Спустя пятнадцать дней мы достигли уезда Цзяньцзан. Во втором месяце весны было мало солнца, часто налетал ветер и постоянно моросил дождь.
Такая погода нагоняла уныние.
Не умея ездить верхом, я сидела в повозке вместе с Чжугэ Ляном. Говорили, ехать так гораздо удобнее, однако трясло просто невыносимо. На горных дорогах повозка так подпрыгивала и раскачивалась, что голова мутилась. Впрочем, судя по виду Чжугэ Ляна, для него такие поездки были привычными. Вспоминая день с объятиями, я невольно краснела, поспешно отводила взгляд и усиленно старалась вести себя естественно.
Бесящий Цзян Вань наконец-то остался в резиденции. Чжугэ Лян велел ему присматривать за повседневными делами. Но хотя Цзян Вань отсутствовал, поблизости вертелся некто Цзун Юй, главный служащий канцелярии в резиденции чэнсяна. Он был сравнительно молод и несколько раз попадался мне ранее. Следует заметить, что все, кто окружал Чжугэ Ляна, были весьма… видными людьми.
Кхм, извиняюсь за отступление, вернёмся к главной теме.
Хотелось представить, что мы с чэнсяном Великой Хань находимся в «командировке».
На склоне горы сопровождающие раскинули маленький лагерь. Вслед за Чжугэ Ляном я слезла с повозки и огляделась. Вроде, ничего особенного. Однако при внимательном осмотре всё увиделось иным.
С места остановки хорошо просматривались Дуцзянъяньские дамбы. Воды бежали на восток, стремительно проносясь мимо нас, что выглядело весьма внушительно. Заметив моё изумление, Цзун Юй улыбнулся и поклонился.
– Госпожа впервые в Цзяньцзяне?
Я окинула взглядом его стройную фигуру. Подобно Чжугэ Ляну, он выглядел изящным, как нефрит, и невольно вызывал симпатию. Каким-то необъяснимым образом моё поведение тоже стало образцовым.
– Так и есть, – кивнула я.
Тогда он принялся рассказывать:
– Ещё в период Сражающихся царств эту дамбу возвёл Ли Бин. Она состоит из трёх основных частей – рыбья пасть, песчаная плотина и бутылочное горлышко. Именно эта дамба отводит воду, приносит её в нужное место и предупреждает разливы.
Я отозвалась «угу», и хотя плохо понимала его, кое-что вспомнила из учебников истории.
– Однако с династии Цинь минули столетия, дамба обветшала и кое-где обвалилась. Как госпоже, вероятно, известно, чэнсян приложил немало усилий для её восстановления.
– Не известно, – покачала я головой.
– Да? – обронил Цзун Юй, недоверчиво склонив голову.
Я не видела тут ничего необычного – всё же Чжугэ Лян никогда не разговаривал со мной о подобных делах.
– Не угодно ли госпоже взглянуть на противоположный берег, где есть много бамбуковых корзин?
Я посмотрела в том направлении, куда указывал Цзун Юй, и действительно увидела какие-то завалы.
– Когда покойный император уже вступил в Сычуань, вода прорвала плотину, и случившееся наводнение стало настоящим бедствием. Никто из придворных чиновников не знал, что делать, однако чэнсян придумал выход – взяв людей, он самолично отправился плести корзины из бамбука, потом наполнил их крупными булыжниками и сложил в несколько рядов. Так удалось укрепить прибрежную насыпь и остановить воду. Благодаря этому многие годы удавалось избежать бедствий, – воодушевлённо рассказывал Цзун Юй, невольно увлекая и меня.
После этого он повёл меня на осмотр окрестностей, а по возвращении я опять увидела Чжугэ Ляна, неподвижно стоявшего на вершине горы и задумчиво глядящего вдаль, на бегущий поток. Вспомнив только что рассказанное Цзун Юем, я снова невольно восхитилась. Ну что за человек! Дипломат, военачальник, управляющий – всё было ему подвластно, со всем он мог разобраться.
Сегодня Чжугэ Лян был молчалив с самого утра, и даже я видела, как много у него забот. Вечером за ужином он продолжал молчать, а все мои попытки втянуть его в разговор, получали в ответ только «м» и «угу», после чего снова наступала тишина.
Склонившись над столом поздней ночью, Чжугэ Лян продолжал что-то писать. Тогда я зажгла фонарь и устроилась неподалёку, рассматривая его серьёзное и увлечённое работой лицо, а потом незаметно для себя утомилась и задремала.
Проснувшись некоторое время спустя, я увидела, что в шатре уже никого нет, а на мои плечи наброшено небольшое шерстяное одеяло. Тут, вблизи реки, было гораздо холоднее, поэтому пришлось плотнее запахнуть одежду, надеть чёрную накидку и запастись зажжённым фонарём.
Осмотревшись, я обнаружила тропинку, а вскоре и самого Чжугэ Ляна, который образцово любовался луной. Пятнадцатое число не наступило, поэтому в вышине виднелся только тонкий месяц, от которого исходил отражавшийся в глазах наблюдателя ясный свет.
Признаюсь, картина была великолепной. Нарушать её не хотелось. Вот только он услышал мои шаги и обернулся.
– Разбудил?
– Вовсе нет, – покачала я головой и предложила: – Если нечем заняться, лучше пораньше лечь спать.
Мой обычно громкий голос этой ночью звучал почему-то очень тихо.
– Не спится, – возразил Чжугэ Лян. – Я вышел прогуляться.
– Тогда составлю тебе компанию, – решительные слова сами неожиданно сорвались с языка.
Не отвечая, Чжугэ Лян неспешно пошёл вперёд, а я с фонарём отправилась следом, не осмеливаясь отставать и стараясь держаться поближе. Вдоль дороги рос горный лес, и он порождал массу странных мыслей.
Например, водятся ли тут дикие звери?
Не таятся ли где-нибудь оборотни, вроде тех, что описаны в «Повестях о странном из кабинета Ляо»?
Почему Чжугэ Лян всего этого не боится?
В голове теснились тысячи вопросов, как мы вдруг достигла подножия горы, откуда открывался вид на Дуцзянъяньские дамбы.
Вид тут отличался от того, что открывался сверху, грохот потока оглушал. В темноте мало что было видно, но даже в тусклом лунном свете волны и валы выглядели весьма величественно.
Мы шли вдоль берега, и я порадовалась, что захватила плащ, в котором было не так прохладно. Чжугэ Лян тоже надел свою чёрную накидку, так что мы оба как будто сливались с темнотой.
Через какое-то время он вдруг спросил:
– Как думаешь, для чего нужна вода?
Фраза прозвучала неожиданно и в первый миг я растерялась, не находя ответа, но вопрос казался не сложным. У воды было много назначений.
– Разве «Лао-цзы» не объясняет? – ответила я. – Вода приносит пользу многому, но ни с чем не соперничает, и приносит пользу всему сущему.
Запнувшись на миг в озарении, я продолжила:
– Все должны пить воду, даже самые ничтожные насекомые, что уж говорить о человеке. Вот, например, чэнсян Великой Хань. Он тоже вынужден пить воду. Поэтому вода ценна и для высших, и для низших. Еда может быть дорогой или дешёвой, но только вода не имеет цены.
Судя по взгляду, Чжугэ Лян нашёл мои слова необычными и с проблеском интереса велел:
– Продолжай.
Небеса, опять я в затруднительном положении! Всё вышесказанное пришлось придумывать на ходу.
Однако он редко когда слушал мои слова, поэтому пришлось смириться и продолжить сочинять:
– Если говорить о малозначимой роли, стоит вспомнить потребности в воде каждой семьи и каждого дома. Однако если говорить о значимых вещах, она способна пройти где угодно.
Тут я взглянула на его лицо, но оно ничего не выражало. Пришлось говорить дальше:
– Что является важнейшей основой в любое время, при любой династии? Обработка земли!
Тут мне вспомнились уроки старого учителя, который говорил, что древние «придавали большое значение сельскому хозяйству и старались ограничивать торговлю». Значит, именно в этом ключевая роль воды.
– Развитое земледелие – процветающее государство. Если же крестьяне нищают, государство может погибнуть.
Вероятно, тут уже стало ясно, что я подразумеваю: для развития сельского хозяйства необходимы ирригационные системы. Оставалось только гадать, как всё могут преобразить Дуцзянъянские дамбы. Чэнду изначально был благословенным уголком Сычуани с широкими, необъятными равнинами. Если сюда прибавить ещё и водное орошение, земледелие будет неудержимо развиваться и, может статься, эти земли превратятся в самую могучую державу среди трёх царств.
К тому же, с зерном в качестве прочного фундамента, нужно ли будет волноваться о снабжении Северного похода?
Лицо Чжугэ Ляна, мрачное последние несколько дней, смягчилось при этих словах, он даже едва заметно улыбнулся.
– Ну наконец-то чэнсян Великой Хань улыбается. – Я выдохнула с облегчением. Похоже, не зря пришлось нести столько чепухи. Оказалось, Чжугэ Лян давно думает обо всём этом, и видимо, в последнее время его весьма беспокоит данная тема.
Мне действительно хотелось чем-то помочь, но что я могла? Оставалось только наблюдать, как день ото дня истощаются его силы.
Тут ничего нельзя было поделать.
Казалось, следуя вдоль защитной дамбы, Чжугэ Лян почувствовал некоторое облегчение, с которым навалилась и усталость, потому что в итоге он всё же отправился спать.
________
Цзун Юй, второе имя Дэянь – чиновник и один из генералов царства Шу в период Троецарствия, одно время был послом в царстве У.
Ли Бин – инженер-гидротехник периода Сражающихся царств.
«Повести о странном из кабинета Ляо» – сборник мистических рассказов XVII в., автор – Пу Сунлин.
«Лао-цзы» – одно из названий трактата «Дао дэ цзин» по имена автора.
Обновлено: 19.02.2026