Глава 24 — Глава 24. Народная актриса Ко Миу (2)

Спустя несколько дней, как и говорили в больнице, начали появляться статьи. В них упоминался и Мёнъин. Хотя и без имён. «Ко Миу упала в обморок во время наставления начинающего актёра». «Здоровье Ко Миу под угрозой? Что будет с её карьерой?» «Символ гениальной игры Ко Миу… доставлена в реанимацию». «Возвращение к главным ролям спустя девять лет. Что случилось на прослушивании?» «Обладательница премии Академии Ко Миу потеряла сознание». «Возвращение королевы… задерживается?» Все заголовки были кликбейтными и строились вокруг имени Ко Миу, заставляя читателей гадать, что же произошло. Содержание тоже было посвящено в основном ей. О Мёнъине было сказано совсем чуть-чуть. «Актриса Ко Миу, чьё возвращение к главным ролям в дорамах вызвало большой интерес, потеряла сознание во время наставления молодых актёров. Сообщается, что Ко Миу лично вызвалась подыграть новичкам на прослушивании и, погрузившись в игру, которая ничем не уступала реальным съёмкам, лишилась чувств». «К счастью, по словам официальных лиц, её здоровью ничего не угрожает. Сейчас она отдыхает, чтобы в полной готовности приступить к началу съёмок». «Продюсерская компания выразила уверенность в успехе, отметив невероятную страсть актёров к своему делу. Дорама „Адвокат зла во имя добродетели“, над которой работают мастер красивого кадра режиссёр На Хансу и звёздный сценарист Ким Чжонъён, должна зайти в производство этим летом». Чансу, читая новости, разочарованно причмокнул. — Могли бы хоть разок твоё имя вставить, а тут просто «начинающий актёр». — Наверное, не хотели распылять внимание. Если бы у меня уже были работы или популярность – другое дело, а сейчас выгоднее писать только о Ко Миу. Чансу и сам это понимал, просто ворчал от досады. — Но вообще, это так странно. — Что именно? — Раньше я только на съёмочных площадках бывал и не знал, что борьба начинается ещё до старта съёмок. Даже поход в больницу используют, чтобы привлечь внимание. Чансу искоса взглянул на Мёнъина. — А что? Тоже хочешь так в будущем? — Нет. — Нет? — Я понимаю, что это реклама, но мне не нравится, когда в ней есть ложь. Мама говорила, что если соврать, то ложь вырастет как снежный ком и обязательно вернётся к тебе. — Вот как? — Я добьюсь любви зрителей своей игрой. Мёнъин широко улыбнулся и вскинул сжатые кулаки. — Верно. Если будешь стараться, так и будет… Но если тебе обидно, можешь мне высказаться. — Всё хорошо. — «Всё хорошо» обычно означает, что всё-таки немножко обидно? — Нет же. Я не обижен. Наоборот, я даже рад. — Чему тут радоваться? В статье про тебя всего одна строчка, и та во множественном числе. Мёнъин снова посмотрел на текст статьи: — Раз пишут про «начинающего актёра», значит, меня, скорее всего, утвердят. — Это-то да. Ты понравился режиссёру со сценаристкой. Но новостей пока нет… — Я думаю, всё получится. После таких статей людям станет любопытно, кто это «новое лицо». Им захочется увидеть того, кто играл с самой Ко Миу. И раз это должно быть новое лицо и при этом талантливое… разве это не я? — Ну, играл ты и впрямь отлично… Пожалуй, ты прав. — Я действительно выложился на полную. — Это я знаю! Ладно, всё будет. Наверное, у них сейчас просто завал, вот и не звонят. В этот момент у Чансу зазвонил телефон. Увидев номер, он показал его Мёнъину и нажал на кнопку ответа. — Режиссёр На! — Директор, как поживаете? — Да, всё отлично. Как раз ждал вашего звонка. — Ох, простите! Я был очень занят, пришлось кое-что переделывать. Вот и затянул с ответом. Заждались, наверное? Единственным поводом для звонка режиссёра На могло быть только прослушивание Мёнъина. Но обычно режиссёры не звонят лично в таких случаях. Чаще всего о зачислении сообщают помощники, а в случае отказа и вовсе могут не перезвонить. Так почему режиссёр звонит сам? Было опасение, что это плохие новости. Возможно, он решил проявить вежливость и лично отказать директору Чансу, у которого репутация отличного наставника по актёрскому мастерству, чтобы сохранить с ним хорошие отношения. Чансу даже пожалел, что включил громкую связь – зря он заранее настроился на позитив. Тут раздался голос режиссёра: — Мне нужно принести извинения. — Ох… — Вы ведь долго готовились к роли? — Да, очень долго. Знаю, что спрашивать такое не совсем вежливо, но… чего именно не хватило нашему Мёнъину? — Чего не хватило? Да он был великолепен. — Но тогда… — А! Я не имел в виду, что мы его не берём. Я просто хочу сменить ему роль. Позвонил, чтобы договориться о новой встрече и обсудить другой образ. Услышав это, Чансу тут же выставил ладонь Мёнъину. Хлоп! Какую бы роль ни предложили, было ясно: он в деле. — Роль Кан Минджуна. Он первый клиент адвоката. — А, значит, он появится лишь на мгновение? — Ну, не на мгновение. Это часть основной сюжетной линии, так что экранного времени у него будет побольше, чем в роли младшего брата. — Вот оно что. — Я посмотрел на его игру и понял, что он отлично справится. Да и Ко Миу-сонбэнним его рекомендовала. — Ко Миу-сонбэнним? — Да. Видимо, он ей тоже приглянулся. Она сказала, что эта роль раскроет господина Му Мёнъина гораздо лучше. И я с ней полностью согласен. — О! Понятно. Значит, снова прослушивание? — Нет, его игру я уже видел, считайте, что он утверждён. Просто хочу обсудить нюансы персонажа Кан Минджуна. У вас получится прийти? Чансу посмотрел на Мёнъина. Тот, не раздумывая, активно закивал. — Мы будем! Когда нам подойти? — Как насчёт завтрашнего дня, в три часа дня? — Договорились! Звонок завершился, и Чансу снова протянул руку Мёнъину. — Парень, мы это сделали! Ты получил роль со словами! Сегодня празднуем! Мёнъин со всей силы хлопнул по ладони Чансу. — Мне так интересно, что это за роль, что я теперь глаз не сомкну! \* \* \* Вопреки сообщениям в прессе, Ко Миу вовсе не отдыхала. Напротив, со следующего же дня после выписки она постоянно пропадала на месте прослушиваний. Это было не просьбой съёмочной группы, а её собственным выбором. Честно говоря, в ту ночь после больницы ей даже снились кошмары о собственной смерти. Хоть она и знала, что это лишь игра, при мысли о лице Мёнъина её сердце начинало бешено колотиться. Поэтому она попросила запись с прослушивания и пересматривала её снова и снова. Она не занималась ничем другим, только смотрела это видео. Пересиливая страх, она заставляла себя вглядываться в экран, и чем больше смотрела, тем явственнее видела мастерство Мёнъина. Это казалось слишком реальным, чтобы быть просто игрой. Но стоило ей упасть, как взгляд убийцы тут же сменялся кротким взором, и он пугался больше всех остальных. «Это действительно была игра…» Если бы на видео не было запечатлено его искреннее беспокойство за неё, она бы и впрямь сочла его маньяком. И её собственное выражение лица на записи поражало. Оно было точь-в-точь как в дораме «Зло где-то рядом». Она всегда считала ту сцену одной из лучших в своей карьере. Она была уверена, что тогда играла. Но глядя на это видео сейчас, она задумалась: а не было ли ей тогда по-настоящему страшно? Не перепутала ли она тогда настоящий ужас с актёрской игрой? … Нет, она была уверена – ей было страшно. Она смутно, но помнила то ощущение. Тогда ей казалось, что она действительно умирает. «Но почему… почему я решила, что это я так хорошо сыграла? Ох, голова кругом». Мысли путались. Даже сейчас, пересматривая видео, она так напрягалась, что чувствовала себя полностью опустошённой. Вместе с силами уходила и уверенность. Её называли эталоном актёрского мастерства, а теперь она не знала, как ей играть дальше. Но она не могла вечно пребывать в этом состоянии. Если она позволит той сцене поглотить её, то, возможно, больше никогда не сможет вернуться в профессию. Нужно было перебороть это. «Я – Ко Миу. Я Ко Миу». Она всегда была из тех, кто в трудные времена смотрел проблемам прямо в лицо и побеждал. И чтобы окончательно победить этот страх, ей нужно было работать вместе с этим актёром, Мёнъином. Только превзойдя его в актёрской игре, она сможет унять эту дрожь. Именно поэтому она попросила режиссёра сменить ему роль на ту, где у них будет больше общих сцен. И как раз сегодня была назначена встреча. — Сонбэнним, как ваше самочувствие? — Всё хорошо. Я же и вчера приходила. — Мы просто волнуемся. — Кстати, со сменой ролей проблем не возникло? — Ну… — Режиссёр замялся. Ко Миу это не укрылось. — В чём дело? — Да нет, ничего такого. — Это была моя просьба, так что я должна помочь. — Да пустяки. Просто из «Лайн Энтер» интересовались, почему пересмотрели роли. — Раз «Лайн», значит, Чан Чживон? — Да. Они уже читали сценарий, и ему очень приглянулся Кан Минджун. А теперь ему предлагают роль младшего брата, где меньше экранного времени, вот они и выказывают недовольство. — А Чан Чживон уже был утверждён? — Нет, официально нет. Просто после «Зло где-то рядом» мы решили, что его типаж подходит, предложили рассмотреть вариант, вот и всё. — Раз официально не утверждён, то о каких претензиях речь? В «Лайн» совсем обнаглели – из-за такого недовольство показывать? В дверь постучали, и в проёме показался один из сотрудников съёмочной группы. — Актёр Чан Чживон пришёл поприветствовать вас. Пустить его? Пока режиссёр пребывал в замешательстве, Ко Миу сделала разрешающий жест. В кабинет с лучезарной улыбкой вошёл Чан Чживон. — Режиссёр, сонбэнним, здравствуйте. — А, привет. Какими судьбами? — Был неподалёку по делам, решил заглянуть. — Ясно, ясно. Чан Чживон продолжал улыбаться и раздавать принесённый кофе. Ко Миу молча отодвинула свой стакан в сторону. — Эй. — Да? Да, сонбэнним! — Удачно ты зашёл. — Простите? Атмосфера в комнате мгновенно похолодела. Режиссёр, решив, что она сейчас начнёт отчитывать парня из-за кастинга, уже хотел было вмешаться. Но Ко Миу заговорила о другом: — Я тут на днях решила повнимательнее изучить материалы по дораме «Зло где-то рядом». Она сделала это только из-за того парня, Мёнъина, другой причины не было. Но Чан Чживон, услышав название дорамы, сразу просиял. Хоть он и играл там в детстве, именно благодаря этому проекту его узнаваемость взлетела до небес. — Да, сонбэнним! — Те сцены… Ты действительно сам их играл? — Что? Конечно, я. — Вот как? И ту сцену со мной тоже ты? А мне кажется, что нет. — Э-э… — Это ведь был не ты. Так зачем ты выставил в соцсетях всё так, будто это твоя работа? — Я не писал прямо, что это я… — Не виляй хвостом. Такой молодой, а уже научился юлить. Чан Чживон растерянно забегал глазами, не зная, что ответить. — Это… Ким-камдок сказал, что так нужно для рейтинга дорамы… Простите. — А если я сейчас позвоню Ким-камдоку? — …Дело не в этом… — Поразительно. Врёшь и глазом не моргнёшь. Чан Чживон стоял, низко опустив голову. — Выкладывай только то, что сделал сам. Как можно быть таким пронырливым в твоём возрасте? Заранее готовишь себе пути к отступлению. Когда режиссёр с любопытством взглянул на неё, Ко Миу намеренно громко пояснила, чтобы Чан Чживон всё слышал: — Я тут просматривала соцсети и увидела, что он в подборку своих кадров вставил чужой снимок. И даже меня приплёл. — Что вы говорите? — «Для меня было честью встретиться с сонбэнним Ко Миу»? Ты ведь меня в глаза не видел после того случая. — Ха… Чан Чживон пролепетал: — Я не писал, что мы встретились, я просто сказал, что я ваш фанат… — Это одно и то же. Что люди должны были подумать? Что на фото ты. Зачем ты это делаешь? Он узнал через компанию, что Ко Миу будет в офисе продюсеров. Специально пришёл, чтобы наладить связи, но это оказалось большой ошибкой. — Простите… — И если ты актёр, то доказывай всё своей игрой, а не кофе. Что это вообще такое? Тебя в компании этому учат? — … Пока она его отчитывала, снова раздался стук в дверь. — Пришёл Му Мёнъин-сси. Ему подождать? Ко Миу махнула Чан Чживону рукой, мол, проваливай. — Иди уже, ты занят. Будем считать, что поздоровался. — Да… Прошу прощения… Как только он вышел, режиссёр тут же спросил: — Я что, ошибся с кастингом? — Да нет, играет он неплохо. Просто бесит. Мог бы добиться всего талантом, так нет, тянет на скользкую дорожку. — Фух. Значит, можно оставить его на роль брата? — Конечно, справится. И не спрашивай меня больше про кастинг. Мне и так неудобно, что я попросила сменить роль для Му Мёнъина. Теперь опять пойдут слухи, что я вмешиваюсь в подбор актёров. Сами знаете, я обычно так не делаю. — Знаю! Потому и пошёл навстречу. В этот момент дверь открылась, и вошёл Мёнъин. В руках у него, как и у Чан Чживона, были стаканчики с кофе. Увидев это, режиссёр сокрушённо цокнул языком. «Ну и не везёт же парню. Сейчас и ему достанется». Ко Миу и так была не в духе из-за Чан Чживона, а тут ещё один с кофе – идеальная мишень для гнева. — Режиссёр, сонбэнним, здравствуйте. Ой, у вас уже есть кофе. Видя, что он сам заговорил про кофе, режиссёр решил перехватить инициативу, чтобы смягчить удар: — Давайте мне. Я всё равно пью его литрами, спасибо. С удовольствием выпью. Он взял кофе и осторожно поставил его рядом с Ко Миу. Но Ко Миу, которая, как все знали, не любила кофе, вдруг склонила голову и сделала глоток через трубочку. А затем, так и не поднимая взгляда, тихо произнесла: — Благодарю… Режиссёр оторопел от такой вежливости. «Что это с ней? Почему она так себя ведёт?» Он и не догадывался, что Ко Миу просто до смерти напугана и пьёт этот кофе лишь для того, чтобы хоть чем-то себя занять.