Сверкнув магией, заряд кувырком летит в туннель, унося с собой едва ли не все мои надежды на продолжение пути. Я щурюсь, глядя на излучение, и держусь из последних сил – я должна увидеть результат собственными глазами. Если этот проход не какая-то оптическая иллюзия, в пять раз глубже, чем кажется на первый взгляд, Щит, привязанный к монете, должен сдержать Маяк.
Вопрос лишь в том – надолго ли?
Прочистив горло, я вытираю пот в том месте, где мой шлем-щит впивается в шею. Гораздо раньше, чем я ожидала, монета с лязгом ударяется о Маяк и взрывается заклинанием. Магическая энергия в мгновение ока обволакивает Маяк сферой, и радиация исчезает, словно перекрыли кран.
И речь не только о том, что лилось из туннеля – даже та дрянь, что застряла у меня под шлемом, бесцеремонно обрывается. Пот течет ручьем, больше не сдерживаемый болезненным жаром, но теперь ему и незачем течь. Как-то даже слишком похолодало. Но сработало. На губах невольно играет улыбка, и я наклоняюсь чуть ниже, чтобы проверить сферу. По ней уже ползут трещины, но если они продолт расти с такой скоростью, у меня будет по паре минут на каждый Щит.
— Похоже, там футов… пятьдесят… — я опускаюсь на колени и барабаню пальцами по краю провала. — И стекло совсем не горячее, так что… полагаю, спускаться совершенно безопасно. Но если это просто дыра без боковых ответвлений, мне придется либо вытащить из Маяка того мертвого воскрешающего раковины, либо держать его под щитом, пока не придумаю, как его извлечь.
Открыв Карту Класса, я проверяю инвентарь. Шестнадцать призрачных четвертей в запасе, и все уже удвоены, так что ждать не придется. Если же в качестве последнего средства мне придется задействовать свою Ценность, стоит сначала дождаться отката «Высоких ставок». Я себе не прощу, если подохну из-за парочки жалких неудвоенных единиц Ценности.
«Высокие ставки» снова доступны.
Это уведомление больше не будет отображаться в будущем.
Посмотрев на уведомление, я смахиваю его и поднимаюсь с натужным кряхтением. Призываю Стеклянную единицу и подбрасываю ее; знакомый укол магии ощущается, когда она закручивается в воздухе. Монета шлепается мне в ладонь. Почему-то это привычное ощущение ее стеклянных граней будто впечатано в мою нервную систему.
— Орел. — Я раскрываю ладонь, являя миру усиленную монету, и тут же призываю рядом с ней Призрачную четверть. — Я подбрасывала эти штуки сотни раз чаще, чем стеклянные, но они всё равно кажутся какими-то чужими. Наверняка система вмешивается. Как думаешь, Перл?
Тишина. Как и во все те разы, когда я пыталась заговорить с ней после того, как она спряталась в свою раковину. Что бы она там ни делала, это должно быть чертовски важно. Ничто другое не могло бы оправдать пропуск столь прекрасного времяпрепровождения со мной.
Стеклянная единица исчезает, и я вызываю вторую Призрачную четверть, чтобы зарядить в нее щит для Маяка. Первую я наполняю щитом-шлемом, который накрывает мою голову, а затем шагаю в зону поражения Маяка, зажав щит для артефакта между пальцами. В этот раз я иду гораздо увереннее, стараясь не обращать внимания на излучение, и позволяю монете упасть прямо на Маяк.
Стоит радиации прерваться, как я призываю еще четыре призрачные четверти и наполняю их заклинаниями, которые готовила последние два часа. Лестницы – слишком большой риск, ведь перекладины могут легко лопнуть под моим весом, а вот некое подобие скалодрома с выступами, за которые можно ухватиться пальцами и упереться ногами, сделать куда проще. Если сконцентрировать всё это в прямоугольнике шириной в фут, можно выиграть в длине.
Проблема лишь в том, сколько у меня осталось призрачных четвертей; теперь их всего десять. Ошибусь – и на вторую попытку места просто не останется. Так что ошибаться я не собираюсь.
Переложив три монеты из правой руки в левую, я изо всех сил швыряю оставшуюся в стену. Она разлетается, превращаясь в стену длиной футов в пятнадцать, усеянную крепкими выступами для рук. По крайней мере, так я себе это представляла.
Реальность оказалась не столь милостива. Сложные выступы больше походят на маленькие шишки; за них едва можно зацепиться кистью, и уж точно они не годятся для надежного хвата. Видимо, именно об этом меня пыталось предупредить описание заклинания.
— Ладно, значит, действительно сложные вещи – это не вариант. Стоило, наверное, проверить заранее. — Я со вздохом качаю головой. — Ничего страшного. С этим можно работать. Просто… не слишком эффективно.
Перекатив вторую монету из левой руки в правую, я слегка меняю представление о том, что должно делать заклинание. Вместо плоской стены у края туннеля я воображаю её под углом в сорок пять градусов. И швыряю в ту, первую, бесполезную стену.
Эта вспыхивает именно так, как я и задумала – за исключением того, что на ней вообще нет никаких выступов. Значит, я могу менять суть заклинания внутри монеты, пока оно не выпущено. Это определенно полезное знание: мне не нужно действовать наобум, заранее забивая в них чары.
Я быстро открываю Карту Класса и вношу эти два пункта в список, затем закрываю её и спускаюсь в туннель. Мои ботинки цепляются за магию, словно резина за стекло, замедляя падение ровно настолько, чтобы я успела собраться с мыслями, прежде чем бросить вторую… вернее, третью монету.
Как и с предыдущей, проблем не возникает – она ударяется о противоположную стену и призывает еще одну платформу. Свободной рукой я скольжу по стене, максимально замедляя спуск, пока край первой стены не оказывается прямо подо мной.
Последнее мгновение наступает слишком быстро. Я напрягаю ноги, приседаю как можно ниже и толкаюсь со всей силы, совершая этот сравнительно небольшой прыжок с одной платформы на другую. Ступни с грохотом врезаются в щит, а следом за ними – плечо. Позволив себе впечататься в стеклянную стену, я с кряхтением перекатываюсь, чтобы снова видеть глубины туннеля.
— Одна стена позади, остались остальные.
Еще две стены проходят без единой заминки. После третьей мне приходится обновить запасы заклинаний, и если мои расчеты верны, я доберусь до Маяка, потратив всего шесть монет. Не считая той, что ушла впустую. Плечо ноет немилосердно, обещая завтра утром жуткий синяк, но именно для таких случаев у меня есть лечебное зелье.
Сделав глубокий вдох, я кидаю в стену пятую монету, соскальзываю с нынешней и прыгаю на следующий щит. Боль пронзает ногу в ту же секунду, как я приседаю – она начинается где-то посреди икры и пульсирует, словно второе сердце, разносящее по телу не кровь, а муку. Жалкий вскрик вырывается из горла, превращаясь в полноценный вопль, когда я отталкиваюсь этой всё еще пульсирующей ногой.
Плечо первым врезается в пятый щит. На кратчайшее мгновение мышцы сводит судорогой до самых кончиков пальцев. Стиснув зубы, я смаргиваю быстро набегающие слезы и скулю от многогранной агонии, пока ужасающая боль перекидывается с одной ноги на другую.
Открытие: Целебная отдача.
Когда рана исцеляется магическим путем, через случайный промежуток времени возникает боль, пропорциональная объему восстановленных повреждений.
Не наносит урона – только боль.
Эта боль может проявиться раньше из-за тяжелых нагрузок, новых травм или биологических сбоев.
Эффект снижается при более высоком параметре Тело.
— Биологических сбоев?! — Шиплю я в щит, глядя, как он уплывает из-под меня. — Вы превратили чертову судорогу в целое стадо обезумевших коней!
Будто посыпая рану солью, к параду боли решает присоединиться правая рука. Все мышцы разом сводит спазмом, и каждая болит так, словно наступил худший момент самой жуткой судороги в моей жизни. Вот только эта боль не проходит. Она пульсирует, становясь то невыносимой, то еще хуже. Медленно толкая меня к верной смерти.
Нужно что-то делать. От боли в голове пусто. Левая рука бесполезно сжимает воздух, а тихий треск монеты, разбивающейся где-то внизу, служит жестоким напоминанием: последняя Призрачная четверть была в моей правой руке.
Пытаясь нащупать другую монету, я не могу сосредоточиться – разум не слушается, и инвентарь не отвечает вовремя. Это как продираться сквозь колючие заросли с ужасным ожогом. Каждая шипастая мысль, скребущая по обнаженной плоти боли, не дает пробиться наружу. По щекам катятся пот и слезы. Я то сжимаю, то разжимаю левую ладонь в отчаянной надежде, что в следующий раз под пальцами окажется монета.
Одинокая шальная мысль цепляется за что-то более осязаемое, чем Призрачная четверть. Холодное стекло прижимается к ладони, когда правая нога соскальзывает в пустоту.
Нет времени и лишних сил, чтобы задавать вопросы. Я зажмуриваюсь и в спешке вливаю в монету щит – простой квадрат, на который можно приземлиться. Достаточно большой, чтобы выдержать мое тело, но не настолько, чтобы он разлетелся при ударе.
Вслед за ногами соскальзывают колени. Большая часть меня оказывается над бездной, и всё тело неуклюже следует за ней. Я взвизгиваю одновременно от боли и неожиданности, когда собственный вес тянет меня за край. Я сжимаю монету так сильно, как только возможно физически, и открываю глаза в тот миг, когда навстречу мне с ревом несется Маяк.
— Щит! — Кричу я, кувыркаясь в воздухе.
Щит возникает в дюйме от моего лица. Шлем-щит врезается в него и мгновенно рассыпается. Следующим идет кончик носа, и…
Я медленно моргаю, чувствуя, как возвращаются все былые муки. Кровь, слюни, пот и слизь липнут к лицу; я безуспешно пытаюсь оторвать себя от щита. Память кажется грубо сшитой: вот в одну секунду я впечатываюсь лицом в щит, а в следующую – прихожу в себя с разбитым носом и…
Кровь капает со лба, прерывая мысли. Крови МНОГО. Будто мой лоб безутешно разрыдался от того мощного удара, что ему достался. Я немного смещаюсь, чтобы кровь не заливала глаза, и сворачиваюсь калачиком, пока к ужасной боли примешиваются тошнота и головокружение.
— Перл. — Невнятно шепчу я окровавленными губами. Мысленно призываю лечебное зелье, но оно лишь с грохотом падает на щит. — Помоги.
В ушах звучит лишь тихий треск, похожий на медленное таяние толстого льда. Я заставляю себя оценить состояние щита – к моему удивлению, он в чертовски хорошем состоянии. Лишь паутина трещин в том месте, где в него впечатались мой лоб и нос.
Если бы само существование не было сейчас столь мучительным, я, возможно, была бы в восторге от того, что вообще жива. Очередной треск мгновенно убивает эту мысль. И исходит он не от моей платформы.
Звук доносится из-под меня, всего в футе ниже.
Сферический щит выглядит так, будто кто-то склеил разбитый снежный шар, используя обычный ПВА вместо прозрачного клея. По пробному запуску я знаю: это значит, что у меня осталась от силы минута, прежде чем сфера лопнет и радиация хлынет из нее, как… как… Черт, мне так плохо, что я даже приличного сравнения подобрать не могу.
— …Разбито. Я имела в виду – всё разбито.
— Шелби?! Я здесь!
Испуганный голос Перл разливается в моем сознании живительной мазью. Я инстинктивно закрываю глаза, но от этого она паникует еще сильнее.
— О нет, нет, нет! Пожалуйста! Эм, как мне… чем я… — она звучит так, будто вот-вот разрыдается. Это паршиво. — Лечебное зелье!
Звук лязгающего металла рядом с головой заставляет меня приоткрыть один глаз. Там стоит крошечное существо, из последних сил пытаясь откупорить крышку. По ее щекам текут тонкие струйки неонового синего цвета, и всё, чего мне хочется – это протянуть палец и смахнуть их.
— Прости. Мне так жаль. — Твердит она, когда крышка наконец отлетает, и драгоценные капли зелья падают на щит. — Я должна была быть здесь, с тобой. Я должна была помочь. Я так…
Ее голос прерывается рыданием. Она подтаскивает флакон к моему рту, прижимает к губам и забегает сзади, чтобы влить жидкость в меня. Зелье скапливается во рту, и я изо всех сил пытаюсь проглотить первые капли. Половина проходит, а другая половина мучительно обжигает путь к легким.
Тело резко дергается – ко мне возвращается способность двигаться. Я хватаюсь за горло и вскакиваю, заходясь в кашле и пытаясь вытолкнуть зелье из легких. Перл спешит ко мне, то появляясь, то исчезая из виду; она скулит и извиняется на все лады.
— Прости меня, пожалуйста! — Она рыдает и прижимается к моему бедру.
Я слегка машу рукой, но не могу вымолвить ни слова из-за странной боли от лечебного зелья, пытающегося исцелить мои легкие. Внезапно она снова оказывается у моего уха, шепча очередные извинения.
— Это всё моя вина. Мы должны быть напарниками, но я просто… бросила тебя. А ты делаешь всё это, чтобы помочь мне.
Мне хочется заметить, что я делаю это еще и ради того, чтобы не сдохнуть, но, судя по всему, поговорить удастся не скоро. Боже, откат после этого будет просто ужасающим.
— Я… я не допущу этого снова. — Говорит Перл с дрожащей решимостью. — Мы в этом вместе. Значит, и всё важное делаем вместе. Я… я искуплю свою вину, чего бы мне это ни стоило. Клянусь своим ____ __.
Ослепительно-белый звон поглощает всё. Если бы я уже не сидела, этот удар системной цензуры уложил бы меня на лопатки.
— Маяк! — Хриплю я, когда мир снова обретает четкость, а вместе с ним возвращаются и первые признаки тлетворного жара.
Перл склоняет голову набок, а затем замирает. — Маяк! Ты нашла способ его заблокировать!
Сгустки кристаллизованного красного цвета вылетают изо рта вместе с влажным, надрывным кашлем. Я сжимаю кулаки – обе руки слушаются. Дыхание сбито, но воздуха хватает, чтобы выжить. В руке появляется Призрачная четверть. Болезненный жар впивается в каждую клеточку моего существа.
Остается лишь один вопрос: отсрочить неизбежное или покончить с этим сейчас, приняв все последствия?
Обновлено: 23.01.2026