Глава 31 — Весна (часть 3)

Многочисленные дни лечения проходили тоскливо. Поскольку я не могла вставать, то целыми днями лежала, опустив голову на подушку. Из-за необходимости длительного ухода пришлось попросить Чжугэ Ляна оставить со мной А-Ся и Лань Юй, и он согласился. Теперь при выходе из дома меня всегда сопровождали несколько человек. Это было здорово. В очередной невыносимый день безделья я увидела как А-Ся, сидя за низеньким столом, подводит брови перед бронзовым зеркальцем. Значит, и в древности девочки любили краситься. Даже легкомысленная Лань Юй наносила макияж. – О! Сюда, скорее, – позвала я их. – В чём дело, госпожа? – с любопытством спросила Лань Юй. Приподнявшись на локтях, я подалась к ним и принялась внимательно рассматривать их лица. – А можно и мне накраситься? – Я взмахнула рукой, указывая на них. – Став госпожой, ты тоже хочешь выглядеть лучше? – первой сообразила А-Ся. Она явно смеялась. – Да мне заняться нечем, – постаралась я скрыть своё девчоночье желание накраситься. Они тут же перестали допытываться и увлечённо принялись раскладывать всякие предметы, чтобы помочь накраситься. Закрыв глаза, я спокойно ждала, пока они что-то размазывали по моему лицу, и прислушивалась к разговорам: – Не пойдёт, пудра слишком светлая, – сказала А-Ся. – Слишком светлая? – отвечала Лань Юй. – Да наоборот. – Брови чуть тоньше. – Слишком тонкие будут плохо смотреться. – Бледно, добавим румян. – Только не таких тёмных… Они болтали без остановки. – Ну всё уже? – не вытерпела я. – Ещё немного, – отозвалась А-Ся. Открыв глаза, я взяла бронзовое зеркальце и посмотрелась. И мне не слишком понравилось. Макияж был какой-то скучный. Неужели в эпоху Цинь, Хань и Троецарствия довольствовались такими бледными цветами? – Таким лицом только людей пугать, – сказала я, и не обращая внимания на протесты, уже сама подкрасилась поярче. Теперь румяна выглядели почти как современные. – И брови слишком тонкие, – пробормотала я, забирая краску для бровей и добавляя штрихи. Однако сил ещё не было, и потому не всё получилось ровно. Чтобы подравнять линии, пришлось добавить краски. Теперь мои брови выглядели гуще… гораздо гуще. Мысленно махнув рукой, я повернулась к А-Ся. – А помада есть? Тоже надо попробовать. – Помада? – недоумённо переспросила А-Ся. – Красная, для губ. – Я показала на свой рот. – А, ты про краску! – опять сообразила А-Ся. Увлёкшись, я теперь всё хотела сделать сама и увлечённо рылась в шкатулке с мелочами, найдя новое занятие необыкновенно забавным, а потом испробовала всё найденное. – Ну, что скажете? – закончив, я повернулась к А-Ся и Лань Юй. Растерянно переглянувшись, обе молчали. – Вы просто завидуете моей красоте, – очаровательно улыбнулась я. – Пошли, пошли. – А-Ся с возмущённым видом потянула прочь Лань Юй, которую словно вот-вот должно было стошнить. Я смотрела, как они, охая, сбегают, но не придала этому значения, вместо этого погладив своё отражение в зеркале и представляя себя самой ослепительной звездой в резиденции… нет, во всей Сычуани! Скоро вернулся Чжугэ Лян. Я вовсе не собиралась хвастаться макияжем, но раз уж он явился, воспользовалась моментом. – Та-дам! – воскликнула я, резко оборачиваясь и подмигивая. Он вдруг застыл на месте, а на его лице возникло какое-то непонятное выражение. – Ну как? – подражая современным девушкам, я состроила кокетливое и милое лицо. Выражение его лица оставалось странным. Неужели не нравится?! Я долгое время не красилась, поскольку была простушкой-аспиранткой, а теперь, попав в древность, хотела выглядеть модно. Похоже, вышло не очень. И в этот миг послышался хохот. От неожиданности я вздрогнула и уставилась на Чжугэ Ляна, который безудержно смеялся, ухватившись рукой за колонну. Мамочки, это что, знакомый мне Чжугэ Лян?! Никогда не слышала, чтобы он смеялся, да ещё так. Я сплю? Даже щипание не помогло, похоже, это была реальность… – Ты… ты… – он задыхался от смеха. Смеялся Чжугэ Лян, наверное, около минуты, пока я глупо смотрела на него, а потом затих и, в конце концов, смог заговорить. – Древний поэт Сун Юй некогда сказал: для настоящей красавицы пудра слишком бела, а багрянец слишком ярок. Никак не думал, что ты выступишь живым примером его слов, – вдруг процитировал он, и хотя слова походили на похвалу, по его виду было ясно, что это насмешка. – Смейся-смейся, – пробурчала я. Следовало бы смутиться или почувствовать неловкость от происходящего, но его хорошее настроение и смех оправдывали мой, как оказалось, ужасный вид. Сдержанного чэнсяна царства Шу непросто было заставить улыбнуться. Даже с наступлением сумерек Чжугэ Лян не собирался отдыхать и отправился обсуждать дела со своими помощниками и чиновниками. Казалось, в последнее время дел у него больше обычного, поэтому я попробовала выяснить, что происходит, но он был молчалив и не собирался ничего объяснять. Зато мне пришлось выслушать длиннющие наставления. Ему незачем было задерживаться здесь, потому что, почувствовав себя лучше, я покинула его покои и переехала в отдельную восточную комнату, где было всё необходимое для жизни. А-Ся и Лань Юй устроились вместе со мной. Заметив, что уже поздно, я решила, что Чжугэ Лян не вернётся, а потому взглянув на А-Ся, подала ей знак. Она кивнула и достала из ящика у изголовья кровати некую вещь. Ладно, это была накидка. В конце прошлого года я втайне задумала вышить для Чжугэ Ляна новую накидку, потому что его нынешняя выглядела ужасно старой. – Тебе обязательно делать это? – вздохнула А-Ся, глядя на мои исколотые иголкой руки. – Ты не понимаешь, это отражает искренность помыслов. – Я нашла образец вышивки, разложила накидку и принялась шить. – Я не о том. – А-Ся поняла, что до меня не дошло. – Не про искренность. Ты именно это хочешь вышить для чэнсяна? Она указала на образец вышивки. – Журавль небожителя, – воодушевлённо ответила я. – А рядом с журавлём надо вышить сосну. Я прикинула расстояние, которое понадобится для сосны. – Так это журавль небожителя? – потрясённо спросила А-Ся. – А что же ещё? – удивилась я. – Я думала, цыплёнок… А-Ся не щадила моё самоуважение. Помолчав несколько мгновений, я принялась рассматривать «цыплёнка» и была вынуждена признать реальность. – Эх, – вырвался у меня вздох. – Лучше не буду вышивать. Расстроившись, я отложила накидку и свернулась калачиком под одеялом, но через некоторое время опять высунула голову. – Не могу спать, давай поболтаем. – О чём? – спросила А-Ся, не выпуская из рук своей узорной вышивки, которая вызывала настоящее восхищение. – Госпожа тоже хорошо умела вышивать? – вдруг спросила я неожиданно даже для себя. – Госпожа? – А-Ся остановила работу. – Зачем вспоминать о госпоже без повода? Почему-то подспудно я всё время думала об это, и сама мысль о невозможности сравниться с ней даже в такой мелочи, казалась невыносимой. – Она была не сильна в вышивке, – ответила А-Ся, после короткого раздумья. – Однако умела делать разные искусные диковины. Например, веер из перьев, который чэнсян всегда носил с собой. Он очень нравился ему, но после смерти госпожи он уже не берёт его. Вот как? Ясно. В учебниках истории и в «Троецарствии» Чжугэ Лян всегда изображался с перьевым веером. – Угу… – На сердце опять легла тяжесть. Я зарылась с головой под одеяло и слушала рассказ. – Она была доброй женщиной. Хорошо к нам относилась, никогда не била, не донимала упрёками, – казалось, А-Ся погрузилась в воспоминания. – У чэнсяна не было детей. Но и наложниц он не брал. Последние несколько лет госпожа уговаривала его взять наложницу, но не получила согласия. – Знаю, – пробубнила я. – Знаешь? Верно… В покоях всегда много людей, кто-нибудь что-нибудь да расскажет, – кивнула А-Ся. – Первый ребёнок чэнсяна появился, когда ему было уже сорок шесть. Она опять тихо вздохнула. – Роды вдруг пошли тяжело и госпожа умерла. Наверное, дело в её немалом возрасте. Она успела родить только маленького господина. Чэнсян сильно горевал. Я слушала, лёжа под одеялом, и на душе становилось всё тяжелее. – Говорят, вы с маленьким господином связаны судьбой, – вдруг сказала А-Ся. – Может быть, из-за потери матушки при рождении, он всё время плакал. Даже лучшие лекари Сычуани были бессильны. Но едва он увидел тебя, как улыбнулся. Это сильно поразило чэнсяна. Когда она упомянула Чжугэ Чжаня, я вдруг вспомнила, что давно его не видела. Больше частью из-за того, что сама постоянно попадала в какой-нибудь переплёт. Я решила подождать выздоровления и взять эту булочку к себе. Оставленный без матери, он вызывал жалость… Так говорю, как будто умею присматривать за детьми.