Первые полчаса я просто иду. Не то чтобы совсем наедине со своими мыслями – Перл всё ещё здесь, рядом со мной, – но с тем же успехом я мог бы быть один. Время от времени она что-то произносит, но более чем очевидно: она переваривает случившееся. Вещи, с которыми ей, должно быть, никогда раньше не приходилось сталкиваться, и последствия которых её по-настоящему пугают. К сожалению, жилетка для слёз из меня никудышная, поскольку система подвергает цензуре девяносто процентов подробностей.
Она так и не «приходит в себя» до конца, и я не могу её в этом винить. Но она всё же берёт себя в руки, и тогда беседа переходит в непринуждённое русло. Она довольно много расспрашивает меня о Земле, я отвечаю в меру своих способностей, и чем больше мы говорим, тем больше она кажется… ну, одновременно любопытствующей и охваченной ужасом. Ужапытство? Любоужас? Эх, наверняка для этого есть подходящее слово, но у меня на уме вещи поважнее.
— То есть ты работал на компанию, которая торгует информацией, не имеет почти никаких физических товаров на продажу, и тебе за это вообще не платили? — Она вновь выразила недоверие уже во второй раз. — Как ваши клиенты могут доверять информации, исходящей от людей, которые не получают должного вознаграждения?
Я пожал плечами, хотя она затронула чертовски верную тему. — Думаю, мы просто к этому привыкли. И не я создавал ту информацию, которую мы продавали – я просто… систематизировал её для тех, кто это делал.
— Вот видишь?! В этом-то и вся суть! — Воскликнула она. — Как кто-то может быть уверен, что ты не манипулировал данными, если у тебя нет доли в их продаже? Если бы я собирала сведения и отдавала их кому-то, не платя при этом, я бы не доверяла результату. Типа… это же практически гарантия того, что карта будет составлена неверно или что в путеводителе ядовитую ягоду назовут очень вкусным лакомством!
— Просто культурные различия, полагаю. Не забывай, я делал это бесплатно, потому что пытался получить работу после стажировки, так что для меня выгода была вполне осязаемой.
— Угу. И тебе гарантировали работу в этой компании после того, как ты закончил период бесплатного труда? Потому что по тому, как ты рассказывал о своём образовании, совсем не похоже, чтобы тебе гарантировали хоть что-то за любые твои действия. И я не совсем уверена, как работают ваши деньги, но разве тебе не пришлось бы работать как минимум… года четыре, чтобы расплатиться за это самое образование?
Я застонал и закрыл лицо руками. — Боже, не напоминай. Просто… дай мне насладиться этим маленьким приключением в стране чудес, прежде чем меня утащит обратно в ужасную реальность.
Перл рассмеялась, но в её смехе проскользнула горькая нотка. — Страна чудес. Если это сочетание чудесного и… страны, то ты ошибся адресом. Если остальной мир хоть немного похож на то, каким я его помню, то это самое мирное место из тех, что у нас остались.
— Я сказал «страна чудес», а не «мирляндия».
— О, ну тогда да. Наш мир очень красив, опасен и процветает. Ладно, насчёт последнего, может, и нет – смотря что случилось с другими расами с тех пор, как меня превратили в квестовый предмет. Я бы хотела снова встретить кого-нибудь из них. Некоторые из моих старых друзей могли выжить.
— Это, вероятно, зависит от того, как долго ты пробыла в заточении, — подтолкнул я её. — А это было…?
— Долго, наверное. А может, всего несколько месяцев. Система погружала меня в своего рода искусственный сон, когда рядом не было никого с Классом, и каждый раз, когда я просыпалась, всё было… иначе? — Она замолчала, задумавшись. — Не то чтобы прошли тысячи лет или вроде того, если ты об этом. В первый раз со мной была кучка панцирников, они работали в том месте, которое ты видел разрушенным. Потом всё было разломано, но как-то «свежезаброшенно». А во все последующие разы было почти так же, как сейчас.
Я не эксперт в вопросах старения материалов, но те разрушения и ветхость в каверне не походили на результат нескольких лет. Всё выглядело намеренно уничтоженным чем-то или кем-то – а поскольку вечный плавник, похоже, вообще не гниёт, было трудно сказать, сколько времени прошло на самом деле.
— Перл, когда ты заговорила со мной в первый раз, ты подумала, что у тебя галлюцинации. Если ты знала, что просыпаешься только когда рядом кто-то с классом, почему ты так решила?
Она тяжело вздохнула и подпёрла щёку ладонью. — Потому что после четвёртого раза я начала сомневаться в истинности этого правила. Это случалось в совершенно случайные моменты, и каждый раз меня игнорировали. Что за человек станет игнорировать квестовый предмет? Особенно такой, который с ним разговаривает?! Это просто… так грубо!
Её щёки раздулись от негодования, что выглядело совершенно очаровательно. Но она была чертовски права. Даже если бы я захотел проигнорировать её в момент находки, я бы как минимум разузнал, что к чему. Любой на моём месте так бы и поступил. Ну… любой человек.
— Когда мы разговаривали перед тем, как я тебя купил, ты сказала, что ничего не видишь. Ты должна была только слышать всё происходящее вокруг, и не более того. Как же ты поняла, как выглядит рынок, если не могла видеть даже меня?
Вопрос повис в воздухе на добрую минуту. Я ожидал, что она начнёт лихорадочно искать ответ, но больше всего она выглядела… растерянной. Словно она никогда не задумывалась, почему у неё есть эти воспоминания при полном отсутствии зрения.
Я покачал головой и указал рукой вглубь туннеля. — Забудь. Можешь сказать, далеко ли ещё до протекающей комнаты?
— Нет, я не забуду. Потому что это не имеет никакого смысла, — пробормотала она, наморщив лоб в раздумьях. — Как я узнала, что произошло? Я не помню, как выглядели те люди с Классом, сколько панцирников ещё оставалось в живых или что-то ещё. Но я помню, как выглядел рынок каждый раз, когда я просыпалась.
— Может, это как-то связано с прилавком, на котором ты лежала? — Предположил я. — Он мог подключать тебя к рынку каждый раз при активации или типа того.
— Не знаю. Может быть и так, что мой квест как-то связан с рынком, и я должна была рассказать тебе всё это, ни о чём не спрашивая, — она раздражённо фыркнула. — Мне это не нравится. Есть шанс, что я веду тебя по очень опасному пути, сама того не ведая, а я не хочу так с тобой поступать. … Кстати о путях: мы минутах в пятнадцати от комнаты. Я ничего не почувствовала, но это не значит, что там никого нет.
Я приподнял бровь. — У вас тут водятся невидимые монстры?
— Технически не невидимые, но невосприимчивые к моим чувствам. По крайней мере к моим предельно ослабленным чувствам с тех пор, как меня посадили в квестовую тюрьму.
— Принято. Буду осторожен.
— Уж постарайся. Не хочу, чтобы ты спровоцировал откат исцеления в разгар очередного суперважного момента.
Я тоже этого не хочу, мой заточённый в ракушку друг. Совсем не хочу.
Почти час спустя впереди показалась небольшая комната в туннелях. Прежде чем я успел чему-либо обрадоваться, я заметил, что струйка, сочащаяся с потолка, имеет какой-то слишком уж… песчаный вид. Я перешёл на бег, чтобы подобраться поближе и убедиться, что глаза меня не обманывают, и, к несчастью, зрение у меня оказалось отличным.
Там, где должна была быть лужица сладкой-пресладкой воды, теперь лежал холмик крупного сухого песка. Я обменялся взглядом с Перл, затем устало вздохнул и позволил рюкзаку упасть на пол. Секунду спустя я и сам опустился рядом, расположившись так, чтобы та сторона головы, где висела Перл, не касалась рюкзака.
Пока я лежал на тёплом стекле, неудобно прислонившись затылком к рюкзаку, набитому вещами, которые можно было назвать какими угодно, только не мягкими, одна мысль гремела в моей голове, словно мраморный шарик в металлической миске.
Мне действительно стоило купить спальный мешок.
Наступает утро. Ну, или… я проспал ровно столько, сколько потребовалось, чтобы почувствовать себя хотя бы отчасти отдохнувшим. Я прополоскал рот остатками воды, бросил взгляд на засыпанную песком яму, которая должна была переполняться водой, и посетовал на несбывшееся.
Перл уставилась на песок и вздохнула. — Прости, что всё оказалось не так круто, как я расписывала.
Я сплюнул воду на землю и пожал плечами. — Не твоя вина, что за годы всё меняется. Меня пугает другое: мой навык назвал этот путь «лучшим». — Я обернулся и посмотрел назад, в ту сторону, откуда мы пришли. — Интересно, какие монстры поджидали нас на другой тропе?
Или, что куда страннее, вдруг там был бы работающий резервуар? Который – каким-то образом – оказался бы для нас хуже, чем полное отсутствие воды. Может, я подхватил бы там гепатит, или туберкулёз, или их магическую версию. Но у меня есть бутылка, которая магически очищает всё это дерьмо. Так что вряд ли.
Но что если? Что я упускаю, находясь здесь? Я выудил из рюкзака зелье – заменитель еды, убирая бутылку на место, и сделал несколько быстрых глотков безвкусной жижи, пока горло не отказалось принимать больше. Думать это не помогло, но голод притупило.
— Твой навык сказал, что обеспечит лучший исход, верно? — Спросила Перл, пока я закидывал рюкзак на плечи. — Он говорил тебе, что именно он считает «лучшим»?
— Нет. А что? Ты что-то знаешь?
Перл задумчиво постучала по подбородку. — Может быть. Я мало знаю о навыках, так как они основаны чисто на системе, но я знала многих людей, которые жаловались, что их навыки работают не так, как им хотелось бы. Но при этом они очень последовательно работали именно таким образом. К примеру… кто-то хочет смешать красный и синий, чтобы получить фиолетовый. Но вместо смешивания они свиваются в очень красивые спирали. И что бы человек ни делал, любые цвета, которые он смешивает, превращаются в спирали.
— Похоже, этому гипотетическому человеку нужно научиться адаптироваться.
— Это один из вариантов. Но что, если навык того человека гласил: «любые краски, которые ты смешаешь, будут идеальны»? По его мнению, идеальная краска – это та, что полностью отличается от исходных. Но в глазах системы само смешивание идеально – спираль настолько ровная и пропорциональная, что любой посмотрит и спросит: «как у тебя вышло так идеально»?
Для наглядности она указала на песчаный резервуар, где сверху всё ещё медленно сыпались песчинки.
— Нам нужно понять, что система определяет как «лучшее», прежде чем мы сможем по-настоящему доверять твоему навыку.
Я потёр затылок, запустив пальцы в спутанные волосы, и неохотно вздохнул в знак согласия. «Щит» работал не совсем так, как мне показали вначале, а мой навык каким-то образом удвоил монету без Ценности, чего не было в исходном описании. Возможно, я получу достаточно информации, когда мой Разум станет достаточно высок, но это не помешает мне погибнуть при «лучшем» сценарии на пути к прокачке этой характеристики.
— Знаешь, что самое паршивое? Я даже не знаю, как его активировать. Он не заставил монету упасть нужной стороной, он не смог указать мне верное направление, когда я пытался наугад решить, куда идти, а потом он как-то сработал, когда я сделал и то, и другое сразу. Может… у него более сложный триггер активации, чем я думал.
— Или гораздо более строгие границы активации, — предположила Перл. — Его определение «вероятного» может быть чем-то вроде… события, шанс на которое составляет не менее сорока процентов.
— Так что, когда я пытался наугад уйти в пустыню, он мог видеть лишь однопроцентный шанс на успех. И хотя результата было всего два – я нахожу то, что ищу, или нет – было крайне маловероятно, что я действительно выберу верный путь. И если развивать эту мысль… «лучший» вариант может означать массу вещей.
Например, бросить меня на путь к какому-нибудь монстру, потому что это даст мне Ценность и материалы. Или подтолкнуть к чему-то, с чем легче справиться, даже если это не то место, куда мне действительно нужно. Чёрт, он может даже учитывать буквально всё, что у меня есть – зелья, Ценность, заклинания, навыки – и вносить это в какой-то сложный алгоритм, который меняется на лету в зависимости от того, к чему я готов в данный момент.
Если бы я знал, как это работает, я мог бы подстроиться. Но действовать вслепую – это делает навык такой же обузой, как и активом. Проблема в том, что выбора у нас особо нет. Но мне нужно принять решение, и, кажется, я остановился на том, которое меня вполне устраивает.
— Постараюсь воздержаться от его использования, если только это не выбор, в котором мы иначе будем тыкаться как слепые котята. Я почти уверен, что именно подбрасывание монеты активировало его, так что с этого момента – никаких монеток, — решил я, затем взглянул на Перл в поисках подтверждения. — Видишь какие-нибудь изъяны в этой логике?
Она покачала верхушкой раковины. — Звучит разумно. Эм, осторожней. Впереди в потолке довольно большая дыра, из-за которой туннель частично обвалился.
— Ты же говорила, что эти туннели чисты.
— Я говорила, что они чисты до резервуара. И… они всё ещё довольно чисты дальше по пути, — начала она оправдываться. — Просто держи щит наготове на случай, если что-то выскочит из песка, ладно?
Я закатил глаза и достал одну стеклянную единицу. — Я тут реальными деньгами распоряжаюсь, Перл. Не знаю точно, что произойдёт, когда они закончатся, но есть один наглядный пример, ради которого я был бы готов… стоп, я что, тупой?
Слишком грандиозным жестом я призвал свою Карту Класса и перелистнул на страницу заклинаний. Если я действительно собираюсь тратить на это реальную Ценность, то должен извлекать из этого максимум пользы. Быстрое движение, зов – и стеклянная единица удваивается, готовясь к заклинанию, которое мне ещё не доводилось опробовать.
Прибрежная мутация восхождения.
Превращает объект в его эквивалент в форме призрачных четвертаков.
Я пропустил монету между пальцев, затем зажал её большим и указательным, сосредоточившись. Обучалки к этой штучке не прилагалось, но если она хоть немного похожа на снаряд или щит, всё должно быть просто.
— Мутация.
Монета вздрогнула, когда сила потекла в неё из моих кончиков пальцев. Но ровно то же ощущение, что и при первой попытке использовать щит, привязанный к монете, остановило прогресс. Заклинание требовало ещё одной команды – но в описании сказано, что я могу создавать только призрачные четвертаки. К счастью для меня, рядом был тот, кто кое-что знал об этом конкретном заклятии.
— Перл, это заклинание может создавать только призрачные четвертаки?
Она собралась что-то сделать, но перед моими глазами всё побелело. Её голос достиг моих ушей серией беззвучных шумовых всплесков, совершенно неразличимых и бесполезных. Но само по себе это было для меня полезно.
Улыбка коснулась моих губ, и я крутанул монету между пальцами. — Система тебя зацензурила. Но пытаясь что-то скрыть от меня, она лишь подтвердила: то, что ты сказала, было слишком важным, чтобы я это услышал. В отличие от простого «да».
— Тогда я больше ничего не скажу. Похоже, ты сам нашёл свой ответ.
И вправду нашёл. Теперь осталось лишь выяснить, что этот ответ означает.
Обновлено: 23.01.2026