Хотя весна приближалась с каждым днём, оставалось холодно и ветрено. Потребовалось около десяти дней, чтобы от неподвижного лежания на кровати стало возможным перейти к медленному шагу с чужой помощью. Чжугэ Лян сказал, что у меня толстая кожа, раз я так быстро поправляюсь, поскольку другие могли бы ещё лежать. Я смолчала, не зная, похвала это или осуждение.
Через несколько дней должен был наступить Праздник фонарей. В современности нам рассказывали, что в древности он проходил весьма оживлённо, и я до сих пор помнила слова Оуяна Сю из его «Плодов дикой яблони», выученные в начальной школе:
«Вся ночь новогодняя в прошлом году
Светилась, как день, от цветных фонарей.
Глядела луна из-за верхних ветвей
Разросшихся ив на весёлых людей».
А также упоминания у Синь Цицзи в «Синем яшмовом столике»:
«В небе ночном расцветают огни, звёзды срываются с выси дождём.
Роскошь повозок блестит, словно днём.
Флейты поют и сияет нефрит, танец дракона взвивая огнём».
Каждый китаец слышал эти фразы много раз, и хотя все авторы жили в период династии Сун, вряд ли в конце династии Хань такому важному празднику уделяли меньше внимания.
Несколько дней шумели ливни, и только к вечеру прояснялось. На предложение прогуляться в саду Лань Юй тут же бросилась помочь мне, но я её отстранила.
– Думаете, ваша госпожа настолько беспомощна? – Пришлось тоже называть себя «госпожой», но каждый раз я чувствовала себя необычайно наглой.
Лучи закатного солнца проникали в длинный крытый переход, сухие листья гинкго, сорванные непогодой, устилали землю. Картина выглядел странно знакомой. Когда я только здесь появилась, землю покрывал толстый слой снега, все сухие листья были скрыты, и их беззастенчиво топтали ногами. А когда-то, в современности, я прятала лист гинкго в блокноте. Кто знает, не он ли привёл меня сюда? Эта мысль заставляла улыбнуться.
– О чём задумалась госпожа? – спросила Лань Юй, заметив это. Поняв, что её помощь не нужна, она шла немного позади.
– Угадаешь? – решила я подшутить.
– Угадаю, – отозвалась она. – Конечно же о чэнсяне.
Не следовало ей открывать рот. Я слегка выкрутила её руку, а она преувеличенно громко завопила. Все, кто был поблизости, немедленно обернулись, оставив свои дела, и принялись кланяться. Пришлось поспешить прочь.
Найдя безлюдное место, я велела Лань Юй найти двух слуг и принести сокровище, которое было изготовлено по кое-как набросанному рисунку – кресло из настоящего дерева. Не думала, что мастера поймут задачу и действительно сделают нечто вроде современного кресла-качалки.
– Как удобно! – воскликнула я, после полудня устраиваясь в нём и тихонько покачиваясь с закрытыми глазами. Лучи солнца пригревали и придавали уюта. После длительного сна на животе приятно было полежать на спине.
В сей момент приятного безделья я вдруг почувствовала, как на лицо легла чья-то тень, и ощущение счастья исчезло вместе с солнцем. Замерев, я через некоторое время приоткрыла глаза.
На фоне неба виднелся Цзян Вань. Склонив голову, он разглядывал моё драгоценное кресло.
– Как дела, господин Цзян? – весело спросила я, заметив его любопытство.
– Как дела? Эту фразу было бы прилично произнести мне, – невозмутимо ответил Цзян Вань.
Вот уж не думала, что он так скоро начнёт затыкать мне рот.
Я фыркнула и собралась вскочить, но сдержалась. Терпение. Я никогда не уступаю в словесных баталиях. Ну, разве что маме, и только потому, что унаследовала эту черту от неё. Никак нельзя было позорить её.
– Хочешь попробовать? Оно действительно удобное. – Я изобразила крайнее наслаждение.
– Можно? – спросил он.
– Нет, конечно, я этого не позволю. – Я со смехом отвернулась, больше не обращая на него внимания.
– Тогда не будем об этом, – ничуть не расстроился Цзян Вань. – Я только хотел сообщить хорошие новости.
– Какие? – немедленно воодушевилась я. – Говори скорее, ну.
Больше всего ненавижу людей, которые умолкали на полуслове, а гадкий Цзян Вань как раз был из таких.
– Ну… – Он многозначительно глянул на моё кресло.
– Если новость правда хорошая, я его тебе подарю, – великодушно сообщила я, вставая. Всё равно чертежи остались, можно наделать сколько угодно кресел.
– Хорошо. Смотри, не нарушай уговор. Иначе я подам жалобу, – голос Цзян Ваня приобрёл ленивые нотки. И тут же послышалась «хорошая» новость: – На Праздник фонарей чэнсян пригласил меня прогуляться.
– Ну, дальше. – Я жадно смотрела на него широко раскрытыми глазами.
– Это всё, – развёл руками Цзня Вань.
– Всё? – Моя улыбка застыла.
В этот миг Цзян Вань уже оказался в кресле и, радостно раскачиваясь, продолжал:
– А что же ещё? Для меня это действительно хорошая новость. В последнее время я так сильно занят, что стоит хорошенько отдохнуть.
– Вылезай! – Поняв, что опять стала объектом его издевательств, я придавила кресло ногой, не позволяя ему качаться.
– Ну ладно, ладно. – Цзян Вань прикрыл глаза и потянулся. – Раз уж ты так щедро одарила меня, пожалуй, можно походатайствовать за тебя перед чэнсяном, чтобы ты пошла с нами.
– А вот это хорошо. – Моё настроение опять переменилось в лучшую сторону, и я опустилась на корточки рядом с креслом. – Не вздумай меня провести.
– Уверяю, я серьёзен, – сказал он.
– Скрепим договор. – Я протянула руку.
Цзян Вань нерешительно посмотрел на мою ладонь, окинул меня внимательным взглядом, но потом всё же пожал её.
– Помни, лжец окажется шелудивым псом, – выразительно сказала я.
***
Нечего сказать, Цзян Вань умел вести дела. Накануне Праздника фонарей в мою комнату неожиданно заявился Чжугэ Лян.
– Похоже, ты окончательно выздоровела? – спросил он.
– Не до конца, но на девять десятых точно, – ответила я и с намёком добавила: – И если не буду никуда выходить, мой едва заживший зад покроется плесенью.
– Это недостойные выражения, – неожиданно нахмурился Чжугэ Лян.
Да что я такого сказала?! Ничего особенного для современности…
– Так ты желаешь прогуляться? – продолжил он.
– Конечно, – энергично закивала я.
– Хорошо. Похоже, за закрытыми дверями тебе душно.
– Душно? Да тут скука смертная! – поправила я.
– Опять глупости, – нахмурился Чжугэ Лян.
Я поморщилась.
– Завтра днём я буду сопровождать Его Величество в поездке к предместьям столицы для принесения жертв. За это время соберись, вечером мы отправимся на прогулку, – наконец сказал он.
– Хорошо, хорошо, – кивала я, как цыплёнок, клюющий рис.
– Помни одно: не отходи от нас с Гунъянем и не ввязывайся в неприятности, – наставительно произнёс Чжугэ Лян.
– Хорошо, хорошо, – продолжала я кивать.
Увидев моё послушание, он ушёл.
***
В день Праздника фонарей я встала очень рано и никак не ожидала, что Чжугэ Лян покинет дом ещё раньше – в его покоях уже было пусто.
– Приносить жертвы надо так рано? – спросила я у Лань Юй.
– Ну конечно! Каждый Праздник фонарей Его Величество в сопровождении чэнсяна приносит жертвы верховному божеству. Так издавна повелось, – при упоминании верховного божества всегда озорная Лнаь Юй стала очень серьёзной и почтительной.
– А что за верховное божество? – Я действительно слышала о нём впервые.
– Это самый главный бог, – вмешалась в беседу А-Ся. – В «Исторических записках» упоминается, что верховный бог занимает самое высшее положение. В прошлые времена императоры взывали к нему с просьбой сохранить границы земель и подарить всеобщее благоденствие.
Слушая её, я невольно восхищалась. Говорили, в древности женщины были абсолютными неучами, но А-Ся, будучи обычной служанкой резиденции, не уступала самоуверенным хвастунам, прочитавшим несколько книжек.
Я задумалась о молитвах императоров про сохранение земель и всеобщее благоденствие. Разве кто-то из них достиг этого? Вот и сейчас везде царил хаос. В эту минуту во многих отдалённых местах, которых я не видела, люди жили в нужде, а до моего прибытия они перенесли десятилетия войн. Участвовавший в них Чжугэ Лян должен был их видеть.
Интересно, что он думал по этому поводу?
Время до вечера тянулось бесконечно. Я ходила туда-сюда, садилась и вставала. Наконец, солнце село, и Чжугэ Лян вернулся.
_______
Праздник фонарей – 15-й день первого лунного месяца китайского Нового года, в который всюду развешивают фонари разных форм и размеров. Фонари указывают путь душам предков, уходящим после празднования Нового года.
Оуян Сю – государственный деятель, историограф и поэт эпохи Сун, перевод «Праздника фонарей» – Перелешин В.Ф.
Синь Цицзи – поэт и военачальник времён Южной Сун.
Обновлено: 21.01.2026