Воздух вокруг Маяка словно раскололся. Мой Щит едва справляется, защищая нас от натиска жара и… чего-то, что ощущается как само разложение. Я вздрагиваю и щурюсь, глядя на Маяк в попытке разглядеть мертвого воскрешающего раковины, чью энергию он усиливает. Все устройство покрыто черным Пятном, которое пузырится и колышется под мощью Маяка, точно кипящая смола.
«Как, черт возьми, мне освободить эту штуку?»
— Шелби?! — Выкрикнула Перл. — Ты снова собираешься его запечатать?!
Возможно, секунду назад план был именно таким, но сейчас… это лишь запасной вариант. Я хочу заполучить эту вещь. На всякий случай я наполняю свою призрачную четверть Щитом, перевешиваюсь через край и ныряю прямиком в поток радиации.
Назвать то, как ощущается радиация вблизи, словом «хуже» – значит ничего не сказать. И до этого было жутко неуютно, но теперь кажется, будто каждая молекула воды в моем существе пытается выкипеть наружу. Видимых изменений нет – и от этого только страшнее, – но пар, поднимающийся от кончиков пальцев, когда я тянусь к Маяку размером с обеденную тарелку, пахнет смертью и ощущается так же.
Перл была вне себя от беспокойства. Она то и дело начинала фразы, тут же обрывала их мучительными вскриками и закрывала глаза ладонями, чтобы не видеть происходящего. Вот только подглядывала сквозь каждую щелочку между пальцами.
— Мне… просто… нужно… — выдавила я сквозь зловонный пар, поднимавшийся от моего собственного тела.
Кожу стянуло. Согнуть пальцы стало настоящим испытанием; я видела, как рука теряет объем и темнеет, чем ближе я подношу ее к цели. Каждый синапс орал мне отступить. Я зажмурилась и силой опустила руку чуть ниже поверхности Маяка, а затем всем своим почти мумифицированным телом извернулась, чтобы едва заметно коснуться его нижней части.
— Депозит.
Жар мгновенно стих. Мои пальцы, мгновение назад касавшиеся того, чего я не чувствовала, теперь были залиты пузырящейся черной слизью, и вместе с ней нахлынул целый ворох ощущений. Тепло. Боль. Невыносимое раскаяние. Единственный миг смерти, растянутый на бесконечно долгое время.
И, наконец, благословенное облегчение. Все исчезло, обратившись в ничто, когда мертвый воскрешающий раковины просочился сквозь мои пальцы. Прежде чем последняя струйка бурлящей жидкости покинула мою ладонь, он окончательно и бесповоротно исчез. Но прямо перед тем, как кануть в Глубины, он кристаллизовался в мерцающую массу чистой космической тьмы, которая вцепилась в мою руку.
Получен квестовый предмет: Вечный маяк из устричных раковин
Маяк, когда-то питавшийся предсмертными муками безымянного воскрешающего раковины.
Без подходящего источника энергии он способен выдавать лишь бледную имитацию своих истинных возможностей.
Получен?? Предмет: Воскрешающий раковины??
?? Воскрешающего раковины, отданная в знак благодарности как его последний акт.
Дарует?? При использовании?? Воскрешающим раковины.
В противном случае дает +2 к двум характеристикам на ваш выбор.
Я… я сделала это. Оно правда сработало? Мать твою, оно и в самом деле сработало!
— Перл! Мы выжили! … Перл?
В ответ тишина. Но в этот раз я кожей чувствовала присутствие Перл, растворенное в этой тишине. Она все еще была рядом, но почему-то упорно молчала. Пока я ждала, когда она придет в себя, я выудила еще один кристалл лечебного зелья, разгрызла его и вытерла кровь с губ. Тело все еще выглядело слегка мумифицированным, но ничего такого, что не исправили бы зелье и пара литров воды.
— Можешь сейчас выделить два очка характеристик?
Голос Перл был тихим, почти шепотом, но под ним скрывалось глубокое напряжение. Она подняла на меня взгляд: все краски покинули ее, оставив лишь космическую черноту и проносящиеся по телу струйки металлического серебра. Даже на задворках своего сознания я почувствовала – что-то изменилось.
Я медленно протянула ей руку, в которую врос кристаллизованный воскрешающий раковины. Она осторожно прикоснулась к моим пальцам, а затем распределила свое тело так, чтобы обхватить кристалл. Серебро потекло от нее внутрь камня, ветвясь и изгибаясь, создавая жутковатое произведение искусства, которое почему-то напомнило мне выбеленный коралл.
Это не прекращалось, пока весь кристалл не пронизали серебристые вены. Перл слегка фыркнула, будто это действие ее измотало, и сменила цвет своего тела, чтобы он идеально соответствовал кристаллическому трупу. Все исчезло во вспышке серебра. Но в ту краткую долю секунды между вспышкой и исчезновением я готова была поклясться: кристалл шевельнулся, словно живой.
Перл с усталым вздохом скрылась в своей раковине. — Спасибо, Шелби. Я знаю, что ты не обязана была делать это ради меня, ведь я не проявила себя как кто-то надежный, но я отплачу тебе. Как-нибудь.
Я пожала плечами и подбросила монету, звенящую о стену. — В долгосрочной перспективе ты обошлась мне, наверное, в сотню Ценности. Я вполне готова заплатить такую цену, чтобы ты получила душевный покой. Полагаю, именно этим ты сейчас и занималась.
— Душевный покой… — задумчиво повторила Перл. — Думаю, это подходящее описание.
Сформировался щит, и я, подхватив недопитое зелье, спрыгнула на него. В голове крутился вопрос, но я не была уверена, что… вежливо задавать его прямо сейчас. К несчастью для Перл, внутри меня все еще теплилось легкое раздражение на нее. Совсем чуть-чуть.
Ровно столько, чтобы пренебречь вежливостью.
— Ты знала их? Кого-нибудь из них? Просто на всех остальных мертвых воскрешающих раковины ты почти не реагировала, а этот, кажется, тебя задел.
Тишина. Прошло несколько ударов сердца, пока я боролась со своим спуском на щите, и в конце концов Перл начала бормотать что-то себе под нос на языке, которого я не понимала. Через минуту она кивнула сама себе и… «встретилась» со мной взглядом. Прямо из глубины своей раковины.
— Не… лично. Но такая смерть – это… нечто ужасное. — Она выдавила грустный смешок, не разрывая зрительного контакта. — Давай сначала доберемся до безопасного места. А потом я расскажу тебе столько, сколько позволит система.
Потребовалось пятнадцать минут и остатки моих призрачных четвертей, прежде чем мои ноги наконец коснулись твердой земли. Поморщившись, я повела плечом и огляделась в поисках чего-то похожего на укрытие, но видела лишь новые туннели. Никаких обломков, ничего – странно, если не сказать больше.
Я постучала по раковине Перл, чтобы привлечь ее внимание. — Знаешь, куда идти?
— Любой путь так же безопасен, как и остальные. В конце концов мы придем в зал, где вода просачивается сверху в бассейн – там спокойнее всего отдыхать. — Она огляделась и покачала головой. — Эм, забудь. В восточном, южном и северо-западном туннелях нет движения воздуха.
— Они заблокированы?
— Вероятно. Подойдет либо северный туннель, либо юго-восточный. — Тонкие нити черного присутствия потянулись к обоим проходам, на которые указала Перл. — Можешь, пожалуйста, снова достать то лечебное зелье из инвентаря? Я хочу иметь возможность помочь тебе, если ты снова свалишься без сил.
Скрестив руки на груди, я переводила взгляд с одного туннеля на другой. Между ними не было абсолютно никакой видимой разницы, но это не означало, что дальше нас не ждет какое-нибудь дерьмо.
— Шелби?
Я призвала зелье и сунула его в боковой карман рюкзака. — Просто чтобы ты знала: я поранилась именно из-за этого зелья. Так что это все равно что лечить похмелье выпивкой.
— Магическое исцеление обычно так и работает. Тебе все равно придется столкнуться с болью в итоге, но поскольку она провоцируется стрессом и усилиями, все это нарастает как снежный ком ужаса.
— Ага, значит, точно похмелье и выпивка, — повторила я с усмешкой. — Только не давай его мне, пока не возникнет реальной угрозы для жизни. Его и так почти не осталось.
— Будет сделано!
Глядя то на один проход, то на другой, я вытащила одну стеклянную единицу из своей Ценности и прижала ее к большому пальцу. Орел – иду на север, Решка – на юго-восток. Я щелкнула пальцем по краю монеты, отправляя ее высоко вверх в крутящемся полете.
Мир вокруг стал монохромным. Цвета и тени разделились на два четких тона, черный и белый, раскрасив реальность предельно просто и пугающе. Монета в воздухе замедлилась до черепашьего темпа. От Орла летели чистые белые искры, а от Решки исходила густая черная аура.
Искажение судьбы.
Орел или Решка.
Лучшее или худшее.
Оно никогда не бывает просто черным или белым.
Выбирай.
Монета мерцала, стороны менялись цветами. Теперь из черноты летели искры, а белая аура почти ослепляла. Слова застряли в горле, словно патока, смешанная со смолой. Каким-то образом я поняла, что время на исходе. Нужно принять решение – хотя выбор, по сути, был только один.
— Лучшее для меня.
Вся монохромность дрогнула и пришла в движение. Она отслаивалась от реальности под ней, неумолимо притягиваясь к моей монете, которая начала бешено вращаться. Подобно глазу водоворота, она пожирала все вокруг, пока мир не вернулся в норму; на миг монета зависла на месте, удерживаемая магией, а затем рухнула на землю, словно метеорит.
— Ойк! — Вскрикнула Перл, а затем ахнула, уставившись на пол. — Она что, пробила стекло?!
От моей монеты во все стороны разбегались массивные трещины. Сама же она глубоко застряла в стекле. Я смотрела на нее в недоумении, прекрасно понимая, насколько на самом деле прочен этот материал. На меня смотрела Решка. От нее отделялись крупицы глубокой черноты и летели в сторону юго-восточного туннеля, недвусмысленно напоминая мне, что именно означает сторона решки.
Я опустилась на колени и коснулась монеты кончиком пальца. — Почему сейчас? Почему раньше не срабатывало, а теперь – да?
Перл тоже наклонилась, движимая куда большим любопытством, чем я. — Что ты сделала? О-о, это еще один навык твоего Класса? Он работает как магический компас?
— Честно говоря, Перл, я без понятия. — Я вытащила монету, отряхнула руки и повернулась к юго-восточному туннелю. — Судя по всему, нам туда.
— Круто, — прошептала она, когда я направилась к нашей цели. — О! Я же обещала объяснить насчет кристалла. И я использовала время нашего спуска, чтобы подготовить рассказ так, чтобы в нем было как можно меньше важной информации – иначе система попытается взорвать тебе голову.
О, как это заботливо с ее стороны. Я ждала, когда она начнет, и, заметив, что она тоже ждет моей реакции, махнула рукой, призывая продолжать.
Она кивнула, откашлялась и начала.
— Наши Разумы – это единственное, что удерживает наши тела от превращения в кучи слизи. Эм, «наши» и «нас» здесь означает меня – воскрешающих раковины, – просто чтобы ты не путалась. Когда мы умираем, те из нас, кто обладает по-настоящему сильным Разумом, иногда могут на какое-то время удержать тело от полного превращения в жижу. Например, если кто-то захочет пожертвовать собой, чтобы заткнуть единственный вход в очень важную сеть туннелей. Они все еще будут живы… но едва-едва. Это похоже на жизнь в тот самый миг между получением смертельной раны и самой смертью.
Перл замолчала и вытерла глаза. Она сделала несколько глубоких вдохов, чтобы собраться с мыслями, и продолжила.
— А еще мы можем сделать кое-что после смерти, чтобы… помочь своему народу. От подробностей у тебя точно разболится голова, но это похоже на использование частей трупа, чтобы другие могли жить.
Словно донор органов, погибший в автокатастрофе. … Нет. Это сознательный выбор в самом конце – как если бы донор в машине скорой помощи, полностью осознавая, что умирает, решил уйти из жизни прямо сейчас вместо того, чтобы накачиваться лекарствами ради одного процента шанса на спасение, который погубил бы его органы для трансплантации.
По-настоящему самоотверженно. Проводя пальцами по теплой стеклянной стене, я знала, что не смогла бы так. Я бы вцепилась в этот единственный процент.
— Боль, ко-которую… — голос Перл сорвался. На мгновение она тихо всхлипнула, но пересилила себя и сглотнула горе, которое, должно быть, ее захлестывало. — Боль, которую мы чувствуем в этот последний миг, абсолютно чудовищна. Она использует наши мысли, чтобы кристаллизовать Тело, погружая Разум в живой кошмар, лишь бы не дать Телу увянуть и стать бесполезным. И я __ _ ___ _ ____.
Вместо боли на меня вместе с этой цензурой обрушилась глубокая печаль. Словно на плечи накинули насквозь промокшее, тяжелое одеяло из страданий и сожалений. Перл разрыдалась, содрогаясь всем телом, как лист на ветру, от того, в чем она только что призналась. Мне хотелось поддержать ее. Хоть я и знала ее меньше суток, видеть кого-то в таком отчаянии было… не по себе.
Будь проклята эта система за то, что не дает мне понять, в чем дело.
Если честно, я не знала, что делать с рыдающей раковиной над ухом. Поэтому… я не делала ничего. Просто шла. Продолжала путь к нашей цели, пока Перл пыталась смириться с тем, что ей пришлось совершить.
Я сунула руки в почки и уставилась в потолок. Мне было почти нечем сопереживать ей на таком уровне. У меня все еще были дедушки и бабушки, все мои близкие живы и здоровы, в детстве у меня даже питомцев не было, которых можно было бы потерять. Черт, я даже любимую мягкую игрушку не теряла. Все мои неудачи были… ну, личными. И в них не было ничего трагического; так, обыденность или разочарования.
Но теперь с этим покончено. Я здесь. И мне не нужно возвращаться. Я знаю, что какой-то путь на Землю существует, ведь у тех двоих, что подтолкнули меня к монете, определенно были свои Классы. Да и все остальные, о ком трубили в новостях. Не уверена, что вообще хочу возвращаться, хотя, возможно, во мне говорит обида неоплачиваемого сотрудника.
По крайней мере… не в ближайшее время. Лучше через месяцы. Но если все это окажется двухнедельным отпуском от реального мира, я и это приму. Даже если ценой будет увольнение и то, что Джаз отчитает меня за исчезновение. … И, возможно, потеря места в учебной программе.
Я тихо вздохнула и посмотрела вглубь темного, но уютно подсвеченного туннеля. Какой бы ни оказалась реальность, последствия будут. Черт, я ведь и сама могу закончить как тот обгоревший труп в туннеле. На самом деле, я могу сделать только одно: насладиться своим временем здесь в полной мере. И принять тот факт, что все, чему суждено случиться через две недели, случится, что бы я ни делала.
Обновлено: 23.01.2026