Время… идет. Я не знаю, сколько именно. Мысли налетают спорадическими вспышками и длятся ровно до тех пор, пока не возвращается боль. Каждый раз, приходя в себя, я чувствую, что во мне остается всё меньше человеческого. Анемичность. Дурнота. Отстраненность. Ужасающее осознание мешается с отрицанием, а мои беды даже не думают исчезать. Что бы ни случилось с моими глазами – оно не уходит вместе с холодом. Глухой, постоянный гул в ушах, который даже нельзя назвать звуком, – это единственное, что я слышу.
Горячие слезы катятся по щекам. Из ран на губах течет кровь. Я пытаюсь поднять руку, чтобы коснуться лица, но на это крошечное движение не хватает сил. Боль окончательно побеждает онемение, и мой разум отступает в безопасное небытие, стараясь защитить себя.
Что-то кусает меня за ногу. У меня нет сил даже на панику. Спина начинает скрести по стеклу внизу, но вскоре и это ощущение угасает. Собрав последние крохи воли, на которые я еще способна, я отзываю оболочку энергоядра обратно в инвентарь. Какое-то чувство подсказывает мне, что всё получилось – и что каким-то образом энергоядро внутри последовало за ней. Я ощущаю предупреждения, перед глазами всплывают многочисленные экраны, но я ни черта не могу прочесть.
Словно откликаясь на мои мысли, экраны вживляют информацию прямым потоком в мой разум.
Внимание: у вас нет прав на владение данным предметом.
Уведомление: данные права были переопределены авторитетом более высокого уровня, чем Воскрешающий раковины, изначально заблокировавший энергоядро.
Если вы по какой-либо причине утратите благосклонность Перламутра, вы потеряете возможность использовать этот предмет.
Энергоядро Воскрешающего раковины: ранг??.
Содержит достаточно магической энергии, чтобы запитать практически любое устройство, созданное Воскрешающим раковины.
Чем выше ваш параметр Душа, тем больше магической энергии этого предмета вы способны выдержать.
Авторитет более высокого уровня. Это наверняка Перл. Значит… если мы разругаемся, энергоядро достанется ей. Или если она умрет, никто из нас не сможет им воспользоваться. Мои мысли переключаются на бедную замерзшую фею-слизь в инвентаре, и укол вины смешивается с равной долей разочарования.
Если бы она сказала, что плохо переносит холод, я бы спрятала ее в инвентарь ради безопасности. Или мы могли бы уйти из коридора, разузнать побольше об энергоядре и вернуться позже. Но почему-то она просто перла напролом. Рискуя собственной жизнью. Я… но почему? Зачем ей это?
Моя голова с силой ударяется обо что-то, и мир заливает белизной.
Вспышки чистого белого света прорезают тьму. Следом, точно ленты танцовщицы, распускаются алые бутоны, уходящие в пустоту и распадающиеся на фракталы, что кружатся, подобно яростным кровавым водоворотам. Видения зубов глубоко вгрызаются в мой разум, в мои руки, в ноги, в саму мою ДНК, разрывая всё на куски в неконтролируемом безумии кормежки. Кровь разлетается вокруг меня яростным кругом.
Чистая белизна окрашивается красным. Зубы терзают мою слабость, кромсая ее в мелкую труху и отбрасывая прочь как бесполезную часть меня. Они вонзаются глубоко в мое сердце, пробивая путь к тому, что должно было меня убить. Я содрогаюсь, когда электричество втекает в мой разум. Зубы разжимаются, и губы облизываются, смакуя вкус меня. Не просто моей плоти, но всего того, что делает меня мной.
Бесчисленные зазубренные края впиваются в левую сторону шеи. Пасть, которой они принадлежат, настолько огромна, что достает до груди, полностью забирая мою руку в теплую темницу яростного комфорта. Магия бушует в кончиках моих пальцев, сращивая их во что-то, что не причиняет адской боли. Я хочу закричать. Вздохнуть с облегчением. Сделать… хоть что-нибудь. Но не могу.
В конце концов, я мертва.
Вы погибли.
Возвращение вашего тела на Землю через: 0:11:22.
Видите? Мертва как чеканная монета. Я… погодите, что за чертовщина? Это… это какая-то шутка? Почему я всё еще могу думать? Что это за зубы повсюду? Они пронзают кожу и мышцы, но мгновение спустя отстраняются, не разрывая и не кромсая плоть?
Я пытаюсь пошевелиться. Один из кончиков пальцев дергается. Темница вокруг моей руки вздрагивает, словно в нее выстрелили, и поток неистового тепла вливается в мое тело. Багровые приливы текут сквозь зубы в плечо, прямо к сердцу, и силой пробиваются в двигатель моего организма. Но они не одни. Тонкие нити космической черноты, усеянные вкраплениями сияющих цветов, крепко держатся за этот поток. Они свиваются и вращаются спиралью, подобно ДНК, сталкиваясь с моей собственной и… меняя меня.
Болезненный рывок заталкивает мою руку глубже в теплую тюрьму. Она вибрирует вокруг меня, словно гудя, а затем зубы на плече впиваются еще сильнее. Поток удваивается. Утраивается. Он захлестывает тело, отчего вены кажутся раздутыми до предела воздушными шарами. Всё внутри вымывается, разрывается в ничто и пожирается тем, чем бы ни была эта смесь крови и космической тьмы.
Этот живой ад длится слишком долго. Всё это время я могу лишь неподвижно лежать в пустоте и смотреть, как неумолимо идет обратный отсчет. В тот самый миг, когда остается всего одна минута, мой мир заполняет электричество. Длинные нити, похожие на тянущиеся друг к другу нейроны в моем мозгу, трещат и щелкают, сталкиваясь сами с собой. Каждое столкновение приносит ощущение. Осязание. Вкус. Запах. Всё это возвращается одно за другим, пока я не начинаю по-настоящему чувствовать боль, в которой пребывает мое тело.
Глаза распахиваются, встречая облако белизны. Оно висит в воздухе, точно не сорвавшийся с губ крик, и я различаю силуэты, которые определенно не принадлежат людям. Один из них стоит довольно низко, напоминая массивного волка, а другой – крохотное создание, что сидит у меня на груди, колотя маленькими кулачками по ребрам, пока реки черной эссенции вытекают из нее и… в открытую рану.
Зубы удерживают мою кожу оттянутой. Я вижу собственные органы и ребра. Кости вибрируют, точно неисправный карнавальный аттракцион, окрашенный в вишнево-красный цвет, который кажется яростно знакомым. Кровь течет в мое сердце через отверстия, но даже они начинают затягиваться. Я кашляю. Кровь и слюна вскипают в горле, и воздух с болью врывается в легкие, когда я начинаю дышать.
Перл издает вопль облегчения. Я пытаюсь медленно сесть, но тяжесть на руке не дает пошевелиться. Она старается удержать мой взгляд на себе, но любопытство с легкостью берет верх. Я смотрю через плечо на самых огромных акулу и волка, которых когда-либо видела. Её черно-голубые глаза светятся разумным весельем, а зубы погружаются еще глубже.
Глаза закатываются, и я теряю сознание.
Вы живы.
Но вы также более не являетесь собой в полной мере.
Да направит тебя твоя Судьба, Игрок.
Мягкий, уютный свет пробивается сквозь тонкие занавески и нежно ласкает лицо. Тепло разливается по телу, словно успокаивающий чай, и глаза медленно приоткрываются, встречая приятные ощущения. Я лежу в простой постели – вязаное одеяло поверх обычных лиловых простыней, а под правой рукой… странного вида мягкая игрушка. Похоже на улитку-медузу с раковиной, мягкой и податливой на ощупь.
Я чмокаю губами и медленно сажусь. Осмотр подтверждает, что комната так же проста, как и кровать: кружевные шторы, деревянный пол и кремовые обои, отслаивающиеся по краям. В углу стоит комод, рядом с кроватью – прикроватный столик, но в остальном… ничего. Ни двери, ни шкафа, ничего… привычного.
— Где я, черт возьми? — Пробормотала я про себя, коснувшись щеки. Взглянув вниз, я увидела свои губы. Теперь их украшали три шрама, каждый из которых мерцал глянцевым золотистым блеском. Они выглядели скорее как украшения, а не как увечья, которыми являлись на самом деле. — Видимо, я и правда умерла. Но какой-то огромный расписной дог меня спас. Значит… это то самое место, куда Перл умудрилась меня доставить.
Спустив ноги с кровати, я осмотрела свое тело. Первое, что бросилось в глаза, – массивные следы укусов на шее и левом плече, заполненные липкой тьмой с золотыми искрами. Можно было бы обмануть себя, приняв их за татуировки, но я знала истину. Другие укусы на правом бедре, левой икре и правом предплечье лишь подтверждали ее.
К тому же на груди красовался шрам, который почти полностью затянулся. В отличие от остальных, он исчезал прямо на глазах. Словно те, другие, служили какой-то цели, а этот был лишь средством достижения конца. Вскрыть мою грудную клетку, чтобы добраться до моего… сердца.
Руки сжались в дрожащие кулаки, когда до меня окончательно дошло. Я умерла. Не в игровом смысле и даже не в смысле медицинской формальности, а так, когда «возврата нет». Но что-то вернуло меня. Там… там было столько крови. Моей крови. Она вытекала из моего тела и впитывалась в нечто вокруг. Какой-то ритуальный круг. Тот самый, который Перл и монстр использовали, чтобы меня воскресить.
Вместо этого всё привело меня сюда.
Я осторожно поднялась на ноги и с трудом сглотнула. Во рту чувствовалась мятная свежесть, а жажда исчезла – такого не было с тех пор, как я взяла ту Монету Класса. Под пустым прикроватным столиком что-то блеснуло, и я нагнулась, чтобы рассмотреть получше. Это было простое серебряное кольцо, внутри которого лежал свернутый листок. Я выудила его, сняла кольцо, сунула его в карман и развернула записку.
«Тому, кого это касается: это место не реально. Это святилище для таких, как вы – тех, кто находился в процессе удаления из системы, но был возвращен преждевременно. Считайте это привалом между мирами живых и мертвых. Когда закончите чтение, я прошу вас заправить постель и положить найденное кольцо на подушку. Это запустит процесс переноса вашего сознания обратно в мир живых. Разумеется, вы вольны проводить здесь столько времени, сколько пожелаете. Просто знайте, что время здесь течет так же, как и в мире живых».
— Тот, кто желает помочь.
— Тот, кто желает помочь, значит, — я покачала головой и достала кольцо из кармана. — Объяснений немного, но любой, кто почистил мне зубы, не может быть плохим человеком. Спасибо за гостеприимство, кем бы вы ни были.
Я положила кольцо на подушку. Всё мгновенно исчезло. Тьма собственных век преградила путь свету, и мягкая тяжесть на моей груди мерно задышала, пока я снова привыкала к реальности.
— Я… жива, — прошептала я, приоткрывая глаза. Вокруг было стекло, стекло и еще раз стекло.
Глаза Перл распахнулись; секунду она смотрела на меня широко раскрытыми, полными эмоций глазами, прежде чем плотину прорвало.
— Шелби! — Всхлипнула она, запрыгивая мне на грудь и обнимая за шею. — У нас получилось! Энергоядро наше. Но что гораздо важнее – ты в порядке!
— «В порядке» – пожалуй, слишком громко сказано, — я хмыкнула и приготовилась к боли, собираясь сесть. Но вместо этого… я просто села. Как обычный человек. — О. Эм. Видимо, «в порядке» – это как раз самое подходящее слово. Что, черт возьми, произошло?
— Ты имеешь в виду – до или после того, как меня вышвырнуло из твоего инвентаря, я решила, что ты мертва, и увидела, как тебя едва не сожрал мой старый друг, самый страшный, но самый добрый расписной дог во вселенной? — Перл неровно рассмеялась и еще сильнее прижалась головой к моей шее. — Прости меня еще раз, Шелби. Я… я должна была заставить нас повернуть назад, когда мы нашли плиты. Мы могли бы достать защитную одежду, составить нормальный план, и я могла бы изучить плиту получше, чтобы понимать, что делать. Вместо того чтобы… ну, того, что я натворила.
Она громко шмыгнула носом и крепко сжала меня в объятиях. Улыбка тронула мои губы, когда я потянулась погладить ее по спине. От этого она разрыдалась еще сильнее, но для меня это значило очень много. Большинство людей за всю жизнь ни разу по мне не плакали, а она сделала это уже дважды. Ну, больше чем дважды, но два раза это было по-настоящему серьезно.
— Я прощаю тебя, — сказала я, мягко поглаживая ее по волосам. Она вздрогнула под моей рукой. — Я тоже могла сделать всё то, о чем ты сказала, но у меня сработало туннельное зрение. И это едва не убило нас обоих. Кстати, как ты оттаяла?
— Ты спасла меня, отправив в свой инвентарь, — ответила Перл, и голос ее прозвучал глухо из-за моей шеи. — Я полностью рассыпалась, но поскольку я находилась внутри системы, ни одна частичка меня не была потеряна. А потом я просто… отогрелась, пока ты…
Она тяжело сглотнула, и когда заговорила снова, голос ее дрожал еще сильнее.
— Пока ты умирала, всё из твоего инвентаря вырвалось наружу. Когда я пришла в себя, я была почти одна – не считая Иллюмизии – и мы… мы кое-что с тобой сделали. Она всё еще где-то здесь, я почти уверена. О, а еще она забрала те три трупа, что ты выкопала из кучи песка, в качестве платы за всю ту кровь, которую она тебе отдала.
В памяти вспыхнуло ревущее багряное пламя. Я попятилась, плотно сжав губы, пока не уперлась спиной в стену, и Перл наконец отстранилась. Она перебралась мне на плечо и уютно устроилась в изгибе шеи. Я покосилась на нее, затем на блестящие шрамы на своей груди.
— Значит, не только расписной дог со мной чем-то поделился.
Перл покачала головой:
— Я тоже старалась помочь. Твои электрические сигналы едва мерцали, и я поддерживала в них жизнь, пока она не закончила ритуал. Эм… всё это в твоих ранах, наверное, остаточный эффект от него. Это… ничего?
Я усмехнулась и хлопнула левой рукой по груди – прямо над сердцем. — Перл, я жива. Я бы благодарила тебя, даже если бы у меня не хватало пары конечностей, и я была бы слепой и глухой. Я… — я сжала челюсти, а затем нахмурилась, почувствовав, что зубы смыкаются как-то иначе. — У меня теперь другие зубы?
— Да! Они такие… крутое сочетание твоих зубов и зубов того Трупоеда, которого ты превратила в скелет. Нам пришлось, эм, переиспользовать многие из тех костей, чтобы… вернуть тебя к жизни.
Черт, у меня теперь кости акулы-волка, кровь акулы-волка, и есть подозрение, что там замешана еще и ДНК Воскрешающего раковины. Я не смогла сдержать ухмылки, и показалось, что уголки рта приподнялись чуть выше обычного.
— Это так круто.
Неподвижный воздух колыхнулся, и внезапно передо мной некто возник. Это был самый огромный расписной дог, которого я видела в жизни: футов десять в высоту и двадцать в длину, и это не считая хвоста. Её тело мерцало, точно свет, пробивающийся сквозь толщу океана, – в облике этого величественного существа играли все мыслимые оттенки, борясь за право выйти на передний план. Если другие расписные доги были огромными псами, смешанными с акулами, то это – мифический волк, скрещенный с каким-то доисторическим морским чудовищем.
Разумные глаза осмотрели меня с клинической точностью, острые зубы обнажились в подобии улыбки. Оно – нет, Перл назвала ее «она» – облизала губы без видимой причины, а затем опустила голову и мягко ткнулась носом мне в бок.
— Похоже, свобода никогда не дается даром, — произнесла она голосом глубоким, как океан, но с оттенком мрачного юмора. — Будь благодарна, что союз всё еще в силе, и радуйся, что жизнь Перламутра переплетена с твоей собственной. Если бы не это, усилий бы никто не прилагал. Тебя бы здесь не было.
Она слегка подтолкнула меня, заставив отпрянуть в сторону с удивленным вскриком. Из ее ноздрей вырвался короткий поток воздуха – я готова была поклясться, что это смешок. Затем она развернулась, кивнув куда-то вдаль.
— Я сохранила всё в целости. Иди за мной, я тебя отведу.
Обновлено: 23.01.2026