Ну, смотрите не пораньтесь… Кстати, вы раньше бывали на площадках? Откуда так хорошо знаете нашу работу?
Люди, конечно, этого не помнили, но за последний год Мёнъин не раз и не два помогал таскать оборудование. Он уже прекрасно разбирался в съёмочном процессе, реквизите и жизни площадки.
Благодаря этому опыту он чувствовал себя на первых в жизни съёмках как рыба в воде и уже успел подружиться с персоналом.
Пока он помогал с реквизитом, к нему подошёл Чансу.
— Мёнъин, приехала актриса, которая будет играть твою маму.
— Правда?
Сегодня должны были снимать сцену аварии.
Мёнъин попрощался со съёмочной группой и сразу отправился искать партнёршу.
На роль матери Кан Минджуна взяли малоизвестную актрису из агентства, так как роль была совсем крошечной.
В сегодняшней сцене у них не было ни единой общей фразы.
Тем не менее Мёнъин пришёл, чтобы порепетировать вместе.
— Но я ведь там просто лежу… Мне сказали, что у меня только закадровый текст.
— Да, всё верно. Но думаю, что в кадре наши лица будут ловить вместе. Поэтому я решил, что нам стоит заранее почувствовать друг друга.
— Да какой я сонбэнним… Я просто актриса массовки…
— Но по жизни-то вы точно опытнее меня.
Мёнъин лучезарно улыбнулся. Актриса эпизодических ролей, никогда не встречавшая такого отношения, была сбита с толку, но ей было очень приятно. Она на себе ощутила, что доброе слово и кошке приятно.
К тому же улыбка у него была такая искренняя.
В итоге она прониклась к Мёнъину симпатией и с готовностью включилась в репетицию.
Обновлено: 23.01.2026