Глава 8 — Беседа за чаем

С открытым ртом и застывшим взглядом я оставалась погружена в уже отзвучавшую мелодию. – Нога не болит? – спросил чэнсян. Я очнулась, внимательно посмотрела на него и заметила лёгкие признаки веселья. Не думала, что первый министр государства умеет шутить. – Будь она здорова, разве я ходила бы с костылём? – Поморщившись, я ткнула в свою палку. – Если ты не здорова, зачем вышла? – Чэнсян потянулся за чашкой. Видя его жест, я решила проявить вежливость и поспешно налила ему чаю до самых краёв. – Пожалуйста, чэнсян, – сказала я, подражая почтительному тону слуг. Он бросил на меня взгляд, взял чашку и, слегка подув, сделал неспешный глоток. – Чэнсян сам вместо того, чтобы спать поздней ночью играет тут на цине, – заметила я. – Только ты осмеливаешься так разговаривать со мной, – его голос звучал спокойно, вернувшись к прежней холодности. – Неужели чэнсян предпочитает, чтобы его боялись? – Не подменяй понятия, – возразил он. – Я помню, что чэнсян хотел быть близок к народу, – сказала я. – Хм? Меня знают даже в землях У? – спросил он с едва заметной улыбкой. – Конечно! – с воодушевлением ответила я. – И не только в землях У! И в землях Вэй... Да вообще во всём Китае! За морем, на востоке вас тоже любят и почитают! Разглагольствуя, я только тут обратила внимание на лицо собеседника, который явно не понимал мои слова, поэтому просто продолжила: – «Троекратное посещение», «как рыба в воде» – это же идиомы, связанные с вами? Что же ещё… «Передать Байдичэн», «трудиться до последнего вздоха» – это тоже про вас. Все эти высказывания относятся к вам и звучат так часто, что их даже младенцы знают. Я сумбурно вываливала все знания, связанные с сидящим передо мной человеком, ни о чём не думая, ничего не объясняя и сразу высказывая возникавшие мысли. Хотелось доказать, что даже восемнадцать столетий спустя о нём помнят. Но едва прозвучали слова «передать Байдичэн», как лицо чэнсяна помрачнело. «Донн…» – загудела струна от движения его руки. Этот звук почему-то казался гнетущим. Он распространился всюду, достигнув самых дальних уголков. – Похоже, ты неплохо знаешь меня и прежнего императора, – заметил чэнсян, пряча руки в свои чёрные одежды и внимательно глядя на меня, пока я сидела с мечтательным видом. – Знаешь все прошедшие двадцать лет. Не знаю, зачем я всё это высказала. Его «Меморандум о выступлении войск», как классический текст, все дети знали ещё со средней школы. Ничего другого сейчас не припоминалось, но этот хорошо держался в памяти. Чэнсян задумчиво кивал головой, вероятно, молчаливо соглашаясь. Ужасно, что я не успела подготовиться к этой эпохе, и моих знаний не хватало, чтобы выразить больше. – «Пребывай в покое, чтобы совершенствоваться, бережливостью взращивай добродетель», – выпалила я. Теперь чэнсян удивлённо застыл. – Я писал это ещё в Лунчжуне, отдыхая в своей хижине в, и никому не показывал, – сказал он. Я неловко замолчала, не зная, что теперь сказать, и попыталась отшутиться: – Какое совпадение! Значит, чэнсян и недостойная мыслят одинаково! По-моему, очень удачная фраза. Может, стоит вышить её для вашего сына? Не знаю, был ли это обман зрения, поскольку ночь была тёмной, но при упоминании сына его лицо как будто приобрело оттенок печали. – А-Чжань всё ещё беспрестанно плачет, – покачал головой чэнсян. – Позвольте узнать, сколько месяцев молодому господину? – спросила я. – Меньше трёх, – чуть слышно вздохнул он. – Так его мать… – тихо спросила я. – Верно. Ты слышала вчера, – ответил он неожиданно спокойно. Однако несмотря на это спокойствие и умиротворение вокруг, я вдруг остро ощутила одиночество. Страшное одиночество, исходящее от сидящего напротив человека. Долгой холодной ночью чэнсян укрывался здесь, играя на цине, и каким бы величественным ни выглядел днём, каким бы почитаемым ни был, какое бы высокое положение ни занимал, похоже, в ночное время он становился самым обычным человеком. Так же горевал и испытывал грусть – об этом не рассказывали в школах и университетах. Но теперь я ясно это поняла. Почему-то на глаза навернулись слёзы. Чтобы скрыть их и вытереть, пришлось опустить голову. – Сегодня ночью ветрено, песок попал в глаза, – небрежно сказала я, боясь, что их всё же заметили. – Если я допущу тебя к А-Чжаню, ты сможешь его успокоить? – вдруг спросил чэнсян. Услышав это, я быстро вскинула голову и встретила его взгляд. Тёмные глаза мерцали. – Сможешь? – повторил он. Я впервые слышала такой требовательный голос. – А не страшно? – Мне стало интересно. – Меня же приняли за убийцу. Вспомнив о вчерашней оплошности, я беспомощно дёрнула плечом. – Ты не убийца, – сказал чэнсян. – Так вы мне доверяете? – улыбнулась я. Он не отреагировал на улыбку, спокойно напомнив: – Не забывайся. Ты разбила мою нефритовую подвеску. Что?! Я вздрогнула и не осмелилась ничего добавить. – Ты понравилась А-Чжаню, – сказал он, видя моё молчание. И тихо, задумчиво произнёс: – А-Юэ. – Меня так назвали, потому что я родилась в Праздник середины осени. Если чэнсян не сочтёт это оскорбительным, то тоже может так меня называть, – сердечно сказала я, заметив, что выражение его лица вновь смягчилось. Чэнсян наклонил голову, что можно было счесть согласием. – Уже поздно. – Он взглянул на серебристую луну. – Возвращайся. А когда заживёт нога, приходи помочь с А-Чжанем. Его потеплевший тон тронул что-то в моём сердце. Вот уж не ожидала, что первый министр страны доверит мне сына. И я решила отблагодарить его церемонным поклоном. В чём сразу пришлось раскаяться. Вскочив на ноги, я не смогла решить на какую ногу опуститься, в итоге запнулась и полетела на пол! Я падала! Падала!!! Увидев перед собой цинь Чжугэ Ляна, я вспомнила, что ещё не расплатилась за нефритовую подвеску! Только не цинь!!! Кое-как извернувшись, я с грохотом растянулась перед столом. А когда заорав в голос, вскинула голову, увидела крайне ошарашенное лицо чэнсяна. Нет, правда, с самого начала истории это был самый постыдный миг. _______ Трижды посетить хижину – образное выражение, означающее настоятельные уговоры. Идиома родилась из ситуации, когда Лю Бэй, будущий правитель царства Шу, трижды приходил в хижину Чжугэ Ляна, чтобы уговорить его помогать. Быть как рыба в воде – образное выражение, которым, согласно историческим запискам, пользовался Лю Бэй, чтобы описать свою радость от помощи Чжугэ Ляна. Передача Байдичэна – речь идёт о передаче Лю Бэем царства Шу в регентство Чжугэ Ляну. Трудиться до последнего вздоха – выражение, олицетворением которого в Китае считают Чжугэ Ляна, который отдал всю свою жизнь служению государству. «Меморандум о выступлении войск» – обращение Чжугэ Ляна к императору перед первым Северным походом против царства Вэй. «Пребывай в покое, чтобы совершенствоваться, бережливостью взращивай добродетель» - цитата из «Наставлений сыну» Чжугэ Ляна. Праздник середины осени – празднуется 15го числа 8го месяца, другое название – Праздник Луны.