Лежа в комнатке, я ворочалась с боку на бок и думала, о чём только можно. Как же вернуться домой? Боюсь, теперь это невозможно.
Постепенно лодыжка начала холодеть, и с каждым мгновением леденела всё сильнее.
– Тц… – Я немало удивилась. Лекарство пахло совсем как современный пластырь, который используется для ушибов и всем хорошо знаком. Что же в нём содержится? Неужели мята?!
И тут до меня дошёл истинный смысл фразы «не слишком много». Холод уже пробирал до костей, к нему примешивалась боль травмы, и всё вместе заставило меня ворочаться и подвывать.
– А-Юэ?
С искажённым лицом я подняла голову и увидела стоявшую рядом А-Ся с чашкой в руке и удивлённым взглядом.
– А-а-а-а, – отозвалась я.
– Что случилось? – спросила она.
– А-а-а-а, – повторила я.
– Так больно?
Я быстро закивала головой.
– Хочешь немного поесть? – Она протянула мне чашку. Оттуда шёл удивительно вкусный запах.
– Лапша? – Я взяла чашку, ещё горячую, на время совсем забыв о боли. И вспомнила, что ничего не ела с прошлого вечера.
Самая обычная лапша, на которой лежали несколько кусочков мяса и овощи, очень пресная на вкус.
– А соус есть?
– Что? – не поняла А-Ся.
– Нуу, кислое, но душистое. Специи, – объяснила я.
– Ты говоришь о кислом маринаде? – как будто поняла А-Ся. – Подожди немного, сейчас принесу.
С этими словами она вышла и скоро вернулась с маленьким горшочком, из которого шёл крепкий кислый аромат. Значит, в этот период соус назывался кислым маринадом. Я склонила голову на бок и подумала, что мне ещё немало предстоит узнать.
На вкус лапша отличалась от современной, но я ела её с удовольствием. Лучше быть сытым, чем помирать с голоду.
А-Ся снова ушла. Я лежала на спине, рассматривая правильный четырёхугольный потолок, меня охватила дремота, а потом и глубокий сон.
В следующее пробуждение уже совсем стемнело. В комнатке горела тусклая лампа, а А-Ся шила, сидя за столом. Повернув голову, я рассматривала её изящную фигурку. Очень приятная внешность.
– А-Ся, – позвала я.
– М? Проснулась? – тепло спросила она, повернув голову.
– Сколько времени? Э, в смысле, который час? – поспешила я поправиться, прежде чем раздался вопрос
– Час Петуха, скоро настанет час Собаки, – ответила она.
Уже второй раз я упрекнула себя в скудных знаниях о древности. Боже, сколько же времени в час Петуха?!
– Я нашла тебе подходящую палку. С ней будет удобнее ходить, – улыбнулась А-Ся.
– Тогда сейчас же пойду прогуляюсь, – ответила я, вставая.
– Так поздно? Куда ты пойдёшь? – спросила она.
– Я скоро помру со скуки. Весь день проспала, теперь ночью спать не захочется. – С помощью палки я поднялась и, прихрамывая, прошлась.
– Подожди, поешь ещё немного, – заботливо предложила А-Ся.
Наспех закинувшись лапшой, я вытерла губы и удовлетворённо сообщила:
– Пойду.
– Снег стаял не весь, думаю, стоит взять фонарь, – посоветовала А-Ся, настойчиво вручив мне красивый бумажный фонарь, после чего я всё-таки похромала на улицу, с этой безделушкой в руке.
Хотя ветра со снегом не было, всё равно стоял холод и совершенная темнота, в которой мерцала всего пара светильников. Изначально я собиралась прогуляться рядом, но почему-то шла всё дальше.
– А резиденция чэнсяна и правда немаленькая, – пробормотала я, освещая дорогу фонарём.
Дорожка петляла во все стороны, и в какой-то момент места стали совсем незнакомые. Развернувшись, я собралась пойти назад, однако где-то раздались звуки циня. В тишине позднего вечера они звучали особенно печально, трогая душу и заставляя идти дальше в поисках источника.
В это время года снег едва начинал таять, с крыш ещё свисали длинные сосульки. Я брела по заснеженной дорожке в поисках циня, поддаваясь его очарованию. В конце длинной крытой галереи показалась беседка, а в ней – человек с очень прямой спиной. Я прошла ещё немного. Да, музыка шла отсюда.
Человек сидел перед узким длинным столом, на котором лежал гуцинь. Как я узнала древний гуцинь? Да просто смотрела много исторических дорам.
Руки человека легко и непринуждённо касались струн, задевая их кончиками пальцев, извлекая приятную мелодию.
Волнующую, мягкую, тихую, грустную. Как будто в ней слились все лучшие мелодии мира.
Опираясь на палку и держа в руках фонарь, я не двигалась.
Прошло много времени, прежде чем мелодия наконец стихла, а человек, подняв глаза, заметил меня. Его лицо отразило изумление.
– Чэнсян… здрасьте, – неловко сказала я, не в силах приветствовать его, поскольку руки занимали палка и фонарь.
Однако он ничего не сказал, только слегка наклонил голову. В тусклом свете его острый взгляд, казалось, обладал какой-то удивительной силой, не позволявшей отвернуться. Мои щёки опять покраснели.
Не обращая на меня внимания, чэнсян начал следующую мелодию.
Я отвернулась и посмотрела вдаль. В тёмной ночи сложно было найти дорогу назад, поэтому я похромала вперёд, кое-как подобрала свободную циновку, расстелила на полу и уселась напротив гуциня. В небольшой жаровне под маленьким висевшим котелком горел огонь. Не удержавшись, я вытянула к ней руки и тут же начала согреваться.
Чэнсян продолжал играть на гуцине. Я тихо сняла котелок и налила себе чашку горячего чая. Взяла её в руки, осторожно поднесла к губам и тут же ощутила аромат.
«Какой свежий и сладкий!» – подумала я.
В этот момент показалась луна, разливая ясный и прохладный свет, озаривший подолы наших одежд. Забавляясь, я шевельнула рукавом. В тишине поздней ночи, в этот миг, в этом месте, были только мы двое.
Когда в чашке закончился чай, закончилась и мелодия.
– Откуда ты? – уже знакомый низкий голос, похожий на мелодию циня и такой же притягательный.
И правда притягивает людей.
________
Част Петуха - В данный исторический период время измеряли «большими» часами, равными двум нынешним. Час Петуха – период времени с 17.00 до 19.00. Час Собаки – с 19.00 до 21.00.
Гуцинь – пятиструнный или семиструнный щипковый инструмент.
Обновлено: 21.01.2026